www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Остановка по требованию. Книга 1 Изменение маршрута


Остановка по требованию. Книга 1 Изменение маршрута

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

http://s7.uploads.ru/4RKLS.jpg

Он - бедный интеллигент, живущий на скромную зарплату у тихого семейного очага. Она - бизнесвумен с внешностью фотомодели, директор собственной фирмы. Она умеет добиваться своего и в бизнесе, и в любви.
Могут ли пересечься их жизненные пути?
Так не бывает, скажете вы, потому что такого не бывает никогда!
Ирина Кленина и Андрей Смирнов думали точно так же, пока их жизнь не перевернула случайная встреча...
О том, что произошло с нашими героями дальше, читайте в книгах серии "Остановка по требованию".

Отредактировано juliana8604 (13.02.2019 23:45)

0

2

Глава первая
ВСЕ СЧАСТЛИВЫЕ СЕМЬИ НЕСЧАСТНЫ ПО-РАЗНОМУ

Нет, напрасно многие люди думают, что всё великое и масштабное вершится в столицах и мегаполисах, а в маленьких городках не происходит ничего интересного. Жизнь везде течёт одинаково. Зарождается в бьющем из земли роднике, наполняется полноводным смыслом, омывает крутые берега, преодолевает пороги и несётся к Мировому океану, где все люди-реки сливаются в единый поток. Если всмотреться в это течение жизни, то можно разглядеть много забавных и поучительных историй. Просто надо уметь видеть.
Конечно, Москва или Париж, Нью-Йорк или Лондон были бы для нашего повествования предпочтительнее: эти города наполнены волшебной магией, в них словно слышишь величественную музыку соборов и памятников, аромат веков. Каждый автор так и норовит поселить сюда героя или героиню будущего шедевра. Однако не станем искать своих героев там, где наблюдается явное литературное перенаселение. Оставим Москву - Москве, Париж - Парижу, а Осло - ослу. Направим, господа читатели, воображение в другую сторону, в небольшой провинциальный городок средней полосы России и попробуем отыскать на карте эту крохотную точку. Впрочем, возможно, сразу нам это и не удастся.
Что сказать об этом уездном центре? Название он носит самое обычное, но в то же время и примечательное - Перешеевск. В нём слышится скрытый смысл - «перешеек» - между чем-то, и вместе с тем чудится некая «шея», и тут уже как не вспомнить мудрость древних: мол, коли, есть шея, то должна быть и голова. Но на этом ассоциации не кончаются. Дело в том, что в стародавние времена город носил несколько другое имя - с буковкой «в» посередине, которая на заре советской власти затерялась, как и многое другое из народного хозяйства. Теперь мы уже мысленно видим в городе ткацкую фабрику, мануфактурные магазины и множество швей в ситцевых платьях. Говорят, что утверждавший название чиновник был пьян. Но к делу это не относится. Важно то, что был город Перешвеевск, а стал Перешеевск. Пожалуй, и хватит ломать над этим голову - оставим за районным центром то имя, которое он сейчас носит.
Географически город расположен между севером и югом, где-то далеко на западе шумят волны Балтийского моря, а в другой стороне, на востоке, спит Тихий океан. Климат умеренный, зимой валит снег, летом цветут кактусы в горшочках на подоконниках. Осадков в год выпадает столько, что кому нужно - хватает, а у кого недостаёт - занимают у соседей, жителей около семидесяти тысяч, но в летний сезон приезжает ещё до трёх сотен туристов, встречаются и иностранцы. Здесь есть на что посмотреть. Город был основан при Екатерине Второй, графом Трапезниковским. Следуя по служебной надобности к турецкому султану, он остановился на бивак на отлогом берегу неизвестной речки. Вокруг шумели сосны, среди которых спокойно расхаживали олени, кабаны и лоси. По крайней мере, так впоследствии уверял граф в своих мемуарах. Место показалось ему столь красивым и первозданным, что на обратном пути от султана он вновь тут задержался, возле обнаруженного целебного источника, впадающего в речку. А спустя некоторое время, выйдя в отставку, приехал сюда навсегда. Закипело строительство, появились первые каменные здания...
Замечательный дворец графа с колоннами (сейчас в нём мэрия), старые усадьбы с флигелями, купеческие дома на каменных подклетях, а также две церкви восемнадцатого и девятнадцатого века - свидетели былого расцвета города. Сегодня большинство прежних построек уже разрушено, превращено в прах неумолимым временем. А прибежищем уходящей эпохи стала краснокирпичная пожарная каланча, в которой сейчас находится музей Перешеевска. На крыше каланчи есть смотровая площадка, оттуда хорошо смотреть на город в ясный, солнечный день. Тут же висит и пожарный колокол, который в ветреную погоду звонит сам по себе, словно напоминая жителям о не столь уж далеком прошлом. Знаменитый целебный источник находится на самой окраине, теперь он помещён в бетонный желоб, рядом стоят деревянные скамейки. Люди приходят сюда со своими кружками, пьют вкусную, насыщенную минеральными элементами воду, отдыхают. Никто с них за это денег не берёт. Были попытки местных предпринимателей взимать за целебную воду плату, но лишь только к источнику ставили кассира, как журчащий ручеёк пересыхал. Да и у кассира начинало ломить спину. Так ничего и не вышло из этой меркантильной затеи.
Особенно надо упомянуть о расположенном в черте города парке, где растут замечательные деревья - старожилы. Здесь всегда много народа, зимой и летом. Это любимое место отдыха горожан. Поэты пишут тут свои стихи, художники - картины, влюблённые назначают свидания, плохие мужья пьют водку, дети играют в салочки, а крутые парни в спортивных штанах устраивают разборки.
Речка по имени Маковка (потому что вода в ней чуть красноватого цвета, от глинистых берегов) делит город на две неравные части. По правому её берегу больше домов старинных, на берегу же противоположном виднеются многоэтажные здания. На пороге миллениума ветер столичных новшеств повеял, наконец, и здесь: вычурные здания с архитектурными изысками, шикарные особняки, радующие глаз офисы и конторы в изобилии повырастали на левом берегу Маковки. Это Новый город. В Старом живут люди попроще, и строения там пониже. Но всё равно все жители города - богатые и бедные, умные и глупые, счастливые и несчастные - земляки, и зовутся они перешеевцы. Это ли не повод любить друг друга и галантно раскланиваться при встрече. Ты должен согласиться со мной, читатель, в Москве или даже в Осло такого уже не увидишь.
Ну, вот настало время вплотную подступиться к нашим героям.
В Старом городе, на улице фельдмаршала Кутузова, в сером панельном доме жила одна из тех перешеевских (а вернее, общероссийских) семей, которые были и счастливы, и несчастны на свой лад. Провидение выбрало их героями романа и привело в обычную двухкомнатную квартиру. Здесь, среди стандартной мебели и бытовой техники, обитала чета Смирновых, ещё достаточно молодых людей, им было около тридцати лет. Возраст самый подходящий, чтоб уже не совершать глупые поступков, и в котором так вероятны умные ошибки. Две их дочки, русоволосые, с голубыми глазами, ходили в детский сад, своим обликом напоминали скорее мать, чем отца. Наташа Смирнова обладала приятной внешностью, стройной фигурой и тем неуловимым шармом, который заставляет одиноких прохожих обернуться и посмотреть вслед. Её муж, Андрей, также был вполне симпатичным парнем, но лицо его в толпе других ничем особенным не выделялось. Разве что чуть оттопыренными ушами да чересчур застенчивым взглядом. Наташа и Андрей очень любили друг друга. Но вот одно обстоятельство... Оно знакомо многим российским семьям. Это постоянные, надоедливые, расстраивающие финансовые трудности. Увы, денежные проблемы, как ржавчина, способны разрушить любой союз. Даже Союз Советских Социалистических Республик.
В тот майский прохладный вечер накрапывал лёгкий дождь. Семья Смирновых уже поужинала, девочки играли в своей комнате, Андрей мыл посуду, Наташа сидела за его спиной и проверяла школьные тетрадки. На кухне работал телевизор, передавали очередную серию какого-то милицейского боевика. С экрана неслись выстрелы и крики, шла увлекательная погоня.
- Люди украли миллион, и без особых трудов, - заметила Наташа. - Нам бы так.
- Это не люди, а бандиты, - ответил Андрей. - К тому же в следующей серии их поймают.
- Всё равно. А мы опять за квартиру не заплатили. И за свет.
- Займём у соседей, у Федотовых.
- Федотовым мы и так должны.
- Тогда займём у них столько, чтобы отдать прежний долг, и плюс ещё новый.
Андрей закончил мытье посуды, вытер полотенцем руки и сел напротив Наташи. Вид у него был виноватый.
- Я знаю, что мало зарабатываю, - сказал он. - И миллионы красть не умею. Но я стараюсь. Из кожи вон лезу. Сутками вожусь со сломанными компьютерами. Извини, что такой. Невезучий. Изобретатель недоделанный. Неудачник.
