www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Моя любовь, моя печаль. Книга 2 Мигель Авегос Сантос


Моя любовь, моя печаль. Книга 2 Мигель Авегос Сантос

Сообщений 41 страница 44 из 44

1

https://forumupload.ru/uploads/0000/0c/05/9550/t646387.jpg

Рикардо, Изадора, Фелипе, Патрисиа, Беренисе, Виториа... Этих героев романа объединяет одно великое и вечное чувство – Любовь. Любовь страстная, горячая, безоглядная или наоборот – мелочная, эгоистичная, злая. Но добро побеждает и в любви. А что касается печали... «Любовь никогда не бывает без грусти, но это приятней, чем грусть без любви...» – строки из знакомой многим песни как нельзя лучше раскрывают содержание романа, известного читателям по одноименному бразильскому телесериалу.

0

41

Фелипе и Беренисе

Для них это было подобно появлению пришельцев из космоса. Хотя такое появление, возможно, и не сулит столько опасностей.
Миллионер, нанявший на работу Фелипе, оказался просто-напросто крупным торговцем наркотиками. Только теперь Фелипе понял, почему подмоченная репутация мало интересовала работодателя. Он и сам был не из безгрешных, мягко говоря.
В связи с этим вокруг Фелипе снова стали сгущаться тучи. Вспомнили его прошлые прегрешения и однозначно пришли к выводу, что мафиози не зря нанял на работу жуликоватого экономиста.
Фелипе понимал, что это полный крах его карьеры. Теперь его не возьмут даже торговцем картинами, все будут думать, что он продаёт поддельные.
Пока никто, правда, не предъявлял ему официальных обвинений, но это пока.
Для Беренисе эта новость была не столь неожиданна. Чутьё подсказывало ей, что у Фелипе что-то должно случиться, особенно после того, как он укрыл от своего хозяина проценты. Ни один честный бизнесмен не позволил бы своему служащему распоряжаться деньгами, как тому заблагорассудится. Это мог сделать только человек, который зарабатывает деньги нечестно и не считает их. Так и получилось.
Правда, Беренисе в тот самый момент не встречалась с Фелипе. Мелкий их раздор был для неё первым звоночком. Она почувствовала, что их отношения зашли в какой-то тупик. Что им нужно время осмыслить всё и проверить себя. Но теперь, когда с Фелипе случилась беда, Беренисе махнула рукой на все эти душевные тонкости и помчалась к любимому, чтобы быть с ним рядом.
Фелипе был пьян. Оказалось, что днём к нему приходили из уголовной полиции. Они собирались выяснить кое-какие обстоятельства. Но любому было ясно, что Фелипе зададут много неприятных вопросов.
– Моё имя опять изваляют в грязи, – выговаривал он нетвёрдо.
– Ты никогда особенно не беспокоился о своём имени, – резонно заметила Беренисе. Прекрати пить! Ты считаешь, что это тебе поможет?
– Я так рад тебе, – пьяно заулыбался Фелипе. – Зачем ты злишься?
– Меня раздражают твои тёмные дела! Хватит с меня Аржемиро!
– Но я делал это ради детей и семьи.
– Да, Аржемиро говорил то же самое, – горько сказала Беренисе.
– Я заботился и о тебе! – помахал пальцем Фелипе.
– Прекрати! Это называется обыкновенной жадностью!
– Но деньги обесцениваются, Беренисе, – развёл руками Фелипе. – Разве полтора миллиона долларов это так уж много?
– У тебя столько денег? – ахнула женщина.
– Только – тсс... – Фелипе приложил палец к губам.
– Откуда они у тебя?
– Все в этой стране как-то крутятся...
– Вот мы и крутимся на месте! – в сердцах сказала Беренисе.
– Ты мне, очень нужна, любимая... – Фелипе попытался обнять её, но, ни руки, ни ноги уже не слушались его.
– Я тоже тебя люблю, – сказала Беренисе, укладывая Фелипе на диван. – Видно, такая у меня судьба – всю жизнь иметь дело с преступниками...
На следующий день Фелипе опять напился. В полиции ему прямо сказали, что подозревают его в непосредственной связи с наркобизнесом. Правда, никаких доказательств у них нет, но они и не собираются заводить уголовное дело, они просто ославят его на весь мир.
Почему-то именно в этот момент Фелипе вспомнил о Жоао.
– Боже мой, – плакал он пьяными слезами. – Как я мог так поступить с собственным сыном?
– У тебя есть возможность всё исправить, – сказала Беренисе.
Собственно, благодаря только ей Жоао не сел ещё в тюрьму за мелкие кражи. Работа в кафе было очень трудной, а денег хозяин платил очень мало. И то сказать, Жоао даже обыкновенный гамбургер не мог подать вовремя и как следует. Тогда начал он потихоньку приворовывать из кассы. Ведь ему приходилось теперь, и платить за квартиру, и питаться за свои деньги, а замашки у него остались великосветские, он мог, не подумав, бухнуть всю свою зарплату на ужин в клубе.
Беренисе поняла, что парень уже покатился по кривой дорожке. И как-то вечером позвала его к себе и накормила. С тех пор он ужинал здесь.
Кроме того, Беренисе все уши прожужжала Фелипе о том, что тот поступил с сыном жестоко. Фелипе поначалу и слушать об этом не хотел, а теперь вот вдруг вспомнил.
Он вообще становился плаксивым и сентиментальным, когда напивался, а напиваться он стал всё чаще...
А в один несчастный вечер Беренисе застала в доме настоящий переполох.
Фелипе был без чувств.
У Патрисии слёзы стояли в глазах.
– Он в коматозном состоянии! – выпалила она, увидев Беренисе.
– Надо вызвать врача! – испугалась женщина.
– Мне стыдно! Стыдно вызывать врача к пьяному отцу! Что скажут соседи?! – воскликнула Патрисиа.
– Фелипе, Фелипе! – Беренисе хлестала его по щекам, но он даже не шелохнулся. – Срочно наполни ванну холодной водой! – скомандовала она Патрисии. Она вспомнила, как когда-то Элза привела в чувство Эмилио.
Патрисиа бросилась в ванную.
– Господи, я же так просила его не пить! – От бессилия Беренисе готова была и сама расплакаться. – Но разве он когда-нибудь слушал меня?
Вдвоём с Патрисией они оттащили тяжёлое, безжизненное тело Фелипе и опустили прямо в одежде в ванну.
Вода подействовала. Фелипе что-то невнятно промычал. Потом его стало тошнить.
Женщины только успевали подставлять ему таз.
Это было ужасно.
После хорошей порции чёрного кофе Фелипе пришёл в себя. Он открыл глаза и сказал:
– Он там в этом кафе ест одни булки с сосисками.
И тут же уснул.
– Надо спасать твоего отца, – сказала Беренисе Патрисии, когда они оставили Фелипе и, уставшие, сели в гостиной. – Ты слышала что-нибудь о группах «А.А.»?
– Анонимные алкоголики?
– Да, я считаю, это единственное, что может ему помочь.
Но Фелипе и слушать не хотел, ни о каком лечении.
– Я не алкоголик! – кричал он. – У меня просто тяжёлый период.
– Но он длится уже, который день, Фелипе, – уговаривала его Беренисе.
– Нет, нет и нет!
И продолжал пить.
Наконец, терпение женщины кончилось.
– Всё! – сказала она. – Я ухожу, Фелипе. Пожалуйста, больше не звони мне и не приходи. Я больше не хочу тебя знать.
Несколько дней они не виделись.
Патрисиа приходила к Беренисе, уговаривала вернуться. Отец, дескать, очень страдает.
– Патрисиа, я очень люблю твоего отца, но я больше не стану с ним нянчится. Я устала. Твой отец, законченный алкоголик. Ты заметила, что ему немного и надо. Один глоток, и он готов.
– Беренисе, давай обратимся в общество анонимных алкоголиков, – сказала Патрисиа.
– Это он сам должен туда обратиться. Он должен захотеть вылечиться.
– По-моему, у него уже совсем не осталось силы воли, – горько сказала Патрисиа.
– Если он любит меня, он бросит пить, – твёрдо сказала Беренисе.
Но сама она уже не верила, что Фелипе когда-нибудь избавится от своей пагубной привычки...