- Я тебя не осуждаю, - вздохнула Наташа. - Ты удачник.
- Да, мне повезло с женой. И с дочками. Не повезло с миллионом. Ты в меня вообще-то веришь?
- Верю. Как всегда.
- Ну и напрасно. Я элементарно не могу прокормить семью. Я не охотник и не добытчик, в пещерном веке меня бы с позором прогнали от костра.
Андрей встал и начал расхаживать по кухне, продолжая говорить:
- Что у нас сегодня было на ужин? Макароны с луком и рыба, которую только кошкам дают. А девочкам нужны витамины. Тебе тоже, ты учительница. Где сыр, где йогурт? Почему я не принёс домой апельсины из Марокко? Настоящий муж сам быстренько сбегает в эту Африку и наберёт целую корзину апельсинов. А по дороге прихватит сливки, устриц и лягушек из Франции.
- Лягушек не надо, - сказала Наташа. - Я их не люблю.
- Ладно, пусть не лягушки, пусть будут перепелиные яйца. А у нас даже куриные кончились. Что, куры перестали нестись? Нет, это Андрей Смирнов перестал покупать их яйца. Если нет денег, то, что он может предложить курам в обмен на их яйца. Только очередной сломанный компьютер. Но согласится ли петух?
- Не кори себя так, - вновь вздохнула Наташа. - Ты у меня гений. И тебе непременно повезёт.
- Непризнанный гений хуже незваного гостя, - ответил Андрей. - Всем мешает, а в окно не выкинешь. Нет, лучше бы я, как Федотов, в автомастерской вкалывал. У него зарплата стабильная, «зелёная».
В это время раздался звонок в дверь. Не короткий, а долгий, уверенный. Так звонят, когда точно знают, что хозяева дома. Наташа с Андреем переглянулись. Они никого не ждали.
- Вот и гостей накликал, - сказал Смирнов. - Налоговая полиция, что ли?
- За что я тебя люблю, так это за твою беззащитность, - промолвила супруга. - Ты не умеешь лгать.
- Позволь, ведь я тебя обманул! С самого начала. Причём подло и возмутительно.
- Когда же?
- Когда я, преподаватель института, заманил тебя, первокурсницу, в библиотеку - якобы для обсуждения курсовика.
- Да, помню. Это было здорово.
В дверь продолжали настойчиво звонить.
- Даже поговорить толком не дадут, - сказала Наташа. – Иди, открывай.
- А потом я тебя обманул, когда предложил выйти за меня замуж, - продолжал Андрей, увлечённый самобичеванием, он перестал обращать внимание на звонок.
- Неужели?
- Да-да. Я обещал тебе золотые горы, а что вышло? Просто сиреневый туман какой-то.
- Туман не дождь с градом - тоже неплохо. По крайней мере, у нас есть крыша над головой.
- Не утешай меня. По идее, мне нужно застраховать себя на крупную сумму и застрелиться.
- У тебя нет пистолета.
- Одолжу у кого-нибудь. Потом отдам.
Они неожиданно потянулись друг к другу и поцеловались. С экрана телевизора продолжали стрелять, в дверь - звонить. На кухню прибежали девочки.
- Вы что, не слышите? - крикнула старшая, Люся.
- В двери ломятся, - добавила младшая, Маша.
- Идите в свою комнату, принцессы, - сказал папа. - Сейчас открою.
Он вышел в коридор, щёлкнул задвижкой. На пороге стоял Федотов, в адидасовских брюках и футболке. Мышцы бугрились на его мощном торсе. В руках он держал симпатичного лохматого пёсика.
- Андрюха, держи! - сказал Федотов, передавая щенка Смирнову. - Вы что так долго не отпирали? Я уж испугался, не случилось чего?
- Что с нами может случиться? - ответил хозяин, идя вслед за приятелем на кухню. - Ты лучше спроси, о чём мы только что разговаривали.
- О чём?
- Как украсть миллион, - ответила за Андрея Наташа. Она взяла у мужа щенка и положила себе на колени. - Откуда это чудо?
- Возвращаюсь с работы домой, слышу - кто-то скулит в подъезде, под лестницей, - начал рассказывать Федотов. - Нагибаюсь - он! Тот самый, о котором я мечтал с самого детства. Ну, думаю, сбылась мечта идиота. Надо брать, и не мешкая. Вот я его и принёс. Вам.
- Постой, Костя, - сказал Андрей, почёсывая затылок. - Чего-то я не понимаю. Это же твоя мечта, причём тут мы с Наташей?
- Всё верно, - согласился сосед. - Но у моей Гали аллергия на шерсть, она на меховые изделия даже смотреть не может. Чихает.
- И ты это изделие о четырёх лапах приволок нам, - улыбнулась Наташа, поглаживая щенка.
- Умница! - похвалил Костя. - Светлая у тебя голова, быстро соображаешь.
- А нас-то ты спросил? - вмешался Андрей.- Может быть, у меня тоже аллергия?
- Нет у тебя ничего такого, кроме насморка. К тому же у вас дочки, им знаете как необходимо общение с животным миром? А тут такой пёс! Заглядение. Он вырастет в сенбернара. Будете играть с ним, гулять, дышать свежим воздухом. А потом он, может быть, кого-нибудь из вас спасёт, если тонуть станете. Это водоплавающая собака.
- Не собираюсь я тонуть, тут и негде, Маковка совсем обмелела, - сказал Андрей. - В ванне разве что. А знаешь, сколько этот сенбернар жрёт? Наш недельный запас он уничтожит за день.
- Не боись, у меня тесть на мясокомбинате работает, кости я вам мешками таскать буду, - успокоил его Федотов. - К тому же я ведь не вполне уверен, что он превратится именно в сенбернара. Есть опасение, что это болонка.
- А не шиншилла? - спросила Наташа.
Щенок обиженно тявкнул. И, очутившись на полу, сделал лужицу.
- Гениальный пус, - одобрил его поведение Федотов. - Признал вас за своих.
- Два гения на одну семью... - покачал голевой Андрей и пошёл за тряпкой. Наташа тем временем, налила молоко в миску, позвала дочек. Люся и Маша в восторге завизжали. Дождавшись, когда щенок напьётся, они утащили его в свою комнату.
- А я к вам приходить буду, смотреть на Джорджа и радоваться, - продолжил Федотов.
- Ты-то, конечно, будешь радоваться, - сказал Андрей недовольно. - А нам каково? И почему именно Джордж? А не Билл или Рональд? Американских президентов много.
- Потому что так я хотел назвать свою собаку с самого детства.
- Вот свою и называй. Заведи сначала, - напомнила Наташа. - А это уже не твоя, а наша. Ты, в самом деле, хочешь её оставить? - спросил Андрей.
- Ну не выбрасывать же? - ответила она. - Может быть, я его потом в школе кому-нибудь из учеников пристрою.
- Джорджа? Этим маленьким хулиганам? - обиделся сосед. - Не вздумайте. Я его вам доверил, как лучшим друзьям. Да он, может, удачу приносит. Про талисман в сказках читали? Раз! И всё в вашей судьбе переменится, - продолжал разглагольствовать Федотов, - Наташа станет директором школы, а Андрей знаменитым... Как там их называют? Хакером, вот!
- Спасибо, не хочу, - поблагодарил Смирнов. - За это в тюрьму сажают.
- Зато реальный способ получить миллион. Вы же хотели.
- Ты лучше одолжи нам пару-другую сотен.
- Пару не дам, а другая найдётся. Пошли!
Федотов направился к двери, Андрей за ним. Вернувшись, Смирнов положил деньги на холодильник.
- Ну вот, можно за квартиру заплатить. Ещё и на «Чаппи» для Джорджа останется, - сказал Смирнов. - Хотя некстати это всё. Мы ещё не встали на ноги, чтобы заводить собаку.
- Ты же любишь животных, - ответила Наташа. - Помнишь, когда мы были в Москве и ходили в зоопарк, ты всё любовался крокодилом в клетке. И обезьянами. И верблюдом. О чём ты тогда думал?
- О людях. Они похожи и на крокодилов, и на жирафов, и на страусов. И так же сидят в клетках, только не замечают прутьев. А выйти из клетки не могут. Возможно, за нами тоже наблюдают, суют в клетку печенье и смеются, - недобро усмехнулся Андрей.
- Почему?
- В клетке спокойнее, удобней. Кормят. Открой её - и человек испугается. Куда идти, что делать, а вдруг на воле будет хуже?
Лицо Наташи стало задумчивым, а Андрей всё ходил по кухне и, размахивая руками, говорил:
- А какие надежды мы все подавали в юности! Казалось, перед нами открыт весь мир! Хочешь, строй его по своему вкусу. А что оказалось? Всё ложь, обман. Воздушные замки. Клетка. Ничего нет, есть только скулящая собака в подъезде, выпущенная на свободу. Она скулит от того, что боится этой свободы.
Заметив огорчённое личико Наташи, Андрей остановился.
- Ты считаешь, что тоже живёшь в клетке? - спросила она.
- Конечно! - вырвалось у него.
- Теперь ясно, так может говорить только человек, который не любит свою семью.
- Я люблю, но... ты пойми... ведь клетка - это понятие образное... - Андрей смутился. Он хотел объяснить, но не находил нужных слов. А Наташа не желала слушать.
- Тебя тянет на свободу? - сказала она. - Хорошо, иди. Ступай из клетки хоть сегодня. Сейчас. Я тебя отпускаю.
- Но я не хочу. Не нужна мне эта проклятая свобода.
- Нужна! Я вижу!
- Не кричи на меня.
- Я и не кричу!
- Кричишь!
- Потому что ты меня не слышишь! Уходи!
Андрей, бледнея, переменился в лице. Он судорожно сжал губы, потом ушёл в комнату, достал из шкафа свой единственный, но вполне приличный костюм и начал одеваться. Наташа встала в дверях, скрестив на груди руки.
- Ты куда собрался? - спросила она.
- К маме, - ответил Андрей.
- Ищешь повода сбежать из дома?
- Уже нашел. Привет Джорджу! - И Смирнов направился к двери.