Марко и Дирсе

Изадора вызвала Дирсе в свой кабинет и начала без обиняков:
– Сколько ты хочешь за то, чтобы тебе сделали аборт? Называй цену, я заплачу. Может, тебе нужна машина или квартира? Может, ты хочешь учиться в университете? Или желаешь съездить в Европу? Одеться с головы до ног? Или всё вместе? Говори, Дирсе, ты всё получишь...
Дирсе смотрела на Изадору и уже почти не слышала её слов. В последнее время её мучили головокружение, слабость и тошнота. Она несколько раз падала без чувств. И всё это происходило в самый неожиданный момент. Но, впрочем, Дирсе понимала, что предлагает ей Изадора. Да, соблазн был велик. Но Дирсе сейчас думала совсем не об этом...
– Так вот, подумай хорошенько. Это твой шанс выйти в люди. Но условие будет одно – ты никогда больше не встречаешься с Марко.
– В Европу? – сказала Дирсе как-то безразлично. Ей пришлось схватиться за спинку стула, потому что её покачивало.
– Да, в Европу, в Азию, Америку – куда захочешь. Ну, что ты скажешь на это?
– На что?
– На моё предложение сделать аборт, – нетерпеливо повторила Изадора.
Дирсе увидела вдруг на столе у неё графин с водой. Она оторвалась от стула и качнулась к столу. Ей надо было сейчас выпить воды. Срочно!
– Так ты мне не ответила! – Изадора даже пристукнула ладонью по подлокотнику кресла.
– Простите, – только и успела сказать Дирсе.
Её стошнило прямо на стол.
Изадора с визгом вскочила.
– Что ты себе позволяешь?!
– Простите, – снова сказала Дирсе.
Она повернулась и побежала к двери, потому что тошнота снова подкатывала к горлу.
– Так ты мне не ответила! – закричала Изадора вслед.
– Я вам ответила, – на бегу сказала Дирсе.
Марко в это время был в провинции. Он поехал к родственникам Дирсе узнать, не согласятся ли они на время взять к себе мать его невесты? Поскольку Дирсе собиралась рожать, им трудно будет ухаживать и за ребёнком, и за больной матерью, но как только они чуть-чуть устроятся, они тут же заберут мать обратно.
Родственники, вопреки предостережениям Дирсе, с радостью согласились. Марко Антонио очень понравился им обходительностью и мягкостью. Они считали, что Дирсе очень по¬везло с мужем. Марко пришлось им солгать, сказать, что они с Дирсе уже поженились. Всё-таки нравы в провинции были строгими.
Дома встретил его Порфирио с радостным сообщением – Виториа вернулась.
Но это его радостное известие померкло после первого же разговора с Изадорой.
– Слушай меня внимательно, Марко Антонио, – сказала мать. – Видно, мои слова на тебя совершенно не действуют. Тогда я вынуждена принять другие меры. Если только ты вступишь в брак с этой потаскушкой, я тут же лишу тебя содержания.
– Мама, что ты такое говоришь, неужели тебе хочется называть невесту собственного сына грязным словом? Ведь этим ты оскорбляешь в первую очередь меня!
– Ты – неразумное дитя. И не смей мне указывать, что мне говорить, а что – нет.
– Мама, я уже устал повторять: я женюсь на Дирсе, – сказал Марко. – Здесь нечего обсуждать.
– Значит, ты лишаешься моего содержания, – равнодушно произнесла Изадора.
– Подожди, Изадора, – вмешался в разговор Андре. – Ты, надеюсь, не говоришь это всерьёз?
– Серьёзнее некуда, – отрубила Изадора.
– Ты не сделаешь этого...
– Я это сделаю!
– У тебя ничего не выйдет. Конечно, ты можешь распоряжаться деньгами Марко Антонио, но тогда фирма будет выдавать ему пособие. Ведь, в конце концов, Марко наследник дона Лазаро.
– Ты что, рехнулся, Андре? – опешила Изадора.
– Нет, я распоряжусь выписать денежное содержание Марко и Витории, если она пожелает.
– Да ты... ты подрываешь мой авторитет!
– Дон Лазаро всегда хотел внуков. Думаю, Клаудио поступил бы точно так же. А я к тому же – отчим.
– Ну, тогда им придётся искать жилье в другом месте. В этом доме они жить не будут, – сказала Изадора.
Дирсе была в отчаянии. Марко пытался как-то утешить невесту, ведь ей опасно было волноваться.
– Не успокаивай меня, твоя мать сживёт нас со свету. И помощи ждать неоткуда.
– Андре...
– Марко, мы же не дети, чтобы по каждому пустяку бегать жаловаться к Андре!
В последнее время Дирсе была раздражена не только из-за проблем с женитьбой. У беременных женщин это случается и при самых благоприятных условиях. Марко старался не обращать на это внимания.
– Он шевелится? – то и дело спрашивал он, прикладывая ухо к животу Дирсе.
– Там ещё нечему особенно шевелиться, – улыбалась Дирсе. – Я беременна всего третий месяц.
– Эх, я жду не дождусь, когда наш мальчишка начнёт шевелиться! – благостно говорил Марко.
– Какой ещё мальчишка?! Девочка! Я всегда мечтала о дочке, – резко одёргивала его Дирсе.
– А, в общем, какая разница! – соглашался Марко.
Порфирио подозвал его как-то вечером и шёпотом сказал:
– Меня вышвырнут вон за то, что я сейчас вам скажу. Обещайте, что об этом никто не узнает.
– Конечно, обещаю, – удивился Марко.
– Дело в том, что дон Лазаро... – Порфирио оглянулся по сторонам, не видит ли их кто-нибудь? – ...дон Лазаро слышит и может говорить.
– Правда?! – обрадовался Марко.
– Тише. Об этом никто не должен знать. Вам я говорю только потому, что вы можете попросить у него помощи.
– Да, но как же я это сделаю, если «не знаю», что он разговаривает?
– Надо создать такую ситуацию, чтобы он сам заговорил.
И Марко придумал.
Когда в доме не было матери, они с Дирсе вошли в комнату деда, поздоровались, сели с ним рядом и стали говорить.
– Обязательно будет мальчик, – сказала Дирсе. – Я всю жизнь мечтала о сыне.
– А я о дочке. Но, может быть, ты права. Мальчик лучше.
– Знаешь, как я хочу его назвать? – сказала Дирсе.
– Как?
– Лазаро, – серьёзно ответила невеста.
– Очень красивое имя. Мне кажется, дедушке это понравилось бы, если бы он услышал.
– Жаль только, что твоему дедушке не придётся понянчиться с внуком.
– Да уж... Но ничего, мы будем иногда приводить сюда маленького Лазаро.
– Ой, я боюсь его приводить сюда. Дона Изадора так не любит меня. Она и нашего сынишку не будет любить...
– Как это не придётся нянчиться с внуком? – подал вдруг голос старик.
– Ой, дедушка! – вскочил Марко, изображая удивление. – Ты разговариваешь?!
– Тише, об этом никто не должен знать!
На следующий день Марко и Дирсе объявили о дне свадьбы.
– Кстати, мама, мы решили всё-таки жить здесь, – сказал Марко. – Думаю, дедушке это понравится...

Толедо и Жижи

Два одиноких сердца волею судьбы оказались вместе. Такие разные и вместе с тем объединённые одной и той же тягой к человеческому теплу, Толедо и Жижи неожиданно привязались друг к другу. Незаметно для них обоих это переросло в настоящую дружбу, и каждый из них по-своему дорожил ею. Покинутая своим мужем, Жижи находила в разговорах с Толедо отдушину, он мог, со свойственным ему юмором, объяснить ей, что жизнь не ограничивается семейными отношениями. Рядом с ним Жижи увидела много такого, что всегда оставалось для неё на периферии её внимания. В свою очередь Толедо находил удовольствие от общения с этой доброй и искренней женщиной, в ней было то, чего никогда не могла дать ему Мими.
Долгие вечера они проводили в беседах о музыке, поэзии и любви. И хотя Жижи не могла похвастаться богатыми познаниями, её врождённая восприимчивость к прекрасному делала эти беседы наполненными каким-то особым ароматом...
Их разговоры касались и больных для них тем... Чаще всего это были разговоры об Орасио, муже Жижи.
– Этот твой любимый муженёк должен выплачивать тебе миллионное содержание, – говорил Толедо.
– Бедный Орасио, – грустила Жижи.
– Каждый мужчина, который превращает свою жену в домашнюю хозяйку, должен потом за это расплачиваться. Это дорогое удовольствие.
Часто их беседы скрашивал Дока. Он был любимцем и Толедо, и Жижи.
– Ну как поживает твоя страдалица? – спрашивал Толедо каждый раз, хотя времени уже прошло много.
– По-моему, у неё всё складывается неплохо. Она уже вернулась домой. Готовится к свадьбе брата.
– А ты сам никогда по-настоящему не хотел жениться на Витории? – спрашивала Жижи.
– Нет.
– А жаль, тогда бы эта история закончилась действительно как в кино... – мечтательно говорил Толедо.
– Бросьте свои кинороманы! – смеялась Жижи, но при этом смотрела на пожилого джентльмена очень тепло.
Но чаще они оставались одни.
Тогда Толедо включал магнитофон, и они слушали оперу или добрый старый джаз. В эти минуты они могли и не разговаривать.
– Прекрасная музыка, – говорил Толедо.
– Да, – ностальгически вздыхала Жижи. – Она напоминает мне те времена, когда я была невестой Орасио.
– Опять ты о своём муженьке! – раздражался Толедо.
Жижи потаённо улыбалась, ей нравилось, что Толедо немного ревновал её к бывшему мужу.
Но чем дальше, тем больше скучал Толедо в Сан-Паулу. Приключения Европы и Америки манили его.
Дело он полностью передал Доке, подписал завещание, и, в общем, закончил все дела в Бразилии.
Пора было уезжать.
– Как долго ты собираешься оставаться за границей? – спросил его Дока, когда Толедо сообщил о скором отъезде.
– Сначала мы поедем в Нью-Йорк, потом проведём неделю в Лондоне...
– Мы? – удивился Дока.
– Да, – несколько смутился Толедо. – Мадам Жижи благосклонно согласилась сопровождать меня в этих поездках.
– Да, планы у тебя огромные, – сказал Дока. – И когда же вы вернётесь? К Новому году?
– Нет, на Новый год я собираюсь кататься на коньках в России. Никогда не был в этой загадочной стране.
– А как же фабрика? – немного растерялся Дока.
– А! Не приставай ко мне с этими глупостями, – легко ответил Толедо. – Фабрика твоя. Вот и крутись.
– Значит, ты не приедешь и на следующий год?
– Я как-нибудь заеду сюда, – неопределённо сказал Толедо.
– Я так привык к тебе, – сказал Дока. И слова его были совершенно искренни.
– Я оставляю тебе мои пластинки и книги. Это хоть как-то заменит тебе меня.
– Мне будет плохо одному, – грустно сказал Дока.
Толедо обнял его и поцеловал.
– Не грусти, мальчик. Твоя жизнь только начинается...
– Да, Толедо, – сказал Дока. На глазах у парня выступили непрошеные слёзы.
– Не грусти, сын...