0

3

Глава вторая
БЕРЁМ, ЧТО ПЛОХО СТОИТ

Ирина Кленина, молодая женщина с очень привлекательной внешностью, возвращалась из загородного ресторана «Приличный». Всё свободное время этой энергичной и деловой особы принадлежало важной и нужной работе. Очаровательная женщина занималась бизнесом. Вот и в «Приличном» она не отдыхала за бокалом шампанского, слушая заезжих цыган, а обсуждала дела с одним предпринимателем из Берлина, Максом фон Зюдендорфом, который имел большие виды на Перешеевск. Свидание завершилось подписанием договора о намерениях. Обе стороны остались очень довольны друг другом. Импозантный седовласый немец, оценив ум и красоту Ирины, пригласил её отужинать с ним при свечах, но Кленина отказалась. В последнее время она старательно избегала назойливых ухажёров и уж никогда не путала свою деловую жизнь с личной. И вообще, мужчины с недавних пор казались ей существами эволюционно отсталыми, закомплексованными, нуждающимися в постоянной психофизиологической помощи. Ей жалко было тратить на них своё драгоценное время. Поэтому, когда Макс фон Зюдендорф проводил её до машины и спросил, как такая привлекательная женщина ездит одна без охраны, она ответила, что одной, гораздо спокойнее. Ведь и охранник, и водитель, как правило, тоже мужчины, а значит - самые ненадёжные представители рода человеческого.
«Вольво» рванул со стоянки и понёсся по укатанной дороге в Перешеевск. До города было километров двадцать. Накрапывал дождь, но в салоне иномарки Ирина чувствовала себя очень уютно, как в комфортабельной каюте океанского лайнера. Казалось, вдоль шоссе темнеет не лесной массив, а вздымаются грозные волны, готовые обрушиться на стремительный автомобиль. Но машина мчится вперёд, и волны отступают. С зеркала над ветровым стеклом на неё смотрела очаровательная шатенка, чуть отдающая в рыжину, с большими зелёными глазами. Собственной внешностью Ирина осталась довольна. Она закурила тонкую сигарету, включила музыку. Стала отбивать изящной туфелькой такт. Кленина чему-то улыбалась, каким-то своим рассеянным мыслям, и была вполне счастлива.
На десятом километре Ирину обогнал «джип-чероки». В таких машинах обычно ездят или крутые бизнесмены, или навороченные политики, или полуотмороженные бандиты, что, впрочем, для Ирины не представляло разницы. Она продолжала держать ту же скорость, скользя по пустынному шоссе. Над дорогой висел жёлтый диск луны, изливая тревожный свет. «А ведь сегодня полнолуние, - подумала вдруг Ирина. - Должно непременно что-то случиться». В детстве она верила во всякие приметы, предсказания, потом это прошло. Единственное, в чём она была убеждена, это в том, что на свете существуют ведьмы, и возможно, она и есть одна из них. А полнолуние, как известно, их час. Кленина усмехнулась, мельком взглянув на себя в зеркальце и поправив рыжеватые волосы. И тут она увидела, что на шоссе боком стоит «джип-чероки», загораживая полосу.
Кленина сбавила скорость, нажала на тормоз и остановилась - в двух метрах от лежавшего навзничь человека. Это была явно мужская особь, необычайных размеров и толщины, коротко стриженная и с закрытыми глазами. Признаков жизни особь не подавала. «Мёртв!» - первым делом подумала Ирина, оглядываясь по сторонам. Но вокруг никого не было. Если произошла авария, стала рассуждать Ирина, то почему нет второй машины? Или она уехала? А почему толстяк лежит на асфальте? Может быть, стало плохо с сердцем? При таких габаритах сердечная мышца самая слабая, после мозжечка. Так или иначе, но Кленина решила выйти из «вольво» и подойти к груде мяса поближе.
Поёживаясь от накрапывающего дождика, она сделала пару шагов и нагнулась к развалившемуся мужчине. В тот же миг он проворно ухватил её за руку и противно загоготал.
- А ну пусти! - дёрнулась Ирина.
- А если не пущу, что тогда? - нахально спросил тостопуз.
- Плохо тебе будет. У меня в машине муж спит, а он с пушкой.
- Нет там у тебя никого, я проверял.
Кленина была храброй женщиной, но тут она немного испугалась. Одна, на ночном шоссе, с таким громилой... Хорошего мало.
- Вам деньги нужны? - мягко спросила она. - Или что?
- Оно самое - «или что», - ответил тот, поднимаясь на ноги. Под ним, оказывается, была подстелена газетка. «Предусмотрительный, гад!» - подумала Ирина. Он всё ещё крепко держал её за руку.
- Ты мне нужна, - произнёс «гад». - Прекрасная моя пантера, самая растервозная ведьмочка, милая змеюка.
- Вы что - сумасшедший?
- Нет, хотя и лежал в нейрохирургии после выстрела в голову.
- Пора вам туда снова возвращаться.
- Только с тобой. В одну палату. На одну койку. Под одну капельницу.
- Размечтался! Значит, насиловать будешь?
Толстяк снова захохотал. Потом отпустил её руку.
- Нет, я не насильник, - сказал он. - Ты гордая, я тоже со своими принципами. Женщины сами за мной гоняются.
- Будто бы? - усомнилась Ирина, несколько успокаиваясь.
- Верняк! А я тебя ещё в ресторане «Приличный» заприметил. Ты с немцем сидела. Бумаги какие-то подписывали. Деловая, да?
- Тебе-то что?
- Хочу всё знать. Киножурнал такой был. Вот я оттуда.
- Это был детский журнал, ты задержался в этом возрасте.
- Приколы твои меня не трогают. Ты ещё не знаешь Жору. Жора - это я. А тебя как зовут, красавица?
- Карамболина, - ответила Кленина. - Ну, всё? Разъехались?
- Погоди, деточка. Немец тебя Ириной называл. Официант по моей просьбе подслушал и мне доложил. Зачем врёшь?
- Просто не люблю, когда ко мне липнут.
- Я не липну, я приклеиваюсь, намертво. Знаешь, как со мной хорошо? Как на вулкане. И страшно, и тянет, не оторвёшься. Потом судьбу будешь благодарить за нашу встречу. Только ты извини, в свой час я тебя всё равно брошу. Такой уж у меня характер.
- Бросишь? Да ты ещё и не взял вроде. Или я что-то пропустила?
- Да, дам тебе отпускные, и мы сохраним дружбу, нежную, как тюльпан. А я стану искать новую женщину, которая непременно должна оказаться ещё лучше тебя. Закон физики - стремление к совершенству. Я это тебе сразу говорю, честно, чтобы ты не обольщалась.
- Спасибо. А то ещё начну строить на тебя планы, виды. Это по-мужски.
- Я и говорю. Со мной надо откровенно. Терпеть не могу женской фальши.
- Учту. Договорились, слёзы при расставании лить не будем. Тем более что оно произойдёт прямо сейчас.
Ирину начинал смешить этот разговор, а Жора стал казаться не таким уж и отвратительным. Ну, толстый, ну голова растёт прямо из плеч, а за щеками два теннисных мячика, но чувствовался в нём какой-то здоровый оптимизм и бьющая через край жизненная энергия. Этот привык идти напролом и брать на пути всё, что плохо или хорошо лежит, стоит, плавает или летает.
- Так, где и когда мы с тобой снова встретимся? - спросил Жора.
- На станции Дурдыкино тридцать шестого мая, - ответила Ирина и пошла к своему «вольво».
- Я тебя всё равно найду! - крикнул вслед толстяк. - От меня ещё никто никуда не спрятался! Слышишь, бестия?
- Слышу, слышу! - отмахнулась Кленина, садясь за руль. И добавила: - Как же вы мне все надоели... Прощай, облако в штанах!
Высунувшись из окна, она помахала Жоре рукой. Тот стоял на шоссе и смотрел вслед, пока не превратился в маленькую фигурку. Через несколько минут Кленина выбросила этого человека из своей головы. Теперь она думала о том, как приедет в свою четырёхкомнатную квартиру, примет тёплую ванну с душистой пеной, сделает напоследок несколько деловых звонков и зароется в мягкую, удобную постель. Сегодня был трудный день, да ещё понервничала из-за этого дурака Жоры... А какие дни у неё были лёгкие? Работа, работа, одна только работа. А счастья нет. Ирине вдруг захотелось пожаловаться кому-то на свою судьбу, но, кроме проволочного чёртика над ветровым стеклом, в салоне никого не было.
- Чёрт, а чёрт? - громко сказала она. - Ведь сегодня полнолуние, придумай что-нибудь... Чтобы не было так скучно. Только не возвращай снова Жору.
Ирина засмеялась своим словам и при въезде в Старый город стала сбавлять скорость. Показались серые малоэтажные здания. Ей ещё предстояло миновать эти однотипные кварталы, переехать мост через Маковку и очутиться в левобережном районе Перешеевска. А там до дома рукой подать. Дождь усилился. Впереди она увидела автобусную остановку - просто металлический каркас без навеса, рядом с фонарным столбом. И сжавшуюся фигуру человека, похожую на памятник из гипса.
«Тот лежал, этот - стоит, но тоже не подаёт признаков жизни», - подумала Кленина. В этот миг чёрная кошка стремительно рванулась через дорогу, едва не оказавшись под колёсами «вольво». Ирина вильнула рулём, машина промчалась возле тротуарного бордюра, прямиком по глубокой луже, и окатила «памятник» с головы до ног. Тот чуть ожил, но не подал голоса и даже не возмутился. Только вытер ладонью лицо и волосы. А потом принял ту же застывшую позу. Ирина видела всё это в боковое зеркальце.
- Надо же! - сказала она, тормозя «вольво». И, помедлив какие-то секунды, включила заднюю передачу. Зачем она это сделала - не смог бы объяснить никто. Просто полнолуние... - Извините, кажется, вы приняли дополнительные водные процедуры, - произнесла Кленина, опуская ветровое стекло. - Но я нечаянно. Кошка виновата.
- Да пустяки! - со вздохом отозвался Андрей Смирнов (а это был именно он). - Из-за кошек даже великий стамбульский пожар учинился, чего уж там какая-то лужа...
Кленина с интересом посмотрела на него. Он стоял в мокрой одежде, спина ссутулена, на лице меланхолическое выражение, уши чуть оттопырены. Экземпляр для музея восковых фигур. Но говорящий. И что-то в нём было неопределённо-ускользающее, как тень в зеркале. Он вызывал не жалость, а любопытство.
- Вы весь мокрый! - сказала она. - Садитесь в машину.
- Нет, спасибо, это ни к чему, - возразил Смирнов.
- Садитесь, вам говорят.
Андрей несколько секунд колебался, затем всё же нагнулся к открытой дверце. Сиденья из светлой кожи смутили его настолько, что он испуганно отпрянул.
- Я вам тут всё перепачкаю, - сказал он. - Да мне тут недалеко... Вот только автобусов нет. Остановка-то по требованию. Я лучше...
- Садитесь! - решительно произнесла Ирина и, ухватив его за рукав, почти насильно втащила в салон. - Не люблю, когда мне возражают. Значит, говорите, остановка по требованию?
- Угу.
- Долго бы вам пришлось ждать.
Ирина вела машину, искоса поглядывая на пассажира. Он походил на большого мокрого щенка, озабоченного тем, что его куда-то увозят.
- Нет, иногда автобусы всё-таки останавливаются, - со вздохом сказал Смирнов. - В полнолуние.
В салоне автомобиля он начал «таять»: появилась глуповатая блуждающая улыбка, рассеянный взгляд. Здесь было тепло, уютно. Остался позади мост через Маковку. Они въехали в Новый город.
- Хотите, угадаю с одного раза, что с вами произошло? - произнесла вдруг Ирина. И, не дожидаясь ответа, сама же и сказала: - Вы удрали из дома. Улепетнули, как заяц.
- Это почему же? - спросил Смирнов.
- Рассуждаю, как Холмс. Одежда на вас не парадная, так себе. Значит, собрались не в гости. Нет ни сумки, ни портфеля - выходит, не по делам. Забыли зонтик - сильно торопились. Может быть, мысли путались. Вывод: в доме произошёл скандал, и вы дали дёру. Что, поругались с женой?
Ирина, поглядывая на него, победоносно улыбнулась. Андрей ответил не сразу.
- Ну-у... вроде того. В общем, вы правы.
- А теперь спешите к подруге за утешением? - жёстко сказала Кленина.
- Типун вам на язык! - замахал рукой Смирнов.
Ирина была несколько озадачена его ответом и столь бурной реакцией.
- Куда же тогда? К мамочке?
- Угадали.
Смирнов понурил голову. Его удручённый вид смягчил сердце Клениной.
- Дети есть? - мягко спросила она.
- Конечно. Девочка и... тоже девочка. Две девочки, погодки.
- У таких, как вы, обычно бывает много детей. Штук семь-восемь. А то и двенадцать.
- Это почему же?
- Такой особый физиономический тип, хабитус. Я немного изучала психофизиологию мужчин.
Ирина засмеялась, но Смирнов не поддержал её смех.
- Не знаю, что вы там, в мужчинах изучали, - отозвался он, - но ещё Хемингуэй как-то сказал, что у настоящих тореро рождаются только девочки.
- Так вы тореро?
- Скорее, жертвенный бык...
Теперь коротко засмеялся Смирнов. Он осмелел и решился продолжить:
- Так уж получается, что мне чаще приходится быть в роли быка, в которого втыкают пики. Иногда даже сон снится: я на арене, залитой ярким светом, вокруг шумят зрители, а передо мной он, со шпагой. И сейчас убьёт меня. Ни за что. И я ничего не могу поделать. Потому что не могу вонзить свой рог в его грудь. Жалко. Что его шпага против моего рога?
- А у вас один рог или несколько? - насмешливо спросила Ирина. - И хотелось бы уточнить степень их ветвистости.
- Вы меня неправильно поняли. И не о том подумали, - ответил Смирнов, чуть обидевшись. - С женой у меня прекрасные отношения, и она мне ни разу не изменяла. Как и я ей. Мы с ней вообще живём душа в душу. Она удивительная, замечательная женщина. Исключительная в своём роде. Отличная мать. Талантливый педагог. Красавица.
- Просто портрет девушки с персиками, - подхватила Ирина.
- Да-да, именно! - будто не слыша её тона, продолжал Смирнов. - Мне очень, очень повезло с ней. Я так счастлив, если бы вы только знали.
- Заметно.
- Но... она иногда кричит. Очень редко, но... и часто тоже. Голос у неё громкий. Срывается на крик. А у меня, понимаете, какой-то сдвиг в организме. Он тут! - С этими словами Смирнов постучал себя пальцем по лбу. - Дело в мозговом аппарате. Я не могу, когда на меня кричат. Не переношу, и всё. Просто болезнь какая-то. Меня даже обследовали в клинике. Профессора изучали. Сказали - очень редкое заболевание. Но неопасное для жизни. Только кричать на меня нельзя. Со мной в этом случае делается так плохо, что я могу даже упасть в обморок. Отрубиться. Вы вот смеётесь, а это правда. Родители мои были люди тихие, поэтому в детстве со мной всё было нормально. До первого класса. А в школе, в первый же день, на меня вдруг закричала учительница. Даже не на меня, а на весь класс, и я - единственный из всех - потерял сознание. Натурально упал в обморок.
- Как же вы живёте с такой болезнью? - с удивлением спросила Ирина. - На рынок как ходите, в транспорте ездите? Всюду же кричат! Да ещё и матом.
- Когда как, - ответил Смирнов. - Не всегда же я падаю. А на рынок я не хожу и на службе сейчас не состою. Я сам по себе. У меня своя работа, индивидуальная. Компьютеры там всякие, пылесосы... Кстати, а куда мы едем?
Он покрутил головой, всматриваясь в незнакомые дома. «Вольво» въезжал на тихую улочку. Кленина притормозила возле высотного здания.
- Ко мне, - сказала она, выключая зажигание.
- Зачем это?
- Не стоит напрягаться. Обсохнете, обогреетесь, выпьете чашку кофе - и вернётесь домой.
- Да как же это так? Нет, неудобно. Странно это всё как-то. Я не готов.
- А вот сейчас как закричу! - решительно произнесла Ирина. - И упадёте в обморок. Так что соглашайтесь без разговоров.