Андре и Марсела

Возвращение в нормальную жизнь после двадцати лет затворничества внутри самой себя проходило очень непросто. Марсела увидела совершенно другим мир, который покинула по собственной воле. И дело не только в том, что изменилась мода на одежду, автомобили, мебель и музыку. Это тоже нелегко было принять. Дело в том, что совершенно изменились люди, которых Марсела знала ещё тогда. А может быть, они и не изменились, но в её больных мечтах, в её представлении они были совсем другими. Кто-то добрее, а кто-то злее, чем ей казалось. Мир обрушил на неё такую лавину неожиданностей, что ей в пору было снова сойти с ума. Она не могла и не хотела принимать этот мир таким, каков он есть, она пыталась постоянно подогнать его под свои мечтания, а мир никак не хотел этому подчиняться.
Началось всё, конечно, с Рикардо.
Оставаясь сознанием в прошлом, Марсела надеялась, что их взаимоотношения с мужем наладятся быстро и легко. Да, она знала, что виновата, но ведь она раскаялась, искренне раскаялась. Да, она знала, что эти годы у Рикардо были любовницы, но готова была всё ему простить. Теперь ему любовницы не нужны, ведь вернулась она! Разве не любил он её больше жизни, разве не обожал? И что, что это было так давно, она ведь почти не изменилась. Марсела придирчиво рассматривала в зеркале своё лицо, фигуру, кожу – нет, она ни капельки не постарела и всё так же выглядит молодой девушкой. Но, самое главное, она и чувствует себя молодой. Она снова готова любить, так же страстно и безудержно, как когда-то...
Но Рикардо, кажется, и мысли не допускал о том, что можно вернуться в прошлое. Он сразу и безоговорочно дал понять – они с Марселой теперь чужие друг другу люди. Единственное, что связывает их, – обязательства родителей. О супружестве не может быть и речи.
Лёгкая кавалерийская атака была отбита. Приходилось начинать долгую и изнурительную осаду.
Марсела решила набраться терпения. Но просто ждать она не собиралась. Теперь действовать она будет мягче, тоньше, разумнее.
Единственным верным её союзником были воспоминания. Необходимо было разбудить их и в Рикардо. И Марсела сумела сделать это.
Однажды вечером, когда у Рикардо было хорошее настроение, она начала потихоньку разговор о прошлом. Выбирала из воспоминаний только самые светлые, весёлые, радостные. Рикардо легко включился в игру. Он тоже вспоминал. И глаза его теплели.
Марсела включила музыку. Это были «Битлз», их знаменитая песня «Yesterday».
– Помнишь?
– Конечно... – улыбнулся Рикардо.
– Это наша музыка, – сказала Марсела.
– Это музыка для всех. – Рикардо чуть раскачивался в такт мелодии.
– Ты помнишь, как часто мы танцевали под эту музыку?
– Я никогда не был хорошим танцором...
– А мне нравилось. Ты просто обнимал меня, и мы медленно кружились...
Марсела вышла на середину комнаты, обняла воображаемого партнёра, закрыла глаза, закинула голову и медленно стала кружиться.
– Ты был рядом, я чувствовала твоё тело, – говорила она, – и это всегда волновало меня...
– Да...
– Я прислушивалась к твоему дыханию... Помнишь, я всегда снимала серьги? – Марселя и сейчас сняла серьги и бросила их на стол. – Я хотела, чтобы ничто не мешало мне целовать тебя...
Рикардо улыбался, глядя на неё.
– А ты ласкал своими сильными руками моё тело... Властно и нежно... – Марсела огладила своё тело от плеч до бедёр. – Сегодня мне бы хотелось предаться воспоминаниям. Самым добрым, самым дорогим для меня... Знаешь, они все связаны с тобой...
– Марсела, – начал было Рикардо.
– Подожди, – перебила она его. – Помнишь тот день, когда мы вышли из ресторана, а в машине набросились друг на друга? Помнишь, в гараже? Такое было только один раз, но было так хорошо, так хорошо!
Марсела уже танцевала рядом с Рикардо, как бы невольно касаясь его платьем, руками...
– Казалось, остальной мир перестал существовать... Только мы с тобой в салоне машины... Это было божественно! Божественно, Рикардо!
Она опустилась у его ног и положила голову ему на колени.
Он невольно погладил её волосы, щёку, подбородок.
Марсела потянулась к его губам. И он поцеловал её.
– Мы поднимемся с тобой наверх? – прошептала она.
– Нам, не следовало бы спешить, – не очень уверенно сказал Рикардо.
– Только сегодня, – попросила она. – Пожалуйста, любимый, не отказывай мне... Оставь бокал... Идём... Идём...
И она повела его в спальню.
Да, это случилось. Она снова была с мужем, он снова обнимал её, целовал...
Но Марсела чувствовала, что ласки его совсем не те, что прежде. В них не было страсти, жара, безоглядности. Они были слишком мягки, слишком осторожны, словно Рикардо боялся раскрыться, словно тяготился этими ласками.
А потом, ночью, он встал и ушёл к себе.
Но Марсела решила, что первый раунд всё-таки она выиграла.
Очень скоро она поняла, что это была ошибка. После этого Рикадо ещё упорнее старался избегать её. Он всё реже бывал дома по вечерам, начинающиеся разговоры о прошлом прерывал резко и грубо. Он словно стыдился своей минутной слабости.
Но Марсела и не думала сдаваться.
Теперь в союзники она призвала Жесику. Дочка и так боготворила мать. А во взаимоотношениях матери с мужем всегда принимала сторону Марселы. Поэтому большого труда не составило мягко настроить Жесику против Рикардо. Марсела ненавязчиво жаловалась на холодность Рикардо, его грубость и бестактность. Она ностальгически вспоминала те времена, когда они жили дружно, и вслух мечтала о том, чтобы эти времена вернуть.
Жесика и сама этого хотела больше всего. Как было бы здорово, если бы семья опять соединилась.
Но Рикардо и слушать ничего не хотел. И этим ещё больше настраивал дочь против себя.
Странное дело, но Анжелина вовсе не поддерживала Марселу. Более того, с какого-то времени начала советовать подруге бросить попытки вернуть Рикардо, а найти себе квартиру и начинать самостоятельную жизнь.
Словно в подтверждение её слов в доме появился Андре.
Поначалу Марсела отнеслась к нему вполне равнодушно. Он ей показался пресноватым, слишком мягким. Но постепенно она почувствовала, что рядом с этим человеком как-то успокаивается, отдыхает душой. Впрочем, это произошло не сразу, поначалу покой и душевное равновесие совсем не привлекали Марселу. Ей хотелось бурь, огня, битвы...
И поэтому она попыталась испробовать другое верное средство – ревность.
– Вчера я встречалась с Андре, – сказала она мужу.
– Правда? – спросил Рикардо, хотя и не очень заинтересованно.
– Он пригласил меня в ресторан. Мы пили вино, танцевали, он прекрасный партнёр.
– И тебе понравилось? – равнодушно спросил Рикардо.
– Да, мне очень понравилось, – солгала Марсела. Она явно преувеличивала. – Он настоящий мужчина.
– Да, Андре прекрасный человек, – согласился Рикардо.
– Он прекрасный мужчина! – настаивала Марсела. –
– Наверняка, – согласился Рикардо.
– И тебе всё равно? Твоя жена встречается с другим мужчиной, а ты не обращаешь на это никакого внимания.
– Мне кажется, это в порядке вещей. Если тебе нравится...
Марсела бросила на пол бокал. Тот разлетелся на мелкие осколки.
– Чёрт побери! – вскочила она. – Что это значит?! Ты притворяешься, на самом деле тебе не всё равно!
– Ты хочешь, чтобы я тоже бил посуду? – улыбнулся Рикардо.
– Ты просто тряпка, а не мужчина!
– Сядь и доешь свой ужин, – устало сказал Рикардо. – Я никогда не устраивал тебе сцен ревности, а сейчас не буду тем более.
– Ты меня никогда не любил!
– Возможно, ты права, – согласился Рикардо.
– Значит, я могу встречаться с Андре когда пожелаю?
– Да. С кем угодно. Живи, как тебе хочется. Только не со мной.
– Я буду очень рада, если тебя посадят за убийство! – прошипела Марсела злобно.
– Я никого не убивал! – закричал Рикардо.
Марсела обрадовалась, что ей удалось вывести мужа из себя. Поэтому она сказала очень спокойно:
– Но в газетах пишут совсем другое.
А я тебе говорю – не убивал!
Рикардо взял себя в руки. Это было непросто, потому что история с убийством Аны была в этот момент самым тревожным и опасным обстоятельством.
– Знаешь, Марсела, нам с тобой надо развестить, и как можно скорее.
– Нет! Я не отдам тебя твоей тайной бабёнке!
– Я всё равно добьюсь развода, – сказал Рикардо.
– А я тебя пущу по миру!
И теперь выходило, что мирная осада не дала результатов, надо было снова начинать боевые действия.
Когда Марсела застала Рикардо на квартире с Изадорой, она поняла, что в её руках очень мощный козырь. И она этим козырем не преминула воспользоваться.
Упросив Андре пригласить её на фирму, Марсела изъявила желание встретиться с Изадорой.
– Надо же посмотреть, как живёт президент фирмы.
И Андре провёл её в кабинет своей жены.
– Я всегда говорила Андре, что всем нам не мешает время от времени развлечься, – сказала она после натянутых приветствий. – Лёгкое приключение никогда не помешает, правда, Изадора?
– Что ты хочешь сказать? – Изадора вытянулась в струнку.
– А ты не догадываешься? – Марсела наивно посмотрела на неё.
– К чему ты клонишь?
– Что происходит? – недоумевал Андре. – Вы что-то скрываете от меня?
Он чувствовал, что женщины вот-вот сцепятся.
– Андре, ты доверяешь своей жене? – спросила Марсела.
– Если ты хочешь мне что-то сказать, говори сразу, – побледнел Андре.
– Ты знаешь, что у твоей жены есть любовник? – сразу и сказала Марсела.
– Замолчи, скотина! – заорала Изадора.
– Знаю! – воскликнул Андре.
– А как его зовут? – с улыбкой продолжала Марсела.
– Замолчи!
– А это тебе известно? – не обращал внимания на крик жены Андре.
– Конечно. Только это между нами, договорились?
– Вон отсюда! – кричала Изадора.
– Они всегда так здорово притворялись, но я выследила их.
– Я убью тебя! – зарычала Изадора.
Марсела расхохоталась.
– Андре, любовник Изадоры – Рикардо Миранда!
Больше всех потрясён был Андре. Нет, не потому, что жена изменяла ему. Он знал это всегда. Не потому, что узнал, наконец, имя любовника, а потому, что этим любовником оказался его друг. И хотя Марсела настаивала сразу же сообщить об этом всем, он решил, что сначала поговорит с Рикардо. Он ещё не верил, что тот мог так бессовестно обманывать его.
Но разговора не получилось. Рикардо не сказал Андре правды. Он сам зачеркнул их дружбу. Он был обыкновенным предателем. Теперь Андре просто презирал его.
– Его больше нет в моей жизни, – сказал он Марселе.
– Тогда давай поговорим о нас с тобой, – предложила она.
Андре посмотрел на Марселу. То ли общая беда объединила их, то ли у него просто раскрылись глаза в этот момент...
– Ты очень красивая, – сказал он вдруг.
– Ты говоришь мне комплименты? – удивилась Марсела. – Я хочу слышать ещё.
– Но у меня так не получится, – смутился Андре.
– Нет? Очень жаль, потому что я просто мечтаю изменить Рикардо.
– Ну и глупо, – сказал Андре. – Во-первых, он не обратит на это никакого внимания, а во-вторых, я плохое оружие для мести.
– Ты обиделся? А зря. Ведь я хочу ему изменить именно с тобой, – сказала Марсела.
Никаких моральных обязательств перед Рикардо он теперь не имел. Но была другая забота – Фернанда.
Он очень нежно относился к девушке, но в последнее время и здесь что-то не складывалось. Фернанда всё чаще отказывала ему во встрече. А когда они всё же виделись, была грустной и холодной.
– Я тебя чем-то обидел? – спрашивал её Андре.
– Ты никогда меня не обижаешь, Андре. Ты предельно любезен, защищаешь меня, заботишься о моей семье. Чего я, в самом деле, ещё хочу?
– А почему такая ирония?
– Потому что мне немного горько. Ты ведь не любишь меня. – Фернанда сказала это просто, как само собой разумеющееся.
– С чего ты взяла? Мне нравится твое общество, я люблю беседовать с тобой, заниматься любовью... Да просто смотреть на тебя.
– Но ты не любишь меня.
– А что же это такое, если не любовь?
– Да всё что угодно, – влечение, дружба, товарищество. Любовь – совсем другое.
И Андре понимал, что она права. Только сознаваться себе в её правоте было для него нелегко.
И он не предпринимал никаких шагов, чтобы что-то исправить или, наоборот, что-то разрушить. Он просто ждал.
Марсела переехала от Рикардо. Теперь она жила с Жесикой. Андре был частым гостем в их доме. И чувствовал себя здесь прекрасно.
Наконец, Марсела и Рикардо развелись. По этому поводу Марсела устроила небольшой торжественный ужин. Только для двоих – Андре и она.
Свечи, белое вино, тихая музыка...
– Ты уже сказал Изадоре, что уходишь? – спросила Марсела.
– Да, теперь ей надо беседовать с адвокатом.
– Так ты тоже будешь разводиться? – удивилась Марсела. – Я думала, ты просто уйдёшь из её дома.
– Нет, я не люблю половинчатых решений.
– Значит, выпьем за свободного мужчину? – Марсела подняла свой бокал.
– Да здравствует свобода! – Андре чокнулся с Марселей. – А как тебе нравится быть холостячкой?
– Трудно чувствовать себя свободной, когда живёшь с дочерью, – сказала Марсела.
– Что, Жесика доставляет много хлопот?
– Да нет. Не больше, чем положено в её возрасте. Но иногда мне кажется, что она видит во мне чужого человека. Впрочем, что ж тут странного? Она столько лет жила без меня.
– А мне кажется, она очень к тебе привязана...
– Если бы не Жесика, я бы покончила с собой, – вдруг горячо сказала Марсела. – Ведь у меня никого не осталось в жизни, когда Рикардо отверг меня.
– И как только он мог отказаться от такой красивой женщины?
– Он просто до смерти меня боится. Я была несносна в своё время, – призналась Марсела.
– Ты всё ещё любишь его, – грустно констатировал Андре.
– Думаю, что люблю... Он всё ещё волнует меня...
– Это значит, что мне не на что надеяться, – мрачно произнёс Андре.
– Почему же? – Марсела взяла Андре за руку. – Я ведь никогда не могла даже представить себе, что смогу быть с кем-нибудь, кроме Рикардо. И вдруг я здесь, с тобой... И мне так хорошо...
– Ты просто утешаешь меня.
– Я – тебя, а ты – меня. Меня бы сейчас очень утешил твой поцелуй...