0

4

Глава третья
ПРОДЕЛКИ ПОЛНОЛУНИЯ

Квартира Ирины Клениной состояла из четырёх просторных, соединённых друг с другом широким коридором комнат. Недавно хозяйке сделали евроремонт, установили арочные двери, навесные потолки, заменили обои шелкографией, полы покрыли блестящим паркетом. Всюду лежали ковры, сияли зеркала, висели картины, а в одной из комнат даже журчал небольшой фонтанчик, выполненный в японском стиле. В напольных вазах стояли цветы, мебель из карельской берёзы ласкала глаз, звуконепроницаемые стёкла гасили городской шум. Дизайнеры постарались на славу. В эту квартиру боязно было войти, не то чтобы жить в ней.
Андрей Смирнов остановился на пороге, не смея ступить в мокрых ботинках на ковролин. Хозяйка же спокойно прошла вперёд, щёлкая выключателями и озаряя свой земной рай матовым светом.
- Ну что же вы? - спросила она, оборачиваясь. - Проходите!
Попутно она стала собирать с диванов и кресел разбросанное женское бельё, колготки, кофточки, брючки. Немного подумав, Смирнов разулся и, держа ботинки в руках, ступил в оазис. Поразмышляв ещё какое-то время, он снял и носки. Так, босиком, и застыл в коридоре. Кленина тем временем разговаривала с кем-то в комнате по телефону. Он услышал только последнюю фразу:
- Лидушка, спуститесь ко мне, срочно!
Затем Ирина вышла в прихожую, увидев босоногого гостя, слегка прыснула от смеха.
- Коли уж вы начали разоблачаться, - сделав серьёзное лицо, сказала она, - то поставьте носки, столь нежно прижимаемые к груди, в угол, а сами идите в ванную. Снимите с себя всё. Там есть халат, наденьте его.
- Зачем? - испуганно спросил Андрей.
- Делайте, что вам говорят.
Голос у хозяйки был такой строгий, командный, что Смирнов, словно новобранец на призывном пункте, покорно повиновался. Только тихо спросил:
- А Лидушка - это кто? Массажистка?
- Разговорчики! - осадила его Ирина.
Смирнов оказался в ванной. Она произвела на него ещё большее впечатление, чем сама квартира. Чёрный кафель, зеркало во весь потолок, огромное ложе-джакузи! Аромат такой, что чихать хочется. На полке - целый магазин парфюмерии. Полдюжины шёлковых и махровых халатов, всех цветов и оттенков, с огнедышащими драконами и экзотическими цветами. Смирнов ущипнул себя за руку, чтобы выйти из ступора.
- Спокойно! - сказал он сам себе. - Дыши ровно.
После чего стал механически раздеваться. Оставшись в одних трусах, он глянул на себя в настенное зеркало. Лишнего жира не было, и это радовало. Да и спортом когда-то занимался, что тоже не прошло даром. Но на Шварценеггера явно не тянет. Впрочем, Смирнов никогда не придавал своей фигуре особого значения. Он надел ядовито-жёлтый халат с рыбками, взял с полки какой-то флакон и побрызгался.
- Ну-с? - раздался за дверью голос Ирины. - Вы готовы?
- К чему-с? - в тон ей отозвался Смирнов.
- Вы всё с себя сняли, я спрашиваю?
- Кроме кожи.
- Кожу оставьте себе. Давайте всё сюда.
Андрей просунул за дверь свою одежду. Рука Ирины подхватила её.
- Трусы тоже! - секунду спустя сказала Кленина.
Смирнов вздохнул, снял с себя последнее и бросил за дверь.
- Эй, эй! Погодите! - вдруг вспомнил он. - У меня там в брюках бумажник. С деньгами. И документами.
- Ваши два червонца мне не нужны, - ответила Ирина. - И проездной билет тоже, господин Андрей Смирнов.
- Изучаете паспорт?
- Должна же я знать, кто принимает в моей квартире ванну.
- А мне что, нужно теперь лезть в этот водоём?
- А как же!
- Зачем? Я вообще-то вчера мылся.
- Дурачок, не мыться, а просто полежать в горячей воде, погреться, а то простудитесь. Прыгайте в воду, только не утоните.
- А вас-то саму как зовут?
- Ирина, - ответила Кленина и пошла открывать дверь, в которую уже звонили.
На пороге стояла соседка с нижнего этажа, она же исполняла обязанности и домработницы. Это была полная пожилая женщина, старожил Перешеевска.
- Лидушка! - сказала ей Ирина, передавая ворох одежды. - Всё это надо выстирать, высушить и выгладить.
- Да хоть сжечь! - усмехнулась домработница.
- Управитесь за два часа?
- С вашей-то супертехникой! Всё, Ирочка, сделаю, не беспокойтесь. А... кто он?
Лидушку явно распирало любопытство. Она жила не только побочными заработками, но и слухами.
- Заморский принц, - уклончиво отозвалась Кленина, выпроваживая соседку. Закрыв за ней дверь, она отправилась на кухню, где стала доставать из холодильника всякие баночки с цветными наклейками.
Смирнов тем временем лежал в мыльной пене, в парящей воде, омываемый струями, и, говоря попросту, балдел. Он даже мурлыкал что-то себе под нос, какую-то лёгкую арию из «Риголетто». То, что он очутился в этот вечер не у своей мамы, а здесь, в незнакомой квартире, да ещё совершенно голый, представлялось ему странным, но и вполне естественным. Он был философом по складу своей души и знал, что жизнь полна самых невероятных причуд. Порою, она выделывает с человеком такие фокусы, что разбираться в них не имеет смысла. Нужно принимать всё, что посылает судьба, как должное, не огорчаться и не роптать, а лучше всего расслабиться и ждать - что же будет дальше.
А дальше Смирнов едва не уснул в мыльной пене, вылез из джакузи, насухо вытерся полотенцем, надел всё тот же ядовито-жёлтый халат и какие-то тапочки с бомбошками, молодцевато глянул на себя в зеркало и вышел из ванной комнаты. Ирина ждала его в гостиной. Перед ней на столе горело несколько свечей в подсвечниках, стоял графин с подогретым красным вином, лежали в вазочках ягоды, фрукты, печенье, маслины, орешки, конфеты, сырные палочки.
- С лёгким паром! - поздравила Смирнова Кленина.
- Скорее, ирония судьбы! - отозвался тот. И немного сконфуженно добавил: - Скажите, зачем всё-таки вы привезли меня сюда?
- Для опытов. Я врач-вивисектор. Сейчас придут мои ассистенты, прозекторы. Будем удалять ваши органы. Запаковывать в контейнеры и отправлять в Сингапур. А пока угощайтесь.
Ирина показала Андрею на кресло напротив себя. Тот послушно сел, запахнув полы халата.
- Дело хорошее, - сказал он, - только не все органы у меня в порядке, почки пошаливают. Простудил, знаете ли, на рыбалке.
- Это пустяки, - ответила Ирина. - Что-нибудь да трансплантируем. Как говорится, на безрыбье и рак сгодится.
Она налила в рюмки вино. Пододвинула к Смирнову вазочку с фруктами.
- Вы весёлая, - сказал гость. - Мне такие в нашем Перешеевске давно не встречались.
- Я злая, - поправила его Ирина. - Я очень злая и скверная. Вы даже не представляете, какой у меня несносный характер.
- Правда? Что ж, спасибо, что предупредили. А где, кстати, мои вещи?
- Сушатся. Ну, за что выпьем?
Смирнов пожал плечами, неуверенно подняв рюмку. В другой руке он держал киви.
- За плоды, которые созревают и падают к нашим ногам, - сказала хозяйка. - Главное - не срывать их зелёными.
- Аллегорично, - усмехнулся Смирнов и выпил вслед за хозяйкой. Тут же и закусил. Всё было настолько вкусное, что минуты три он молча поглощал пищу, стараясь жевать медленно. Ирина тем временем вновь наполнила рюмки. Гость явно забавлял её.
- Я специально подогрела вино, чтобы вы не простудились, - сказала она. - А теперь признайтесь: давно страдаете?
- Чем? - удивился Андрей.
- Ну, давно мучаетесь?
- Я вас не понимаю.
- Поставим вопрос иначе: давно женаты?
Андрей поперхнулся вином, поставил рюмку на стол:
- Шесть лет. Но я не мучаюсь и не страдаю. Напротив. Я жену очень люблю. Дважды. То есть... Повторно.
Гость почему-то хихикнул, а речь его стала ещё более запутанной:
- В первый раз я тоже любил. Но не так. Вы меня понимаете?
- Не очень. - Ирина вновь наполнила рюмки. - Вы дважды любите свою жену, это как? Какие-то странные мысли лезут в голову.
- Я хочу сказать, что это у меня второй брак. А первую жену я тоже любил, вот и всё.
- Ясно. А первая вас тоже выгнала из дома? Да вы просто мазохист какой-то!
- Нет, она меня не выгоняла. Я сам. С вещами. «Смирнов, на выход!» Я и ушёл. Она тоже здесь живёт, в Перешеевске.
- Чем же вы её не устраивали? Или она вас?
Разговор становился всё более и более задушевным. Ярко горели свечи, откуда-то из другой комнаты доносилась тихая музыка, вино в графинчике походило на кровь. А круглая луна пыталась заглянуть сквозь плотные шторы. Казалось, двое взрослых людей валяют дурака. Но это было не так.
- У меня тоже несносный характер, - пробормотал Смирнов. - Архискверный, как сказал бы вождь мирового пролетариата. Но дело не в этом. Моя первая жена была очень вспыльчивой и экспрессивной, турецких кровей. Потомок Ясин-паши. Я с ней познакомился на юге... Впрочем, красавица необыкновенная. Всё бы ничего, но её раздражало, что я часто молчу. А я по природе молчун. Иногда у меня за целый день не вытянешь и слова.
- Я бы так не сказала, - заметила Ирина, чуть улыбнувшись.
- Э-э! - махнул рукой Смирнов. - Это я сейчас так разговорился. Не пойму почему. Что-то мне в голову ударило. Ладно, сейчас не о том. Вернёмся к нашим баранам.
- К овцам, - поправила хозяйка.
- К ним, - согласился Андрей, кивнув головой так, что подбородок его коснулся груди. - Итак, она разговаривает, а я молчу. И это её страшно бесило. И тогда она начинала кричать. А кричать на меня нель-зя-а!
Он поднял указательный палец и стал им покачивать. Качал долго, видимо собираясь с мыслями.
- Нельзя, - подсказала Ирина, - потому что вы в обморок падаете. Понимаю. Что же это за жизнь такая - в полуобморочном состоянии? Чуть что - бряк и в аут. Лучше разойтись.
- Вы не смейтесь. Я понимаю, что мне тоже надо было как-то выплёскивать свою энергию. Но я не умею. Один раз выплеснул - и... и...
- И?
- И всё это очень плохо кончилось. Трагически. Но - тсс! - об этом, ни слова.
На сей раз, Смирнов приложил палец к губам и глупо улыбнулся. Что-то совершенно неожиданное проявилось в лице Ирины: немного печальное, но в то же время жёсткое. Она закурила тонкую сигарету, откинулась в кресле.
- Похоже, вы не такой уж серенький человек, каким кажетесь, - в раздумье произнесла она. - Определённо в вас что-то есть. Не пойму что.
- Я серенький? - ухмыльнулся Андрей. - Может быть... Однако вы-то сами, несеренькая, замужем?
- Была, - ответила Ирина, чуть помолчав. - Очень долго, почти полтора года.
- О! Это срок.
- Да, для меня - срок. Но это неинтересная тема. Мы разошлись на почве взаимного неуважения. Бывший муж тоже живёт здесь, в Перешеевске. Он... не будем об этом. В конце концов, не желаю рассказывать!
Смирнов смотрел на неё, думая о чём-то своём. Он механически взял рюмку и чокнулся с Ириной.
- А я вот люблю уважать людей, - произнёс он. - Если хотите, у меня такое хобби. Сижу где-нибудь и уважаю. Или иду по улице и тоже изо всех сил уважаю. Аж до головной боли. До сердцебиения. До колик в печени. Просто как ненормальный. Зауважать первого встречного для меня закон. Не верите?
Он как-то странно хихикнул, а Ирина поглядела на него осуждающе, строго.
- За что же их уважать? - спросила она. - Это глупо. И... и очень просто, как мяукнуть. Если уж откровенно, то я и вас-то по привычке не уважаю. Судя по всему, вы обычный, рядовой человек. Не люблю рядовых.
- Я не рядовой, я лейтенант запаса, - сказал Смирнов.
- Хоть генерал, у вас на лице написано, что вы всё равно рядовой.
Разговор между ними повернул в какое-то новое русло. Голос Ирины зазвучал жёстче, за окном раздался раскат грома. Кажется, начиналась гроза.
- Вы, должно быть, потомственный неудачник, - добавила хозяйка. - Этакий человек из очереди.
Смирнов выпрямился в кресле, перестал жевать.
- Н-да? - произнёс он. - Как угодно. Я вот вам так скажу: я таких, как вы, тоже не слишком жалую. С вами моё хобби перестаёт действовать. Вас я не уважаю.
- Это почему же? - насмешливо спросила Ирина.
- А потому что вы слишком много из себя строите. Вот.
- А я не строю, я такая и есть. Самостоятельная. С мужем я разошлась потому, что однажды поняла, что и умнее и сильнее его. Да и многие другие мужчины гораздо ниже меня по уровню. Другая ступень развития. Большинство мужчин, с которыми мне приходилось сталкиваться, именно таковы. Приматы. Понимаете мою проблему? За слабого я замуж больше не пойду, а с сильным, очевидно, не уживусь...
- Глупости, - сказал Андрей и вдруг громко икнул. - Простите.
- Ничего, икайте на здоровье... Короче, я окончательно решила жить одна. Ну не совсем одна - у меня есть сын, он сейчас у бабушки.
Ирина задумалась, глядя куда-то мимо Смирнова. А тот, продолжая икать, произнёс:
- Кто-то меня вспоминает... Жена.
- Первая или вторая? - коварно спросила Ирина.
- Обе, - мотнул головой Смирнов. - А вы почему меня подобрали? Вы что, добрая?
- Вы не шляпа, чтобы вас подбирать, - ответила хозяйка. - Нет, просто каприз.
- Ха! Понимаю. Но учтите - я обожаю свою жену. Очень. Она добрая. Она детей в школе учит. Сеет разумное, вечное и.., ещё что-то, забыл. Она...
- Что вы всё заладили: «она», «она»! Не хочу слушать.
- Не слушайте. А вы хоть и красивая, но я к вам совершенно равнодушен. Ну, вот абсолютно.
Смирнов даже скривил губы. Ему этого показалось мало, и он добавил:
- Я вас в упор не вижу, потому что я - человек чести. Да, да! Я, вообще ни разу не изменял жене.
Сказав это, он, тем не менее, уставился на Ирину, подперев клонящуюся вниз голову обеими руками. Только теперь Кленина догадалась, что с ним произошло.
- Эй! - громко сказала она. - Вы что, опьянели, что ли?
- Угу! - кивнул Андрей, протирая глаза. - Простите.
Ирина громко засмеялась. От всей души. Она и предполагать не могла, что её гость захмелеет от нескольких рюмок прекрасного сухого вина.
- Нет, правда? - сказала она спустя минуту. - Быть не может.
- Понимаете, у меня организм такой, - ответил Смирнов. - Я первую рюмку пива выпил в семнадцать лет. И еле на ногах стоял. То есть меня отвели домой. Мне чуть-чуть выпить - и я уже... готов. Поэтому и не пью. Зря вы меня споили...
Ирина всплеснула руками:
- Послушайте, да вы просто феноменальный тип! От крика в обморок падает, от одной рюмки пьянеет, не пьёт, не изменяет! Чем же ваша жена недовольна? Да она в таком случае просто мегера!
- Э-э нет, постойте! - замахал рукой Смирнов. - Кто вам сказал, что она недовольна? Она всем довольна. Но это меня и напрягает по полной программе... Лучше бы она меня грелкой по голове ударила. Всё очень сложно. Мы познакомились, когда я преподавал в институте - я, между прочим, преподавал! - а она у нас студенткой была... и она в меня влюбилась. Думала, что я гений.
- А вы оказались не гений?
- Жизнь этого ещё не подтвердила, - скромно ответил Смирнов. - Пока не подтвердила. И ей это обидно. Хотя она и не признаётся. Но я-то вижу! Я всё вижу. Я сижу высоко и гляжу далеко. Вот и вас вижу как... как облупленную.
Он приставил ко лбу козырьком ладонь, при этом ещё и сощурился. Так принц Гамлет смотрел на Офелию, когда изображал сумасшедшего. Ирина вновь не смогла удержаться от смеха.
- Что же вы во мне такого разглядели? - спросила она.
- Вы богатая дамочка, а меня, видимо, приняли за жиголо, - сказал он заплетающимся языком. - И споили меня нарочно. Наверное, ещё и клофелин в чай подсыпали. Хотите продать меня в турецкий бордель? Отдайте мне вашу одежду... Нет, не вашу, вашу оставьте себе, отдайте мою... Впрочем, могу уйти и в вашей... И считайте, что мы с вами не знакомы. Как вас, кстати, зовут?
- Ирина Александровна, - ответила Кленина, протягивая ему визитку.
Смирнов начал читать по слогам:
- «Фирма «Контакт», генеральный директор»! Ё-моё! Ну как же, конечно, как я сразу не догадался! А я Андрей Сергеевич Смирнов, специалист широкого профиля.
Он привстал, протягивая Ирине руку. Но чуть не свалился, ухватившись за столик. Фрукты посыпались на пол. Вместе с рюмками и графином. Гость упал на четвереньки, пытаясь собрать яблоки.
- Не трудитесь, - смеясь, сказала Ирина. - Лидушка подметёт.
- А... эта ваша напеёрсница... разврата?
- Слушайте, хватит меня оскорблять! Как мужчина вы меня абсолютно не интересуете.
- А вы меня - как женщина, - ответил с пола Смирнов. - Мы странно встретились и странно расстаёмся!.. И очень хорошо. Вам надо было ехать своей дорогой, а мне - своей. У нас разные тропы, понимаете? Воздушные потоки иные... орбиты... точки пересечения... и прочее...
Андрей продолжал бормотать, уютно устроившись на ковре, положив голову на уцелевший графин. А Ирина смотрела на него, подперев подбородок ладонью. И в глазах её больше не было смеха, а какая-то лёгкая грусть. Прошло ещё несколько минут, и Смирнов уснул. Вскоре раздался звонок в дверь. Пришла Лидушка, принесла выглаженную и высушенную одежду «специалиста широкого профиля».
- Ну как он? - спросила соседка-домработница.
- Оттаивает, - коротко отозвалась Ирина.
Выпроводив Лидушку, она ушла в комнату, сняла с дивана плед и укрыла им спящего Смирнова. Затем подошла к окну и долго смотрела на яркую, завораживающую луну.