0

42

Энрике и Валентина

– А я получил «отлично»! – похвастался маленький сын Бианки.
– Ты, получил «отлично»? Не может быть, я бы тебе никогда не поставил даже «хорошо». – Энрике и сам не заметил, как привязался к малышу на самом деле.
Теперь, когда он расстался с Магдой, он действительно стал приезжать к Бианке и заниматься с маленьким Зико.
– Да, по рисованию, если не веришь, спроси у мамы! – обиделся малыш.
– Ах ты наш маленький Пикассо! – рассмеялся Энрике. – Конечно, я верю тебе. Но ты больше не хочешь стать футболистом?
– Уже не хочу, – сказал малыш.
– Футбол – это не тот уровень, ты понимаешь? – сказала Бианка. – Мы интересуемся интеллигентными профессиями.
– А ещё я буду пожарным, – тут же сказал малыш, вопреки маминым планам.
– Это ещё всё впереди, – сказала Бианка, – а теперь отправляйся-ка в постель. Да не забудь почистить зубы.
– А Энрике придёт ко мне рассказать историю? – спросил малыш.
– Так мои истории тебе не нравятся? – удивилась Бианка.
– Дядя Энрике рассказывает про инопланетян, а ты только про Красную Шапочку!
– Бианка, мне нужна твоя помощь, – сказал Энрике, когда малыш отправился в ванную комнату умываться перед сном.
– Что случилось? – насторожилась Бианка.
– Вот этот пакет должен оставаться у тебя. – Энрике достал из сумки увесистый пакет. – Ты можешь открыть его только в случае моей смерти.
– Что ты говоришь, Энрике?! – испугалась сестра.
– Да, мне так будет спокойнее.
– А что в нём? Что там, Энрике? – Бианка волновалась всё больше.
– Потом увидишь, не дай Бог.
– Нет, братец, так не пойдёт. Ты мне всё сейчас же расскажешь! Иначе я просто сама открою пакет.
– Бианка, не делай этого. Там ничего интересного нет.
– Зачем же ты тогда просишь его сохранить?! – Бианка вцепилась брату в руку.
– Бианка, я не могу тебе ничего рассказать! – воскликнул Энрике.
– Тогда я не буду ничего хранить! Забери это! И уходи из моего дома!
– Почему ты прогоняешь дядю? – спросил Зико.
– Потому что твой дядя совсем о нас с тобой не думает. Он приносит в мой дом какие-то опасные вещи, а о том, что здесь живём мы с тобой, он совсем не думает.
– Но для вас это вовсе не опасно! – воскликнул Энрике.
– Ты уверен?
Нет, Энрике не был в этом уверен. Он прекрасно понимал, что Валентина ни перед чем не остановится в случае угрозы для её свободы.
– Я сейчас приду к тебе, – сказал Энрике, поцеловав малыша. И, когда тот отправился в спальню, сказал: – Хорошо, я тебе всё расскажу. Впрочем, ты сама сейчас всё увидишь и услышишь.
Он развернул пакет, в котором лежали пистолет и магнитофонная кассета.
– А ты не подумал, что Рикардо могут посадить? – спросила Бианка, когда прослушала запись и пояснения Энрике. – Ведь он абсолютно невиновен.
– Перестань, никого не посадят, – сказал Энрике.
– Но Рикардо сидит по уши в грязи! На него показывают пальцем, как на убийцу!
– Да всё это забудут. У людей короткая память, – вяло возражал Энрике.
– А если у полиции память окажется долгой? – не отставала Бианка.
– Не бойся, если все будут молчать, это преступление так и окажется нераскрытым.
Возвращаться домой Энрике не хотелось. Он рассказал сказку малышу, который не засыпал, ожидая дядю. Потом прогулялся по городу, зашёл в бар.
Он сам не знал, чего же он хочет? Ему было жаль Валентину, но и самого себя ему тоже было жаль. Валентина так просто не уступит. Она будет преследовать его, пока не получит обратно пистолет, пока Энрике не уничтожит запись. А потом... Да, она крутая женщина, потом на него может случайно упасть кирпич. Ведь он единственный, кто знает всю правду. Да, теперь ещё Бианка. Что делать, что делать?
Валентина ничего не сказала ему, когда он вернулся, может быть, она даже не проснулась.
Утром они тоже не разговаривали.
Теперь Энрике чувствовал угрызения совести. Всё-таки Валентина была его женой. Эта немолодая женщина полюбила первый раз в жизни. И он обманул её. Вся вина лежала на нём. Он слишком заигрался...
Поэтому вечером он попробовал помириться с женой.
– Прости меня, – сказал он. – Я, конечно, никогда не стану использовать против тебя ни магнитофонную запись, ни пистолет. Я был циничен и несправедлив. В самом деле, я люблю тебя.
Валентина ничего не ответила, но Энрике видел, что губы её задрожали.
– Давай забудем обо всём. Уедем в Европу. Правда, это не такая уж плохая мысль.
– Я не могу никуда уезжать, – сказала Валентина. – Как раз сейчас, когда Лазаро выздоравливает, всё решается в моей судьбе.
– Ты говоришь о фирме, а я говорю о любви, о жизни, – горячо возразил Энрике.
– Ты хочешь, чтобы я стала домашней кошечкой? Ты плохо знаешь меня, Энрике.
– Я знаю одно – нам надо отсюда убраться как можно скорее.
– Нет, милый, я никуда отсюда не уеду.
– Жаль. Мне кажется, это наш шанс.
– Но мне приятна твоя забота, – сказала Валентина мягче. – Я тоже люблю тебя и не хочу тебя терять. Давай забудем всё, что произошло между нами в последнее время. Это был страх. Это было наваждение.
В эту ночь она отдавалась Энрике так, словно в её жизни это было в последний раз.
Валентина горько раскаивалась в убийстве Аны. То, что она делала для своего спокойствия, для спокойствия своей семьи, чуть семью не разрушило. Да, она любила Энрике. Но в последнее время бывали моменты, когда она готова была его убить. Когда-то Лазаро оказался прав: молодой муж никогда не будет верен своей пожилой жене. Но разве человеку надо верить только в худшее? Ведь она полюбила Энрике всем сердцем. Она полюбила его, потому что никакой любви в молодости у неё не было. Потому что её неистраченная сила требовала выхода. Вот она и наплевала на то, что смешно выглядит, что рискует обзавестись рогами. Она и не думала ни о чём таком. Она просто любила.
Наверное, Энрике прав, им надо уехать в Европу. Надо попытаться спасти хотя бы те небольшие крохи любви, которые они ещё не растеряли. Но сейчас не время. Может быть, через месяц, через неделю...
Но у неё не осталось и дня.
Энрике встретил её дома бледный и испуганный.
– Что случилось?
– Всё... всё пропало... – дрожащими губами произнёс он.
Валентина опустилась на стул.
– Говори...
– Бианка пошла в полицию, – сказал Энрике.
– При чём здесь Бианка? – спросила Валентина.
– Я оставил у неё запись и пистолет.
Валентина опустила голову.
– Ты же знаешь, – заторопился Энрике, – она по уши влюблена в Рикардо. Она хотела защитить его!
– Когда? – спросила Валентина.
– Сегодня утром...
– Когда за мной придут?
– Мне кажется, завтра. Бианке сказали... Это ужасно, дорогая! Я не хотел! Я в самом деле не хотел этого! Это всё сестра!
– Да, – сказала Валентина. – Теперь это не важно. Просто я хотела любить и быть любимой...
– Милая моя, любимая, – Энрике обнял Валентину и упал перед ней на колени. – У нас впереди вся ночь. Пойдём скорее...
Валентина встала.
– Нет, Энрике, мне надо идти. У меня срочное дело.
– Куда ты? – прокричал Энрике вслед.
Валентина не ответила.
Она шла к брату.
Лазаро смотрел на неё потрясенно.
–   Да, – повторила она, – я убила человека.
– Как? Почему?
– Из-за ревности, из-за стыда, из-за любви...
– Я не верю, – замотал головой старик.
– Завтра меня арестуют, но мне всё равно, это кара Господня. Но я не за этим пришла так поздно. Я совершила большую подлость по отношению к тебе, Лазаро.
– Ко мне?! – Лазаро даже привстал в кресле.
– Мария Элена никогда не изменяла тебе. Я выдумала всё это ради мести. Но теперь ты должен это знать, ведь ты ненавидишь собственного сына!
– Ты хочешь сказать?.. – Лазаро тяжело дышал.
– Да, Рикардо Миранда твой законный сын! – закричала Валентина.
– Значит... Рубен и Мария Элена не были?.. Но что ты наделала, Валентина?! – Лазаро был совершенно потрясён. – Ты помнишь, как я поступил с женой? Как она страдала?!
– Прости меня!
– Не-е-т!!! Я не могу! Я никогда не прощу тебя!!!
– Я была тогда молодой и глупой, – скороговоркой стала рассказывать Валентина. – Я влюбилась в Рубена! Он переспал со мной, а потом бросил, потому что был влюблён в Марию Элену. Но между ними ничего не было. А Мария ждала от тебя ребёнка! Я всё время хотела открыть тебе правду! Клянусь! Но как ты поступил со мной? Ты отстранил меня от дел и отправил подальше, чтобы я не напоминала тебе о твоём позоре, который я же и выдумала. Вот я и сделала тебе больно. И Рубену – тоже. Только я не подумала о Марии... Они никогда не предавали тебя! И Рикардо твой сын! Только твой.
– Что ты наделала, сестра? – тихо сказал старик. – Твоя ложь превратила меня в жестокого, мстительного, злобного человека... Какая жестокость, Валентина, какая жестокость...
– Прости меня, – повторила она. – Прости хоть когда-нибудь...