0

5

Глава четвертая
РАБОЧИЕ БУДНИ ПЕРЕШЕЕВСКА

Очень ранним утром, ещё не было шести часов, по улицам Перешеевска бежал человек в отутюженном костюме. Бежал трусцой, как физкультурник, не глядя по сторонам. Он пересёк мост через Маковку и вскоре должен был достигнуть улицы Фельдмаршала Кутузова. Мостовые ещё не просохли после вчерашнего дождя, но по ним уже начинали ползать поливальные машины. Появились дворники с мётлами, проснулись бродячие собаки, зачирикали птички. Человек продолжал бежать, соображая, что он скажет своей жене на финише.
Это был Андрей Смирнов. Очнулся он в квартире Клениной полчаса назад. Вначале ничего не понял - где находится и почему лежит на полу? Да ещё завёрнут в плед. Потом сознание стало к нему быстро возвращаться. Вечер, остановка по требованию, дождь, красивая женщина в машине, эти хоромы, вино...
- Не пей вина, Гертруда! - сказал сам себе Смирнов, вскочив на ноги. На кресле он увидел свою одежду. Всё на месте, ничего не пропало. Бумажник в кармане. Андрей поспешно оделся, отшвырнув халат с рыбками в угол. А где же хозяйка? Очевидно, она и укрыла его пледом, а под голову положила атласную подушку. Заботливая... Но сейчас перед глазами Смирнова встало лицо его жены, Наташи. Оно осуждающе покачивалось, как воздушный шарик, потом исчезло.
- Милая, иду к тебе... - прошептал Смирнов, выходя в коридор.
Там он перепутал двери и попал в другую комнату, где горел ночник. На огромном ложе спала Ирина Кленина. Волосы её разметались по подушке, а из-под одеяла выглядывала симпатичная круглая коленка. Смирнов постоял несколько секунд, затем тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Пару минут спустя он уже спускался по лестнице...
Добежав до своей квартиры, Андрей тихонько вошёл в прихожую, разулся, посмотрел на себя в зеркало, отметив довольно бледный вид. И тут же увидел за спиной силуэт Наташи. Она появилась из комнаты, как призрак, в белой ночной сорочке, с распущенными волосами и тревожным блеском в глазах. Очевидно, она не спала всю ночь. Наташа всегда плохо переживала длительное отсутствие мужа. Хотя случалось это очень редко. У Смирнова защемило сердце, он повернулся к Наташе и сказал первое, что пришло на ум:
- Дождь уже кончился, а в соседнем подъезде дверь сломали. Беда с этими кодовыми замками... Наш тоже заедает.
Наташа молчала, словно ожидая услышать от него другие слова.
- Как принцессы? Как Джордж? - продолжил Андрей, делая шаг к жене.
- Ещё спят. Щенка я вчера покормила, - ответила она, отступая назад. Ей было обидно, но и немного стыдно за вчерашнее, ведь ссора началась практически из-за неё.
Андрей привлёк Наташу к себе и поцеловал. Она перестала сопротивляться, также обняв его. И всё как бы встало на свои места, они вновь были семьёй, единой и дружной. Лишь какая-то противная муха назойливо жужжала вокруг них. Будто напоминая о чём-то.
- Как мама? - спросила Наташа, заглядывая мужу в глаза.
- Нормально, - отозвался тот. - Здорова. Но вообще-то... я у неё не был.
- А я знаю, - тихо сказала она. - Я ей звонила поздно вечером.
- Беспокоилась за меня?
- Конечно. Где ты был?
Смирнов развёл руками. Ему нечего было сказать, а врать не хотелось. Не такие у них были отношения в семье, чтобы лгать друг другу.
- Не хочешь - не говори, - произнесла Наташа.
- Меня приютили, - коротко ответил Андрей. - Так... в одном доме.
- Старые знакомые?
- Скорее, вообще никакие. Вряд ли я их ещё когда-нибудь увижу. Ты не волнуйся, всё было нормально.
- Я и не волнуюсь. Ты ночевал у женщины?
- У генерального директора, - выкрутился Андрей. - Они пола не имеют, все эти директора, президенты...
Положение спас выскочивший из спальни щенок. Он стал лаять, прыгать возле Андрея и Наташи, проситься на руки. Смирнов упал на колени, схватил Джорджа и покатился с ним по полу. А тут из своей комнаты выбежали и девочки. Они включились в игру, начался гвалт, суматоха.
- Пойду готовить завтрак, - вздохнула Наташа.
За чаем, когда страсти немного поутихли, а разговор перекинулся совсем на другие темы, Андрей вдруг о чём-то задумался, а потом глубокомысленно изрёк:
- Как же шикарно живут некоторые особы, если бы ты только знала, Натуся. Нет, я не завидую, но это кажется мне несправедливым. Чем мы хуже других?
- А что ты предлагаешь? - спросила жена, рассеянно взглянув на него.
- У меня зреет план.
- Какой?
- Ограбить банк, - ответил Андрей, понизив голос.