Рикардо и Патрисиа

– Доктор Рикардо Миранда? Вы арестованы. Извольте следовать за мной, – сказал комиссар, показывая ордер на арест.
– Но его не могут арестовать! – воскликнула Бианка. Она первой пришла в себя.
– Конечно, доктор может связаться со своим адвокатом, заплатить залог и отвечать перед судом, будучи свободным, – спокойно разъяснил комиссар. – Но пока, доктор, вы должны следовать за мной.
Рикардо встал из-за стола. Он протянул руки для наручников, но комиссар только улыбнулся:
– Обойдёмся без этого. Вы же разумный человек.
– Бианка, – сказал Рикардо, – позвони моему адвокату. Ты знаешь его номер?
– Да, – кивнула Бианка.
– Ну, тогда всё, – сказал Рикардо, оглядывая свой кабинет. – Я готов следовать за вами.
Как только они ушли, Бианка позвала Дирсе.
– Срочно позвони адвокату доктора Рикардо. Вот телефон. А мне надо уйти. Только, если тебя спросят, скажи, что ты не знаешь, куда я ушла.
– Хорошо, – сказала Дирсе. – Я всё сделаю.
Бианка мчалась домой. Только вчера она получила доказательства полной невиновности Рикардо, а сегодня его арестовали. Она должна была всё это изменить. Она должна была защитить невиновного.
– Ну, что, доктор, видите, до чего дошло? И только благодаря вашему упрямству, – сказал комиссар, когда привёз Рикардо в полицейский участок. – А ведь так просто было назвать имя женщины, с которой вы провели ту ночь.
– Нет, проще как раз сесть на скамью подсудимых, – сказал Рикардо мрачно.
– Впервые сталкиваюсь с такой своеобразной логикой. Да, мне этого не понять.
– Нет, комиссар, думаю, вы тоже поступили бы так же на моём месте.
– Любовь? – спросил комиссар.
– Была любовь...
– А теперь?
– А теперь – не знаю...
– Но тогда что же, вас держит?
– Честь. Вам смешно?
– Нет, мне грустно, – сказал комиссар. – Эта материя стала слишком тонкой в нашем обществе, чтобы суд присяжных поверил в неё.
– Но это именно так.
– Понятно. Что ж, вы сами выбираете. А теперь позвольте проводить вас в камеру предварительного заключения.
– Это так необходимо?
– Да, таков порядок.
Рикардо встал. Он знал, что если ступит за эту железную дверь в комнату с решёткой, он уже никогда не станет свободным человеком. Он знал, что это – конец...
– Господин комиссар! Извините! – Бианка колотила в дверь что было сил. – Откройте мне, пожалуйста, господин комиссар!
Комиссар захлопнул дверь камеры, так и не впустив в неё Рикардо.
– Что случилось? – спросил он влетевшую Бианку.
– У меня есть доказательства, что доктор Рикардо не убивал Ану Марию, – задыхаясь от быстрого бега, выпалила женщина. – Вот они.
И она выложила на стол пистолет и магнитофонную запись...
Рикардо так и не ступил в тюремную камеру.
Вечером он позвонил Патрисии.
– Она, правда, убила Ану? – потрясённо спросила девушка, когда он рассказал ей о событиях прошедшего дня.
– Выходит, да. Мне жаль её...
– Рикардо, ко мне приходила Изадора.
– Зачем, чтобы оскорблять? – вскинулся Рикардо.
– Не без этого, но главное, она просила уговорить тебя продать акции ей, а не Валентине.
– Валентине я теперь их всё равно не могу продать, но Изадора странная женщина...
– Продай ей акции, Рикардо, – сказала вдруг Патрисиа.
– Что? Никогда!
– Рикардо, тебе надо уйти из «Вентурини» навсегда! Дон Лазаро ненавидит тебя! Изадора... Ты сам всё знаешь про неё! Валентину арестуют... Тебе там не место!
Рикардо ничего не ответил. Он думал, что девушка, скорее всего, права...
Поэтому на следующий день он встретился с Изадорой.
– Что это? – спросила она, когда Рикардо выложил на стол бумаги.
– Ты что, не знаешь, как выглядит договор о купле-продаже?
– А что он значит?
– Я продаю тебе свои акции «Вентурини», – устало сказал Рикардо.
– А почему ты так решил? – опешила Изадора.
– У тебя хватит денег? – не ответил ей Рикардо.
– Да, я сниму со счёта, я найду, – руки у Изадоры немного дрожали.
– Я уступаю тебе власть на фирме. Теперь у тебя шестьдесят процентов – ты полная хозяйка. Дон Лазаро ничего не сможет с тобой поделать. Подписывай.
Из-за волнения, Изадора еле сумела поставить подпись.
– Но почему ты это сделал?
– Я решил уйти из «Вентурини». Навсегда. Открою собственное дело.
– Милый, любимый, – бросилась к Рикардо Изадора.
– Оставь это, прошу тебя, – сказал Рикардо, отстраняя её.
– Тебе всё ещё нравится эта соплячка?
– Ты получила всё, что хотела. Теперь тебе остаётся только расплатиться со мной, – холодно сказал Рикардо.
– Ты не смеешь так меня бросать! Ты же любишь меня! Ты давно меня любишь!!!
Рикардо вышел на улицу. Он вдруг словно в первый раз увидел солнечный день, яркую зелень, голубое небо... Он вздохнул полной грудью. Он был свободен! Да, он вдруг почувствовал себя свободным. Как будто всю свою жизнь он просидел в тёмной и мрачной камере, такой же, как в полицейском участке. В ту он боялся входить, а эту выбрал сам, добровольно и загубил в ней лучшие годы своей жизни.
Марсела вдруг легко согласилась на развод. Рикардо боялся, что предстоит долгий и мучительный судебный процесс, а оказалось, что всё решилось будто само собой. Нет, он даже представить себе не мог, что будет так счастлив, расставаясь с прошлым. Он так крепко за него держался, а теперь рвал с ним, словно это была старая паутина. Она распадалась с тихим треском, совсем легко.
Вдруг позвонил Андре. Пожалуй, только это мрачное пятно мучило Рикардо. Он не хотел терять друга. Он с радостью встретился с ним.
– Прости меня, Андре, – сказал он. – Прости меня, если можешь.
– Ладно, Рикардо, считай, что мы квиты. Ведь я собираюсь жениться на Марселе.
– Я поздравляю тебя. Но хочу предупредить...
– Я всё знаю, что ты можешь сказать. Спасибо за предупреждение. Марсела совсем не такая, какой была с тобой. Она добрый и мягкий человек.
– Это только твоя заслуга, Андре.
– Но я пришёл не за этим.
Андре сел. Закурил сигарету, немного помолчал, а потом сказал:
– Ты знаешь, что ты сын дона Лазаро?..
...Рикардо ехал на ранчо. Он не мог сейчас оставаться даже в городе. Он знал, что ему надо побыть одному. Ведь он собирается начать новую жизнь. Как? С чего? С кем? Все эти вопросы он не мог решить вот так, сразу. Уж очень это непростое дело в его возрасте – снова встать на старт. Сейчас он должен всё обдумать.
Остальное – потом. Потом он встретится с доном Лазаро, с отцом... Потом повидается с Жесикой... Потом рассчитается с Изадорой... Потом увидится с Патрисией... Всё – потом. А сейчас он должен остаться один.
Дорога была ровная и пустая. Но Рикардо не гнал автомобиль. Ему некуда было торопиться. Ведь впереди у него была целая жизнь. Новая жизнь, жизнь с самого начала.
На ранчо он добрался уже к вечеру. Поставил машину в гараж. Сходил на конюшню проведать своих лошадок и только тогда вошёл в дом.
Патрисиа и Жесика встали ему навстречу. Они были здесь, они ждали его.
– Вы... как?.. – растерянно улыбался Рикардо.
Жесика обняла его и сказала:
– Папа, я вернулась. Я буду жить с тобой. Ты хочешь этого?
Сердце Рикардо сжалось. Он обнимал дочку и плакал. И совсем не стеснялся своих слёз.
– Ну-ну, что это ты так расклеился? – сказала Жесика. – Или ты не рад?
– Что ты, глупышка? – счастливо засмеялся Рикардо. – Я ведь больше никого не люблю так, как тебя...
Он посмотрел на Патрисию и добавил:
– Разве что только ещё одну девушку, но совершенно иначе...
Жесика тоже повернулась к Патрисии.
– Иди сюда, – сказала она. – Иди к нам...

0

43

Дока и Фернанда

Толедо уехал. Дока провожал его в аэропорту и всё не мог поверить, что прощается надолго с этим человеком. Он полюбил его всем сердцем, открыто и искренне. Он всем в своей сегодняшней жизни был этому человеку обязан. И вот теперь Толедо уезжал. Дока вдруг почувствовал острый приступ одиночества. Ведь теперь ему предстояло самому всё решать, теперь не к кому было бежать за советом и помощью.
На фабрике дела шли всё лучше. Они даже заключили выгодный контракт с фирмой «Левайс Штраус» на производство джинсовой ткани. А фирма эта была настолько популярна во всех частях земного шара, что теперь за будущее фабрики можно было быть спокойным. В джинсы «Левайс» одевался весь мир.
Но Дока всё равно не чувствовал себя спокойно. Если бизнес его налаживался, то личные дела разваливались на глазах...
Патрисиа вдруг стала очень ласкова с Докой. Они стали уже настоящими любовниками. Встречались каждый день, и каждая их встреча заканчивалась в мотеле далеко за полночь. Дока был на седьмом небе от счастья. Патрисиа была именно той девушкой, которая ему была нужна, не то, что эта зануда Фернанда. Та случая не упускала, чтобы Доку не задеть, не обсмеять, не поиздеваться. Нет, Фернанду он терпеть не мог.
А Патрисиа была мягкой и нежной. Немного грустной почему-то, но Дока надеялся, что эта грусть пройдёт. Ведь он знал, что Патрисиа навсегда рассталась с Рикардо. Конечно, не так легко забыть человека, которого столько времени безответно любил. Кроме того, её отец начал сильно пить, у него были какие-то крупные неприятности на работе. Патрисиа боялась, что отец превратится в настоящего алкоголика. Беренисе рассталась с ним окончательно. Поэтому теперь его могла остановить от стремительного падения в пропасть только дочь. А у неё сил на это не хватало.
Правда, Жоао вернулся домой, но Фелипе был в таком состоянии, что Жоао теперь мог вить из отца верёвки. И это тоже мучило Патрисию.
Дока, как мог, утешал её, но его слова мало помогали.
– Понимаешь, ему уже никто не сможет помочь. Он должен захотеть лечиться сам. Но он себя алкоголиком не считает.
– Какой-то замкнутый круг получается. – Дока не знал, что посоветовать Патрисии.
– То-то и оно. Когда он трезвый, он кается, клянётся, что больше этого не будет. А когда выпьет, становится агрессивным.
– Да, это беда... – соглашался Дока.
– Ты читал в газетах про Рикардо? – спросила Патрисиа.
– Нет, у меня совсем нет времени на газеты. Толедо оставил мне такую библиотеку! Я просто утонул в ней... А что?
– Его собираются арестовать.
– Значит, это он убил Ану?
– Нет, просто у него нет алиби. Я так подвела его...
– Не терзайся. Он выпутается. Такие всегда выпутываются, – сказал Дока.
– Прекрати! – воскликнула вдруг Патрисиа. – Не смей так говорить о нём!
– А что я такого сказал? – удивился Дока такой взрывной реакции.
– Он прекрасный человек. Ты ему и в подмётки...
Патрисиа осеклась.
– Понятно, – сказал Дока после паузы. – В подмётки не гожусь? А чего же ты тогда ко мне, а не к нему бегаешь за утешением? Почему от него ты плачешь? И что же такого плохого тебе сделал я?
– Прости, Дока, сорвалось, я совсем не хотела...
– Подожди, Патрисиа... Не надо оправдываться. Ты мне только скажи, ты всё ещё любишь его?
– Да! Да! Да! – закричала девушка, закрыла лицо руками и зарыдала.
Дока не утешал её. Чем тут может утешить нелюбимый человек?..
– Я не могу жить без него, Дока! Понимаешь, я не могу без него жить! – плакала Патрисиа. – Я думала, у меня получится забыть его, отвлечься. Но ничего не выходит...
Патрисиа постепенно успокаивалась. Дока подал ей платок, и она утерла слёзы.
– Нет, я солгала, ты лучше его, намного лучше. Ты добрее, ты мягче... С тобой весело... А от него одни страдания... Но люблю я – его! Что мне с собой делать?!