В деловом центре Перешеевска, который занимал целый квартал, размещались почти все новообразованные фирмы, ассоциации, фонды, банки и страховые конторы этого города. Они лепились друг к другу, словно опята в лесу. Здесь жили в особом ритме, дышали одним воздухом, думали почти об одном и том же. Мужчины ходили в белых воротничках и галстуках, женщины в строгих костюмах. Секретарши были очаровательны и длинноноги, руководители предприятий решительны и по-спортивному злы. Птицы тут щебетали совсем иные песни, а собаки старались лишний раз не лаять, чтобы не нарушить сон разума. Словом, заповедный утолок, и только.
Фирма «Контакт» занимала несколько комнат на одном из этажей высотного здания. В офисе Клениной было всё, как и у других подобных организаций: современный интерьер в западном стиле, удобные столы с компьютерами, вертящиеся кресла на колёсиках, оргтехника, телефоны, факсы... Что ещё? Замечательный аквариум с рыбками, пальмы в кадках, но главное - непринуждённая атмосфера. Её создавала сама Кленина, которая была на работе не слишком строга, но и не мягка к сотрудникам, ценила инициативу, но не поощряла панибратства,- умела снять психологическое напряжение и направить энергию в нужном направлении. Её любили и уважали.
Кленина поднялась в свой офис в начале одиннадцатого. Об Андрее Смирнове, ночевавшем в её квартире, она уже успела позабыть. Ей вообще мастерски удавалось забывать обо всём лишнем и ненужном в её жизни. Она деловито прошлась по комбатам, полуулыбаясь, поздоровалась со своими молодыми сотрудниками, деловито щёлкающими по клавишам, дала ценные указания, кого-то похвалила, кому-то что-то посоветовала, помогла. А у одного рабочего места, пустого, постояла, сердито постучав пальцами но столу. Это место принадлежало некоему Макишеву, который в последнее время являлся головной болью Ирины.
- Так... - многозначительно произнесла Кленина, но больше ничего не добавила притихшим сотрудникам. Дисциплина в фирме «Контакт» стояла на одном из первых мест.
- Вот вам тест на сообразительность, - сказала Ирина, обращаясь ко всем своим сотрудника сразу - их было пять человек. - Кто может мне аргументированно солгать за Макишева, почему он отсутствует? Так, чтобы я поверила.
- Именно солгать? - спросил самый пожилой из них, Герберт Иванович, по прозвищу Профессор.
- Ну, выдумать. Как в школе, когда ученик опаздывает на урок.
Сотрудники переглянулись, повеселели.
- Что ж, - сказал Профессор. - Если бы я был на месте Макишева, я вообще не стал бы перед вами оправдываться, Ирина Александровна, а просто позвонил бы час назад в милицию и сообщил, что в здании заложена бомба. Нас бы всех стали эвакуировать и в суматохе никто бы моего отсутствия не заметил.
- Хорошо, Герберт Иванович, - кивнула Кленина. - На четыре с плюсом. Макишеву эта идея не пришла бы в голову. Вы, Стульев?
- О, я придумал бы такую версию, - вскочил энергичный молодой человек с усиками. Ранним утром прорвало водопровод, и я ждал слесаря, вот и опоздал.
- Слабовато, - поморщилась Кленина. - Еле на троечку тянете. Что скажете вы, Пантелеев?
Строгий полный брюнет посмотрел в окно, скучным голосом произнёс:
- Тёща приехала из Мариуполя. И ей на голову случайно упали антресоли.
- Смешно, но оправдание неудачное, - улыбнулась Кленина. - Анечка?
Миловидная девушка выпалила разом:
- Заболел, сердечный приступ, вызвали «скорую помощь», сделали укол...
Кленина покачала головой, посмотрела на последнего сотрудника, Серёжу. Тот смущённо кашлянул:
- Я бы пришёл с цветами, подарил их вам и сказал бы, что разыскивал букет по всему городу.
- А смысл? - спросила Кленина.
- А просто так, - мотнул головой Серёжа. Ему было всего девятнадцать лет, и все знали, что он безумно влюблён в Ирину Александровну. Почти как Пьеро в Мальвину.
- Не подлизывайтесь, - сказала Кленина. - Что ж, подождём самого Макишева, послушаем, что он расскажет. Всё, урок окончен, теперь за работу.
Ирина Александровна прошла в приёмную, где на телефоне висел её секретарь Димочка. Мужчины-руководители держат возле себя миловидных секретарш, женщины, облечённые властью, - секретутов. Это было странное облакообразное существо, почти без пола, с румяными щёчками, льняными волосами и глазами небесной синевы. Говорил он тонким, манерным голоском, всё время слащаво улыбался, кокетливо отставлял в сторону мизинчик. Но за его ангелоподобной внешностью скрывался вздорный характер. К тому же он считал, что все люди, мужчины и женщины, непременно в него влюблены.
- Димочка, я просила вас не вести в служебное время личных разговоров, - строго произнесла Кленина, открывая дверь в свой кабинет.
- А я и не веду! - тотчас же обиделся секретут.
- Появится Макишев - пригласите его ко мне.
- Я его караулить должен?
- Не хами, Димочка, уволю, - пригрозила Кленина.
- А кто вам будет кофе варить? Лучше меня никто не умеет, - нагло отвечал секретут. Это было правдой, кофе он заваривал мастерски, и вообще - умел сервировать стол и оказывать прочие мелкие услуги. Может быть, именно за это Кленина его и держала.
Едва за Ириной Александровной закрылась дверь в кабинет, как Димочка тотчас же стал крутить диск телефона. При этом он поводил плечиком, пофыркивал и успевал глядеть на себя в зеркальце.
- Стасик? - спросил он, дозвонившись. - Извини, нас прервали, моя мегера пришла. Представляешь, она мне такие намеки делает! Со стула рухнешь. Дело ясное, женщина она разведённая, одинокая, но... не в моём вкусе. Нет, я бы ей отдался, но не сразу, пусть ещё побегает за мной. А впрочем, я могу и в суд подать на её сексуальные домогательства! Демократия у нас или нет? Но замуж за неё не пойду... Ни-ни, даже не уговаривай...
Вот так начался обычный рабочий день в фирме «Контакт».

В школе № 13 также шли обычные учебные занятия. Наташа Смирнова вела урок в четвёртом классе. В сравнении с Ириной Клениной ей было гораздо проще руководить оравой мальчишек и девчонок, сидящих, ёрзающих и носящихся по комнате, задающих множество вопросов и толкающих друг друга локтями. Она тоже любила дисциплину, умела наводить порядок и была в меру строга, а в меру ласкова, не позволяя ученикам слишком уж распускаться. Как опытный педагог, она знала: чуть дашь слабину, и дети перестанут тебя слушаться, сядут на голову. Когда надо Наташа могла прикрикнуть, а когда и промолчать, но даже её молчание было столь весомо, что провинившийся сорванец вытягивался в струнку. Её, словом, уважали и ученики, и весь педагогический коллектив школы № 13. Особенно один человек, Саша Сахаров, физкультурник. Когда Наташа по какой-то надобности спускалась в спортивный зал, то он просто таял от радости, глядел на неё восторженными глазами и старался услужить чем только мог.
Вообще-то Саша Сахаров, высокий, атлетичный блондин, двадцати пяти лет от роду, был большим бабником. Слава покорителя женских сердец бежала впереди него. Он не был женат, не читал книг, не пил вина и не задумывался о смысле жизни, считая, что думать много вообще вредно, лучше просто жить и наслаждаться здоровьем, молодостью и отпущенным тебе временем. По-своему, он был добродушным и весёлым человеком, как сказали бы древние греки - эпикурейцем. К Наташе Смирновой Саша Сахаров подкатывался давно, но всё безуспешно. Однако надежды он не оставлял, не в его это было правилах. Вот и сейчас, встретив Наташу на перемене в коридоре, он обратился к ней с улыбкой на устах:
- Скоро сентябрь кончится, уже грибы, ягоды. Вы любите, Наташа, проснуться утром в лесу, в палатке, а птицы в ветвях щебечут, а на листьях роса, а где-то журчит родник и... и... хорошо, а?
- Хорошо, - меланхолически отметила Наташа. Она думала о другом. О муже. А Сашу она вообще не воспринимала всерьёз.
- Красота ведь, - продолжил тем временем физкультурник. - А давайте махнём как-нибудь в лес? К устью Маковки. Палатку я обеспечу. Можно так, можно с ночёвкой.
- С классом? - спросила Наташа. - Это идея. Я поговорю с директором. Турпоход нужен.
- Зачем же турпоход? - горячился Саша. - Без сопливых обойдёмся. Нет, с детишками в другой раз пойдём. А пока мы одни, вдвоём, как бы на разведку. Тропы выведать. Вам на свежий воздух нужно. У вас вид бледный. Вы измучились. О чём только ваш муж думает?
- Обо мне, - ответила Наташа.
- Как же! Я чувствую, что у вас как-то на сердце несладко. Что случилось?
-  Да всё в порядке, Саша.
- А почему глаза грустные? - допытывался физкультурник.
- Это я так... спала плохо.
- Спать надо много. Не менее двенадцати часов в сутки. Вот в палатке и выспитесь.
Наташа как-то механически кивнула головой. Она почти не слышала слов Сахарова. Тот посчитал дело решённым и взял её за руку.
- Когда отправимся? - спросил он, глядя ей в глаза.
- Саша, ну что вы, в самом деле? - очнулась Наташа и вырвала свою руку. - Оставьте меня. Как вам не стыдно.
Она пошла по коридору, зазвенел звонок.
- Не оставлю, - проговорил ей вслед Саша.