Мама была дома одна. Элза теперь почти все дни пропадала у дона Лазаро.
– У тебя всё в порядке, сынок? – спросила она.
– Более или менее, – ответил Дока неохотно.
– А что же у тебя лицо такое, словно ты уксус выпил?
– Да так, одна девчонка...
– Фернанда, что ли?
– Нет, Фернанда хорошо ко мне относится. Она бы никогда со мной так не поступила.
– Похоже, ты получил полную отставку от своей Патрисии? – сочувственно произнесла Роза.
– Вроде того...
– А я всегда знала, что вы не подходите друг другу. Вот с Фернандой вы – пара.
– Перестань, мама, Фернанда меня совсем не любит.
Роза ничего не сказала. Она только лукаво улыбалась.
Узнав о беде с Фелипе, Элза приготовила ему какой-то отвар, который отвращает от спиртного.
– Занеси этот пузырёк Беренисе, – попросила она внука.
– А ты сама не сможешь? – сказал Дока. Ему никого не хотелось видеть.
– Нет, Дока, мне пора бежать к старику. Он пошёл на поправку. А с его характером он не усидит на месте. За ним нужен глаз да глаз.
– Ладно, уж, – неохотно согласился Дока.
Фернанда была дома одна. Готовила ужин. Увидела Доку и фыркнула насмешливо:
– Отставной генеральный директор пришёл.
– Почему отставной? – спросил Дока мрачно.
– Потому что Патрисиа дала тебе отставку.
– А, твоё какое дело?
– Никакого! Просто ты смешно выглядишь. Чего пришёл?
– Принёс настой для Фелипе.
– A-а... Мамы нет. Оставь на столе.
– А ты что делаешь?
– Омлет готовлю.
– А меня не угостишь?
– Тебя? Да разве прислуга тебе не готовит?
– У меня нет прислуги.
– Но ты же, миллионер! У тебя должен быть полон дом слуг.
– Я не держу слуг. Что, мне самому трудно дверь открыть?
– Ну, тогда придётся тебя покормить. Только у меня всего четыре яйца. Тебе достанется только одно.
– Ты не слишком гостеприимна.
– Зато я слишком голоден.
Дока заглянул через её плечо в сковородку.
– Послушай, а ветчины нет? Я люблю омлет с ветчиной.
– Нет. Я готовлю с сыром.
– Тогда положи хотя бы лук!
– Терпеть не могу лука! И вообще, – Фернанда повернулась к Доке. – Чего это ты тут раскомандовался?
– А что мне ещё делать? Ты же собираешься кормить меня всякой отравой! – Дока вполне серьёзно возмутился.
– Между прочим, я не звала тебя на ужин! Ты сам напросился.
– Так тебе жалко для меня одного яйца?
– Мне для тебя не жалко только цианистого калия!
– Так вот чему учат юристов в университете! Травить гостей!
– Да я и в гости тебя не звала! Убирайся отсюда!
– А кто тебе тогда поможет потушить пожар? – рассмеялся Дока.
Омлет на сковородке почернел и дымился.
Фернанда грохнула сковородку в мойку и сказала:
– Пожалуйста! По твоей милости я осталась без ужина!
– Ну почему? – улыбнулся Дока. – Я приглашаю тебя в ресторан.
Он привёз её в тот самый отель, где когда-то провёл с Виторией первую ночь.
За ужином он вдруг разоткровенничался и всю эту историю рассказал Фернанде. Реакция её была совершенно неожиданной.
– Я хочу посмотреть, где это было! – заявила она твёрдо.
Доке пришлось снять тот же самый номер.
– Ага! Значит, здесь всё это и произошло? – сказала Фернанда, осматривая апартаменты.
– Да, здесь...
– На этой кровати?
– Да, на этой самой, – смутился Дока.
Фернанда плюхнулась на кровать и раскинула руки.
– О, какая роскошь! – блаженно сказала она.
– Так ведь отель пятизвёздочный. Ну, посмотрела? Пойдём? Фернанда закрыла глаза и вдруг спросила тихо:
– Не хочешь заняться со мной любовью, Дока?
– Что? – не понял Дока.
– Иди сюда! – протянула к нему руки Фернанда.
Дока скромно присел на край кровати.
– А знаешь, этот отель лучше, чем тот, в котором я была с Андре. Он, наверное, очень дорогой?
– Ерунда. Мы же друзья. О чём ты говоришь? Может, хочешь выпить?
– Нет, мне и так хорошо.
Фернанда притянула Доку к себе и поцеловала в губы. Дока аж задохнулся.
– Свет тебе не мешает? – хрипло спросил он.
– Нет.
– А чувствуешь ты, то же самое? Ну, так же, как с Андре?
Фернанда улыбнулась.
– Нет, совершенно по-другому... С Андре я всё время нервничала... Была какой-то скованной... А сейчас мне легко... А ты? Ты чувствуешь себя так же, как тогда с Виторией?
– Нет. Я тогда тоже сильно волновался... Нервничал...
– Ты нервничал? – не поверила Фернанда.
– Да, ведь я был у неё первый...
– Честное слово?
– Да... А что?
– Слушай, у тебя есть монетка? – поднялась вдруг Фернанда.
– Есть. – Дока достал из кармана монету.
– Давай так – если «решка», то да. Если «орёл» – разбегаемся... Согласен?
– Отличная мысль!
Дока бросил монетку, и она упала на «орла».
– Нет, это не считается! – сказал Дока и посмотрел на Фернанду.
– Конечно, – согласилась она.
– Бросаю ещё раз.
Он снова бросил монетку.
– Ну, что там? – нетерпеливо спросила Фернанда.
– «Решка»! – победно доложил Дока.
– Тогда приступим?
– Да!
Домой Фернанда пришла под утро. Она была счастлива.
Дедушка ещё спал, а мать уже собиралась куда-то.
– Ты где была так долго? Уже утро, дочка!
– Я была с ним...
– Так вы помирились?
– Да, мама, – сияя, ответила Фернанда.
– Значит, ты за него замуж всё-таки выходишь?
– Замуж? Может быть...
– Не тяни, Нанда, Андре – прекрасная партия.
– Но я вовсе не хочу выходить за Андре, – рассмеялась девушка.
– Подожди, я ничего не понимаю. Ты только что сказала, что вы с ним помирились. Пришла такая счастливая...
– Но я встречалась не с Андре, мама! Я была с Докой.
– С кем?! С Докой?! – Беренисе ошарашенно уставилась на дочь.
– Мама, мы нашли друг друга... Всё получилось так неожиданно. И так легко и просто. Он любит меня, а я люблю его... Вот и всё, мама.
– Боже мой, Нанда, но ведь вы были только друзьями!
– Я и сама так считала... А всё оказалось куда серьёзнее. Это любовь, мама. Понимаешь? Настоящая любовь на всю жизнь.
– Дай тебе Бог, девочка, – поцеловала дочь Беренисе. – Будь счастлива. А я... Ой! Мне уже давно пора бежать!
– Куда ты в такую рань? – спросила девушка.
– К Фелипе. Он согласился лечиться. Он хочет быть здоровым, дочь.
– Значит, он всё-таки любит тебя?
– Да, девочка, я очень хочу верить в силу любви...

Дон Лазаро и его семья

Всё, ему надоело притворяться безмолвным и глухим. Он понимал, что дела стоят на месте, пока он молчит. Первым делом он вызвал к себе Андре.
– Хочешь узнать одну страшную историю? – спросил дон Лазаро, когда Андре вошёл к нему.
– Конечно, – ответил Андре.
– Я без долгих предысторий. Рикардо Миранда – мой сын.
– Как?! – не поверил Андре. Это была новость, которой он уж никак не мог ожидать.
– Да, это для меня самого неожиданно. Прошу тебя, поговори с Рикардо Мирандой и расскажи ему обо всём.
– А вы не хотите сказать ему это сами?
– Нет, тебе будет легче. А потом пригласи его сюда.
– Хорошо... – растерянно ответил Андре.
– И узнай, как дела у моей сестры Валентины...
– Конечно...
– А теперь самое главное. Изадора должна быть наказана. Я, во-первых, хочу, чтобы она покинула этот дом. И чтобы её выгнали из «Вентурини».
– Изадору? – Сегодня дон Лазаро просто сыпал неожиданностями.
– Андре, ты должен знать, что Изадора – неверная жена и убийца.
– Убийца?
– Да, это уже чуть не произошло, Андре, она однажды ночью пыталась задушить меня этой подушкой.
– Вам могло это присниться, дон Лазаро, – мягко сказал Андре. – Я знаю, что она неверная жена, но чтобы она была убийцей...
– Но я утверждаю, что она пыталась меня убить, Андре! – Старик разнервничался. У него дрожала голова, лицо стало багровым.
– Успокойтесь, дон Лазаро... – испугался Андре.
– Нет, я не могу быть спокоен, пока эта женщина остаётся в этом доме, Андре! Вот что я хочу тебе сказать – Изадору должны выгнать из этого дома! Поганой метлой! Вон! На улицу! В канаву!!!
– Дон Лазаро, а что же будет с вашими внуками?
– Нет! Ты обязан это сделать! Или я уже не могу тебе доверять? Любовь к этой женщине настолько поглотила тебя, что я уже не могу тебе доверять!
– Я никогда не предам вас, – с достоинством сказал Андре. – Но я прошу вас не принимать поспешных решений.
– Нет! Нет! Сейчас, сию секунду!
– Хорошо. Но давайте рассудим здраво. Вам не обязательно встречаться с ней. Дом достаточно велик... Но выгонять её?! Разве так можно?
– Так. Ты до сих пор её любишь! – с отчаянием проговорил старик.
– Нет, дон Лазаро. Всё кончено.
– Я рад.
– А теперь по поводу «Вентурини». Я и так сместил её с поста президента. Я всем распоряжаюсь. Но если мы уволим Изадору, это вызовет ненужные толки, персонал будет волноваться...
– Но я так хочу! – упрямо повторил старик.
– Ладно, хотя это будет нелегко, – неохотно согласился Андре.
– Долой её, без всякого сожаления! – настаивал старик.
– Вы так разгневаны на неё потому, что она была любовницей Рикардо?
– Нет, потому что она предала Клаудио. Она и меня предала. Она превратила меня в эту беспомощную куклу, прикованную к инвалидной коляске. Вот что она сделала. У меня случился удар, когда я увидел их на кладбище...
– Но вы ведь знаете, что у Изадоры с Рикардо произошёл полный разрыв. Я тоже уехал отсюда. Она осталась совершенно одна. Она уже достаточно наказана...
– Нет, недостаточно, я больше не хочу её видеть!
Андре ушёл, а старик решил, что теперь можно заняться и более приятными делами.
– Порфирио, позови ко мне Марко и его невесту, – приказал он слуге.
– Слушаю, хозяин, исполняю.
– Постой, а что это ты сияешь как новая монета?
– У меня радость, дон Лазаро.
– Опять какие-то астрологические причуды? – иронично улыбнулся старик.
– На сей раз звёзды, наконец, сложились в мою пользу, дон Лазаро. Я женюсь.
– Господи, полон дом женихов и невест! – рассмеялся старик. – И кто же твоя избранница? Надеюсь, не Изадора?
– Нет, сеньор, я слишком сильно люблю жизнь, чтобы выбрать эту смерть!
– Здорово! Это ты хорошо подметил. – Старик от удовольствия даже хлопнул себя по колену.
– Моя избранница, с вашего позволения, – Магда.
– Это та самая, которую ты ущипнул за... – Старик сделал красноречивый жест.
– Тогда я не имел чести ущипнуть её за... – повторил жест старика Порфирио. – Но теперь я имею честь её щипать и за... и за... и за... – Порфирио на себе показывал, куда он щиплет теперь свою невесту.
– Ты развратный тип, Порфирио, – укорил слугу дон Лазаро.
... – С вашего позволения, не развратный, а фривольный.

Марко и Дирсе уже вовсю готовились к свадьбе. Теперь они жили здесь. Правда, беда не миновала и их. У Дирсе умерла мать. Марко не отпустил невесту на похороны, он боялся, что она разнервничается и это плохо скажется на будущем ребёнке. Он всё сделал один. Фирма выделила деньги на похороны, Марко всё организовал в лучшем виде. Андре помогал молодым, как мог. Теперь они не чувствовали себя такими беззащитными.
– Ну, как чувствует себя невеста? – спросил старик, когда Дирсе и Марко вошли к нему.
– Отлично! Дон Лазаро. У меня уже прошли головокружения и тошнота.
– Мне кажется, что так и должно быть.
– Да, дедушка, мы обследовались у врача. Нам сказали, что ребёнок будет здоровым.
– А кто, мальчик или девочка? – поинтересовался старик.
Молодые переглянулись.
– Мы не стали спрашивать, – ответил Марко. – Врач мог нам сказать, но мы решили, пусть это будет для нас всех сюрпризом.
– Ну и правильно. – Старик был доволен молодыми. – Вы тут что-то говорили по поводу имени... Вы, и, правда, собираетесь назвать малыша Лазаро?
– Да, – сказала Дирсе.
– Не стоит, – вдруг сказал старик.
– Почему? – удивился Марко.
– Мне не нравится это имя. Оно некрасивое. Придумайте что-нибудь другое. Впрочем, это ваше дело.
– Хорошо, дедушка, мы подумаем.
– А теперь о главном. Как только встану на ноги окончательно, я собираюсь отправиться в Европу. Хочу в конце жизни снова побывать на родине в Италии.
– Здорово! – искренне восхитилась Дирсе.
– А ты откуда знаешь, девочка? – удивился старик.
– Ну как же! Все говорят, что в Европе здорово.
– А! Ты вон про что. А я думал, ты уже знаешь, что я беру вас с собой.
– Дедушка! – восхищённо воскликнул Марко. – Это правда?
– Разве я когда-нибудь тебе лгал?
– Я поеду в Европу? – не верила своему счастью Дирсе. – В Италию?
– Ну, мы, конечно, заглянем в Париж, в Лондон. Словом, куда вы захотите.
– Дедушка, можно я вас поцелую? – сказала Дирсе.
– Целуй, девочка. Если, конечно, Марко не заревнует.
Изадора не приходила к дону Лазаро, да он и не хотел её видеть. Впрочем, естественное желание высказать ей всё в глаза у старика было. Но Изадора словно чувствовала, что ждёт её, потому и не появлялась.
Андре доложил, что обо всём поговорил с Рикардо. Тот обещал обязательно приехать, но случится это позже. Рикардо уехал на ранчо. Он отказался от своей доли акций в пользу Изадоры.
У Валентины дела обстоят неважно. Адвокат обещал сделать всё возможное, но избежать срока не удастся. Убийство было умышленное, подготовленное, жестокое. Самое меньшее, на что можно рассчитывать, – шесть лет тюрьмы. Под залог Валентину тоже не выпускали.
Да, эта женщина погубила свою жизнь. Вполне вероятно, что из тюрьмы она уже не выйдет. Для неё это слишком тяжёлое испытание. Да и возраст уже далёк от юного. Впрочем, старик не очень жалел её пока. Уж больно много зла она совершила против него.
Узнавал старик и другие приятные новости.
Виториа совсем уже оправилась после своей трагедии, кажется, даже стала заигрывать с Зекой. Парень он был ничего. Куда лучше Жоао. Её старик тоже решил взять с собой в Европу.
Но Виториа поставила вдруг условие, что без своей подруги Магды никуда не поедет.
Старик решил взять и Магду. Тем более, что Порфирио, конечно, поедет с ним. Не разлучать же семейную пару.
Элза стала потихоньку выводить старика в сад. Они прогуливались там, разговаривали о том, о сём, Элза шутила.
– А как поживает твоя дочь? – наконец решился спросить у старухи дон Лазаро. Он был очень рассержен на Розу. Он видеть её не хотел, но с некоторых пор всё-таки скучал без этой женщины.
– Она хорошо поживает, дон Лазаро. Работает. Правда, теперь Дока стал приносить много денег и у нас нет такой уж большой нужды, но Роза не может сидеть без дела.
– А почему она не приходит? – спросил старик как бы между делом.
– О! Дон Лазаро, она просто боится вас. Ведь она вас обманула.
– Я вовсе не кусаюсь, – только и сказал старик.
Элза поняла, что это такая своеобразная форма приглашения.
И на следующий день Роза пришла к дону Лазаро.
– Ты зачем обманывала меня? – спросил он её строго. – Ты что, мошенница?
– Нет, дон Лазаро, простите меня. Я не мошенница, просто я помогала своему сыну.
– Значит, мошенник твой сын?
– И он не мошенник, дон Лазаро. Хотя то, что он сделал, другим словом трудно назвать...
– Мне нравится, что ты защищаешь свою семью. И нравится, что ты справедлива. Да, вы здорово надули старого остолопа! – вдруг рассмеялся он.
– Знаете, дон Лазаро, я вовсе не радовалась обману. Больше того, мне показалось, что вам нравится встречаться со мной.
– А тебе?
– Мне очень, – призналась Роза. – Вы были так милы со мной, так участливы.
– Ну-ну, не с тобой, а с Роз Мари.
– Да, я это понимаю, – со вздохом ответила Роза.
– Хотя ты и Роз Мари – одно и то же лицо, правда?
– Получается так.
– И ты очень похожа на мою любимую жену Марию Элену, – задумчиво сказал старик. – Ладно, я прощаю тебе твой обман. Можешь приходить сюда безбоязненно.
На следующий день пришёл Рикардо Миранда.
Отец и сын долго не могли сказать ни слова. Они просто смотрели друг на друга.
– А вам стало лучше, дон Лазаро, – наконец прервал молчание Рикардо.
– Я уже никогда не стану таким, как прежде, – сказал старик. – Но я всё равно должен благодарить Господа, потому что не заслужил такой милости от него. Ты видел Валентину?
– Да, её положение очень серьёзное. Ей надо помочь, – ответил Рикардо.
– А почему я должен это делать?
– Она ваша сестра...
– И твоя тётка, – добавил старик.
– Да, я знаю, – вздохнул Рикардо.
– Из-за её лжи перевернулась вся наша жизнь.
– В том числе и жизнь моей матери...
– Да, жизнь человека, которого я любил больше всего на свете, – горько признался старик. – Она понесла наказание за грех, которого не совершала. Это страшной тяжестью лежит на моей совести.
– Но вы так легко поверили словам какой-то девчонки!
– Сестры, – уточнил старик. – Кроме того, мы, итальянцы, очень привязаны друг к другу. Я во всём доверял сестре. Мы выросли вместе... Я верил ей, и всё!
– Мать, наверное, очень страдала, – сказал Рикардо.
– Очень, очень! – старик даже схватился за голову. – Бедная Мария!.. Если бы можно было повернуть время назад!
Они снова замолчали. Но теперь уже не смотрели друг на друга. Каждый думал о своём.
– Дон Лазаро, я выхожу из фирмы. Я продал акции Изадоре, – сказал Рикардо.
– Да, я знаю. И очень удивлён! – вскинулся старик.
– Изадоре очень нравится это дело. Ей всегда хотелось распоряжаться. Она хорошо знает дело, поэтому власть по справедливости должна принадлежать ей.
– Но ты же, знаешь, как я отношусь к Изадоре?!
– Но вы ведь тоже собираетесь отойти от дел.
– А ты?
– Я собираюсь открыть новое дело...
– Подальше от «Вентурини»?
– Как можно дальше! – улыбнулся Рикардо.
– Рикардо, – сказал старик, переводя разговор на другую тему. – Если ты мой сын, то Жесика моя внучка.
– Она привязалась к вам, даже не зная этого, – сказал Рикардо.
– Это не так уж странно, если вдуматься. Я тоже относился к ней с нежностью.
– Теперь вы будете встречаться с ней сколько угодно.
– Ты Вентурини, Рикардо, Вентурини... Тебе незачем было покидать фирму, она по праву принадлежит тебе!
– Вы немного опоздали, дон Лазаро, – развёл руками Рикардо.
– Может быть, хоть сейчас назовёшь меня отцом? – спросил старик с опаской.
– После всего, что было между нами, – ответил Рикардо не сразу, – я не чувствую себя вашим сыном... Простите... Мы слишком долго ненавидели друг друга... Мою мать унижали и презирали до самой смерти из-за какой-то клеветы... Дон Лазаро, меня воспитал Рубен. Он был моим отцом... У него хватило великодушия растить меня, хотя он знал, что настоящий отец – вы.
– Да... Рубен... Наверное, он очень любил Марию Элену... – Старик, казалось, совсем не обиделся на Рикардо.
– Возможно... Наверно, именно из-за этого он так любил меня... Простите, дон Лазаро, я не могу вас называть отцом. Отец это не только родство по крови. Это ещё и любовь, забота, дружба, которые он даёт своему ребёнку... Мне очень жаль, что я потерял отца много лет назад.
– Я понимаю, Рикардо, – тяжело проговорил старик. – Но может быть, когда-нибудь...
– Может быть...
Узнав, что Рикардо в доме, Изадора отправилась его искать. Но Порфирио сообщил ей, что Рикардо у дона Лазаро. Это, впрочем, её не остановило.
Чего ей бояться какого-то полусумасшедшего старика.
Рикардо у дона Лазаро уже не было. Но старик не отпустил Изадору.
– Хочу вам сообщить, что отстраняю вас от работы в «Вентурини», – сказал он.
– Я вас прощаю, – ответила Изадора. – После болезни у вас помутился рассудок.
– Ты – убийца! – закричал старик.
– Я же говорю, – иронично улыбнулась Изадора.
– Убийца! Убийца! Когда я лежал беспомощный, не мог пошевелиться, не мог слова сказать, ты пыталась меня убить! Порфирио! Ты слышишь, она убийца.
– Да, хозяин, я всё прекрасно слышу.
– Вам это приснилось, – уже не улыбаясь, заявила Изадора. – Я никогда не собиралась вас убивать!
– А как ты объяснила рану на своей ладони? – спросил старик.
– Какую ещё рану?
– Дона Изадора сказала, что укололась шипами роз, – сказал Порфирио.
– Вот этот «шип»! – закричал Лазаро победно, показывая окровавленный карандаш. – Это я вонзил ей в ладонь этот «шип», когда она пыталась меня задушить.
– Вы!.. Вы!.. Это ложь! – заверещала Изадора. – Вы больной старик! Только поэтому я не подам на вас в суд!
– А я ещё подумаю! – весело отозвался дон Лазаро. – Может быть, и подам.
Изадора пулей вылетела из комнаты.
Старик был доволен. Она запомнит этот разговор надолго. Она всегда будет ходить под дамокловым мечом суда.
А потом.
Потом была свадьба Марко и Дирсе. Ах, какая это была свадьба!.. Все была счастливы на ней. Сколько пар вдруг оказались рядом – Рикардо и Патрисиа, Беренисе и Фелипе, Дока и Фернанда, Виториа и Зека, Бианка пришла с малышом, Магда стояла счастливая рядом с Порфирио, Андре держал под руку Марселу...
А дон Лазаро сказал своей спутнице Роз Мари:
– Не помню, говорил я вам или нет, что наш самолёт улетает через три дня.
– Какой самолёт? – не поняла Роза.
– Ну конечно, Элза опять забыла. Ведь мы все едем в Европу. Я, вы, дона Элза, Марко, Дирсе, Виториа, Жесика, Магда, Порфирио... Настоящая большая семья!

0

44

Изадора

Теперь у неё было достаточно времени, чтобы вспомнить эти ужасные последние дни.
– Порфирио! Вызови ко мне Марко Антонио, – приказала она, когда Марко вернулся из провинции.
Порфирио удалился. Изадора нервно прошлась по комнате.
Марко пришёл не один. С ним была Виториа.
– Ага, значит, один ты уже не в силах отвечать за свои поступки, – сказала Изадора.
– Нет, просто я сама захотела присутствовать при вашем разговоре, – ответила Виториа.
– Тем лучше. Пусть твой брат расскажет нам, как он слушает собственную мать. Ведь я запретила тебе встречаться с этой девчонкой!
– Мама, он ведь не заставляет тебя не встречаться с Рикардо, – язвительно вставила Виториа.
– Не вмешивайся, это не твоё дело! – прикрикнула на дочь Изадора.
– Теперь всё, что у нас происходит, меня касается тоже, – возразила Виториа.
– Так вот, Марко, я хочу, чтобы ты сегодня же привёл ко мне эту девчонку. Я сама отвезу её к врачу, Понятно?
– Никогда! Я не позволю тебе это сделать, – сказал Марко, вкладывая в слова всю твёрдость.
– Мама, ты что, хочешь, чтобы Дирсе сделала?.. – опешила Виториа.
– Не лезь, ещё раз говорю!
– Но она же, хочет, чтобы у неё был ребёнок! – воскликнула Виториа.
– Разумеется, – язвительно сказала Изадора.
– Послушай, это её ребёнок, – сказал Марко, – никто не сможет, помешать ей, родить его...
– Это сделаю – я!
– Ты не посмеешь! – Виториа была потрясена.
– Вы сами увидите!
– Если так будет продолжаться, я просто уйду из дома, – сказал Марко и встал.
– И правильно сделаешь! – поддержала его сестра.
– А на какие деньги ты собираешься жить?!
– Я буду работать.
Изадора расхохоталась.
– Что ты умеешь делать?!
– Мама, прошу тебя! – закричала Виториа. У неё в глазах стояли слёзы.
– Эта девчонка не должна рожать!
– Но этот ребёнок и мой тоже! – перекричал мать Марко.
– Перестань! – закричала Виториа и вдруг упала на пол без чувств.
Изадора и Марко бросились к ней. У Витории открылись глаза.
Марко дал ей воды. Усадил в кресло. Виториа смотрела вокруг малопонимающим взглядом.
– Ну, сестрёнка, тебе лучше? – волновался Марко.
– У неё уже всё прошло, – сказала Изадора.
– Это ты её довела! – Марко бросил на мать взгляд, полный ненависти. – Ты только и знаешь, что кричать на нас!
– Я кричала не на неё, а на тебя!
– Хватит ссориться с Марко, мама, – слабо произнесла Виториа. – Мама, не вмешивайся в нашу жизнь.
– Может быть, ты хочешь, чтобы я вообще исчезла? Умерла, да?
– Просто не мешай нам жить...
Но Изадора и не думала отступать. Она решила, что деньги достаточно крепкий трос, на котором можно удержать Марко.
Впрочем, этот трос лопнул довольно скоро. Андре стал выделять деньги для Марко и Дирсе от фирмы.
– Как это понимать, Андре? – напустилась она на него.
– Я пытаюсь исправить ещё одну твою несправедливость, – спокойно ответил Андре.
– Но ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь!
– Почему ты не хочешь позволить Марко жить здесь с его будущей женой?
– Потому что я терпеть не могу эту девчонку! Она хитрая и корыстная.
– Ты можешь так остаться одна в этом доме, – сказал Андре сочувственно.
– Я обожаю одиночество!
– В случае, если оно добровольное, а если это единственное, что тебе останется?
– Что ты имеешь в виду?
– Что, когда дети разъедутся, этот дом окажется слишком большим для тебя и дона Лазаро.
– А ты? Ты исключаешь себя из жильцов этого дома? – лукаво спросила Изадора.
– Но я уезжаю отсюда сегодня, – сказал Андре. – Прости, что не успел предупредить.
– Как?!
– Сегодня я подал на развод, Изадора, – сказал Андре.
– Уже?
– Да, чего тянуть?
– Но почему ты убегаешь отсюда так поспешно? Ты мог бы дождаться решения суда...
– Нет, я предпочитаю уехать сейчас.
– А где же ты будешь жить?
– У себя дома, – пожал плечами Андре.
– Но наш брак всегда был только сделкой, Андре, я никогда не скрывала от тебя этого, – вкрадчиво сказала Изадора.
– Ты меня не обманывала только в этом, – сказал Андре, – Хочешь дружеский совет? Позволь Марко жить здесь с Дирсе. Иначе ты будешь очень одинока в этом доме.
Изадора смотрела в спину уходящего Андре и саркастически улыбалась. Нет, ей вовсе не было жаль, что этот человек уходит. Но ей вдруг остро стало жаль себя.
– Андре! Постой. Не надо торопиться...
– Тебе не кажется, что тебе слишком поздно пришло в голову, остаться со мной?
– Не бросай меня, Андре. Мне сейчас так тяжело. Не оставляй меня в такой момент!
– Тебе никогда никто не был нужен. С какой стати сейчас тебе кто-то понадобился?
– Я умоляю тебя, Андре, ради Бога, не покидай меня!
Перед ней вдруг страшной тенью встало одиночество.
– Господи, наконец-то, ты вспомнила о Боге, – улыбнулся Андре горько. – Тебе пора начать молиться. Твои дела складываются из рук вон плохо.
Андре ушёл.
И злость к нему на время рассеяла страшную тень.
Вскоре Изадора даже забыла о своей минутной слабости. Дела её вдруг стали поправляться.
Села в тюрьму Валентина. Теперь она не сможет быть соперницей на долгие годы! Теперь от этого врага Изадора была избавлена.
Заговоривший вдруг дон Лазаро, конечно, попортил ей нервов, он даже грозился прогнать Изадору из дома. Но тут подоспело другое приятное событие – Рикардо продал ей свои акции.
Изадора даже представить себе не могла, что всё решится так благополучно. Она теперь полный и безоговорочный хозяин фирмы. Она наведёт там порядок. Она прогонит всех неугодных. Она будет править так, как ей этого захочется.
Марко и Дирсе обвенчались. Изадора не в силах была им помешать. Ну что ж, если этот дурачок захотел для себя вульгарной жизни с простушкой, это его дело. Она умывает руки. Но и помощи от неё пусть не ждут.
С Андре они развелись довольно быстро и безболезненно. Бывший муж ни на что не претендовал. Был благороден и мягок, как всегда. Она никогда не любила его. Он сыграл свою роль в её жизни. Можно было переворачивать эту страницу.
Всё шло отлично! Прекрасно! Великолепно!
Старик Лазаро, конечно, не станет затевать судебного процесса. Он побоится за репутацию своих внуков. И с этой стороны опасностей она не ждала. Придётся, правда, мириться с его соседством, но ничего – она потерпит.
Весть об отъезде всей семьи в Европу снова вызвала в памяти ту страшную тень.
Нет, этого не может быть. Старик только пугает её. Никто с ним не поедет, утешала она себя. Но сборы в дорогу начались и стали обыденным делом.
– Виториа, ты что? Тоже собираешься уезжать? – спросила Изадора.
– Да, мама, я хочу посмотреть мир. Мне ещё многое предстоит узнать.
– Но ведь я могу поехать с тобой...
– Поедем, – сразу согласилась Виториа.
– Правда, не сейчас, ведь ты знаешь, что у меня дела на фирме.
– Тогда я поеду без тебя, – равнодушно сказала дочь.
– Нет, ты не оставишь меня.
– Мама, по-моему, ты всегда только об этом и мечтала. У тебя будет столько времени заняться делами.
– Но ты знаешь, что и Марко уезжает?
– Конечно. Он очень этому рад.
– Значит, тебе совсем не жаль свою мать?
– А разве ты когда-нибудь нуждалась в жалости?
– Очень часто!
– Не верю, мама. Жалость вообще не из твоего репертуара. Ты не умеешь жалеть, а стало быть, не нуждаешься в жалости. Как аукнется, так и откликнется.
Этот звоночек был уже намного тревожнее предыдущих. Изадоре вдруг отказала выдержка. Она стала метаться. Она попыталась даже наладить отношения с Дирсе. Но это оказалось уже невозможным. Девушка не могла ей простить ни унижений, ни оскорблений. А Марко... Да он был под пятой своей простушки-жены…
До последнего дня Изадора ждала, что что-то изменится. Что дети одумаются, оглянутся на неё, скажут, что всё это просто розыгрыш, и – останутся. Ведь она так сильно любит их.
Но в назначенный день Марко и Виториа пришли с ней прощаться.
Что она говорила им, она уже не помнит. Она умоляла и грозила. Она унижалась и оскорбляла. Она плакала и ругалась.
Но на неё смотрели как будто не её дети, а совершенно посторонние люди. Её мольбы не тронули их.
Виториа и Марко уехали.
Да что там! Уехали все.
В доме остался только её личный шофёр. Молчаливый и сумрачный человек.
По ночам Изадора боялась заснуть. В доме было пусто и страшно.
Она звонила Андре, но к телефону всегда подходила Марсела. А Изадора не собиралась выяснять отношения с этой женщиной. На работе же Андре принципиально говорил с ней только о делах. Но и это продолжалось недолго. Он вдруг взял отпуск и уехал.
Тень одиночества сгущалась.
– Честно говоря, я и сам не знаю, почему согласился приехать, – сказал Рикардо.
Она целую неделю умоляла его о встрече. Наконец, он согласился. И теперь они вдвоём сидели в доме, который когда-то хотели завоевать.
– Не надо так, Рикардо, – жалобно сказала Изадора.
– Хорошо, что тебе нужно? Акции я продал, из фирмы ушёл.
– Мне нужен ты, – сказала Изадора.
– Не говори глупостей, – сказал Рикардо незло.
– Но, Рикардо, мы же, любим друг друга! Мы давно с тобой близки! Вспомни, как мы занимались любовью, Рикардо! Мы всегда стремились принадлежать друг другу.
– Это всё было, очень давно, – сказал Рикардо.
– Это та девчонка во всём виновата! – воскликнула Изадора.
– Виновата только ты одна. Эгоизм, жажда власти...
– Ты сомневаешься в моих чувствах к тебе?
– Да. Это не любовь, Изадора, это чувство собственности. Тебе просто трудно расстаться с любимой безделушкой.
– Это неправда! Ради тебя я рисковала всем! Я была верна только тебе!
– Это было давно, – снова повторил Рикардо. – А теперь всё это прошло.
– Ты должен жениться на мне! – в отчаянии выкрикнула Изадора.
Рикардо спрятал улыбку.
– Нет, – сказал он коротко.
– Но я хочу быть с тобой до конца дней!
– Нет.
– Но ты же, всегда сам молил меня о любви! Вспомни!
– Да. Это были слова.
– Но я люблю тебя! – Изадора упала перед Рикардо на колени. Она обхватила его ноги. – Не пущу! Ты мой! Ты мой!
Рикардо наклонился и поднял её с пола.
– Будь счастлива, – сказал он и, не оборачиваясь, вышел.
– Я буду счастлива! – закричала она ему вслед. – Назло тебе я буду счастлива! Ты ещё увидишь, что я буду счастлива! – кричала Изадора, но крик её только эхом отдавался в пустом и тёмном доме...

В чистом, солнечном, весёлом и деловом городе Сан-Паулу все эти события очень скоро забылись. Ведь так много людей живёт здесь – добрых и не очень, молодых и уже поживших, грустных и жизнерадостных, счастливых и несчастных, богатых и бедняков... Словом, как везде. Может быть, только одним отличаются жители этого южного города: то ли солнце так ласкает их своими лучами, то ли напоенный ароматом тропических растений воздух, то ли шум океанского прибоя – очень много в Сан-Паулу влюблённых.
Впрочем, чтобы не обиделись другие города, скажем, что и влюблённых здесь столько же, сколько везде на этой прекрасной планете...

КОНЕЦ!

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Моя любовь, моя печаль. Книга 2 Мигель Авегос Сантос