У Андрея Смирнова рабочий день начался с обхода заказчиков. Когда он сказал Ирине Клениной, что является специалистом широкого профиля, то лишь слегка погрешил против истины. Он действительно был классным мастером по ремонту всяческой аппаратуры и оргтехники. Мозги у него были устроены таким образом, что достаточно ему было посмотреть на сломанную вещь, и он как бы видел её насквозь. Словно рентген. Покопавшись в аппаратуре минут десять - максимум полчаса, он возвращал её заказчику целёхонькой и исправной. У Смирнова даже была своя клиентура, но часто он давал объявление в газете или наклеивал листочки со своим адресом и предложением услуг на телеграфных столбах. Без дела сидеть не приходилось. Конечно, это была не та работа, о которой он мечтал всю жизнь. Нет, судьба отпустила ему гораздо больше дарований. Но часто бывает так, что человек никак не может попасть на своё место, промахивается, скачет, как баскетбольный мяч по площадке, вылетает в аут, а в корзину - никак. Смирнов когда-то преподавал в институте, потом работал в одной солидной конторе, был там на хорошем счету, но... не сложились отношения с начальством. Как не сложились? Дело в том, что Смирнов не умел интриговать, а зависть сослуживцев была настолько сильна, что его обвинили во всех смертных грехах, а потом и вовсе выперли вон. С тех пор, обидевшись на государственный сектор, Смирнов перешёл в частный, индивидуальный. Но всё равно, даже реанимируя чужую аппаратуру, он ждал, ждал своего часа, того времени, когда судьба непременно повернётся к нему лицом. Впрочем, он особенно никуда не торопился...
Третьим по счёту заказчиком в этот день оказался необычайной толщины мужчина со стриженой головой. Он открыл дверь, впустил Смирнова и с ходу произнёс:
- Пиво будешь? Пей! - и тотчас же сунул в руку Андрея бутылку.
- Я не пью, - усмехнулся Смирнов, возвращая бутылку хозяину.
- Зря, - обиделся тот. - Пиво отменное - «Толстяк», с ним время летит незаметно. А мне без пива нельзя, у меня после ранения в голову обмен веществ нарушен. Врачи в нейрохирургии посоветовали выпивать в день по дюжине бутылок. Меня Жора зовут. А тебя?
- Андрей.
- Это ты, что ли, мастер по этим... компьютерам?
- Я. Куда пройти?
- Погоди, успеешь. Не хочешь пива, может, водки вмажем?
- Нет, я на работе.
- Ну, ты, братан, даёшь! - Жора захохотал. - От дармовой водки отказываешься! Больной, что ли?
- Здоров я, только у меня времени мало, - смущённо сказал Смирнов.
- А у кого его много? Мне вот сегодня тоже надо... одно дельце обтяпать. И неужели я попрусь на него трезвым?
- Не знаю, вам виднее.
- Вот именно, виднее. Ладно, проходи в комнату.
Смирнов оказался возле компьютера, включил, начал прикидывать, что к чему. Не работал принтер. Толстяк сидел за его спиной, пил пиво и бубнил:
- Я в вашем городе недавно, полгода всего, но мне здесь нравится. Край застенчивых идиотов. Вот и ты из таких же, сразу чувствуется. Ты, братан, не обижайся, я и сам идиот, с рождения, но деньги делать умею.
- Поздравляю, - кивнул ему Андрей.
- Девушки мне у вас в Перешеевске нравятся, - продолжал Жора. - Красавицы все как на подбор. Встретил тут одну вчера вечером: вот заноза, глазищи - во! - как блюдца, шатенка, длинноногая, на «вольво» ездит. Крутую из себя строит. Ничего, я уж её пообломаю. Найду, непременно найду.
- Найдёте, - согласился Андрей, копаясь в принтере.
- Я её в бараний рог согну!
- Согнёте.
- Слышь, а может, протвешка выпьешь? Или хоть джина?
Смирнов не ответил. Он вставил лист, принтер заработал.
- Всё, - сказал Андрей. - Сделано.
- Ух, ты! - обрадовался Жора. - Ты мастер. Быстро-то как. Мне вообще-то этот компьютер по фигу, но он боссу нужен. Мы с боссом у вас в Перешеевске одно грандиозное дело задумали. Мэра менять будем, сечёшь?
- Секу, - скромно сказал Смирнов.
- Нет, всё законно, на перевыборах, как полагается. Хотя я бы его просто в расход пустил. Но босс - голова! - он ещё дальше меня видит. Так что, братан, будет у вас в Перешеевске скоро новый хозяин.
- Мне всё равно.
- А сколько я тебе должен?
Жора порылся в карманах и протянул Андрею пятидесятидолларовую купюру.
- Это много, - замялся Смирнов.
- Бери, бери! - сказал Жора. - Ты мне ещё пригодишься. Адрес оставь.

Отредактировано juliana8604 (13.02.2019 22:34)

0

6

Глава пятая
ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙДЁШЬ

В ближайшее время в городе должны были состояться выборы главы местной администрации, попросту говоря - мэра Перешеевска. Это кресло до сих пор занимал Семён Васильевич Лоботрясов, бессменный руководитель, умевший держаться на плаву при всех режимах, опытный аппаратчик и демагог. Его называли Кощеем Бессмертным, поскольку никто не верил, что он когда-нибудь сможет уйти на пенсию, не то что в мир иной... Да и выглядел Семён Васильевич подобающе прозвищу - маленький, лысый, сморщенный, как мумия, но с ясными изумрудными глазёнками. Ум у него был цепкий, хотя Лоботрясову в прошлом году минуло семьдесят. И он надеялся просидеть в кресле мэра ещё один срок. Но претендентов на это заветное место хватало.
Кроме Лоботрясова, баллотировалось ещё с дюжину человек. Три бизнесмена, два пенсионера, один безработный, какая-то докторша, и несколько заезжих варягов. Уже с марта в городе началась тихая предвыборная кампания, которая постепенно всё разрасталась. Естественно, пошёл в ход и чёрный пиар, занесённый на берега Маковки модным поветрием. Борьба компроматов и всякое там такое. В почтовые ящики бросались листовки, автобусные остановки пестрели плакатами. С экранов на перешеевцев обрушились громкие обещания кандидатов, их клятвенные заверения в кристальной честности и бескорыстии, чудодейственные экономические программы. Но раскачать народные массы было чрезвычайно трудно. Многие давно не верили никаким лозунгам, а к предстоящим выборам относились с покорной снисходительностью, как к неизбежному осеннему заболеванию гриппом. Не был исключением и Андрей Смирнов. А вот Ирина Кленина, напротив, активно подключила свою фирму «Контакт» к избирательному процессу. Да иначе и не могло быть, поскольку её работа была напрямую связана с информацией.
В этот день она как раз разговаривала по телефону с одним из кандидатов в мэры:
- ...Поскольку деньги на наш счёт так и не поступили, ни на прошлой неделе, ни на этой, мы не сможем больше оказывать вам информационную поддержку. Нет, не уговаривайте меня, это бесполезно, задаром работать никто не будет. Кормить меня обещаниями тоже не нужно... Могу дать вам ещё только два дня. И не надо меня пугать!
Ирина положила трубку. Она была восхитительна, когда сердилась! Глаза горели, а в рыжих волосах, казалось, посверкивали искры. Женшина-вамп, словом! Вызвав к себе Пантелеева, который в её офисе был что-то вроде начальника контрразведки и умел собирать нужную информацию, она передала ему листок бумаги.
- Здесь номер «джипа-чероки», - сказала Кленина. - Пока ничего существенного, но мне хотелось бы знать о владельце этой машины всё. На всякий случай.
Пантелеев никогда не задавал лишних вопросов, взял листок и удалился. В кабинет заглянул Димочка.
- Пришёл Макишев! - с каким-то злорадством произнёс он.
- Зови!
У Димочки были причины так злорадствовать: Макишев пришёл на работу небритый, помятый, с воспалёнными глазами - и сразу же стал пить из графина холодную воду. Герберт Иванович, глядя на него, сочувственно покачивал головой. Анечка деликатно молчала. Стульев подмигнул, Серёжа предложил сбегать за пивом. Но Макишев, отказавшись, смело пошёл к пантере в клетку. Там он по-свойски сел в кресло у стола Клениной и отвёл взгляд в сторону.
- В чём дело, Лёнечка? - спросила озабоченно Ирина. - Дома что-нибудь? Вид у тебя какой-то несвежий...
- Я просто вчера напился, - честно признался Макишев. - И, естественно, проспал.
- Вон оно что! А мы-то тут с утра гадали - и так, и этак прикидывали... Не упал ли ему горшок на голову... Н-да.
Она нахмурилась и замолчала. Побарабанила пальцами по столу.
- Когда ты так молчишь, мне становится ещё хуже, - сказал Макишев. - Лучше заори на меня.
- Кричать не буду, - ответила Ирина. - Что с тобой происходит? Зачем пьёшь? Себя мучаешь, жену... Соня мне жаловалась.
- Соня её беспокоит! - зло произнёс Макишев. - Вот вышла бы ты за меня замуж, когда я предлагал - никого бы не мучил.
- Значит... дело во мне?
- А то ты не знаешь! Конечно. Первая любовь, как говорят малайцы, не ржавеет. Только дорожает.
- Глупости, Лёня! - решительно сказала Ирина. - Давно пора забыть. Это было в школе, сто лет назад.
- Сто лет одиночества, - отозвался Макишев. - Сто лет я тебя люблю. Не так, как наш юный Серёжа. Или твой бывший муж Кленин. А... с погружением во тьму.
- Любовь - свет, а не тьма.
- Для меня хуже мрака. Как заноза в сердце. Это ты, Ира, заноза. Тебя все любят, а ты - никого. Ты можешь только притворяться.
Кленина с раздражением бросила на стол авторучку.
- Ругаться пришёл? - сказала она. - Ты что, ещё не проспался? У нас фирма, здесь работать надо, а не распускать сопли. Пойми, ты пагубно влияешь на сотрудников. Все всё видят и знают, ты мой бывший одноклассник, но это не даёт тебе права пользоваться нашей прежней дружбой.
- Когда-то эта дружба называлась иначе - любовью, - упрямо сказал Макишев.
- Опять он за своё! Несносный. Да ещё и с похмельным синдромом.
- Мне нравится, когда ты ругаешься. У тебя в это время аж волосы горят.
- Лёня, предупреждаю в последний раз. В конце концов, я буду вынуждена тебя уволить.
- А я бы на твоём месте так и сделал, - кивнул Макишев. Он сложил на груди руки, как Цезарь, готовящийся принять смерть. В его опухшем лице было что-то очень благородное, княжеское. И безысходное. Ирина вздохнула.
- Сегодня мы продолжим переговоры с Максом фон Зюдендорфом, - сказала она. - Ты должен быть в форме. Немец решил инвестировать большую сумму в информационное пространство Перешеевска, а это не шутка. Сам знаешь, сколько желающих перехватить контракт. Хотя бы мой бывший муж.
- Муж объелся груш, - усмехнулся Макишев. - У него ничего не получится. Ты победишь. Ты всегда побеждаешь. И это твоя беда.
- Ну как с тобой говорить? Иди, Лёня, иди работай.
Макишев встал, направился к двери. Там он немного постоял, обернулся и произнёс:
- Я скажу Герберту Ивановичу и остальным, что ты на меня кричала, топала ногами и грозила наложить штрафные санкции. Надо же поддерживать твою репутацию справедливой, но строгой хозяйки.
Ирина махнула на него рукой и погрузилась в бумаги. Сейчас её больше, всего интересовал Макс фон Зюдендорф и их совместный проект с теле- и радиокоммуникациями. Апробация проекта могла бы пройти как раз на предстоящих выборах. Но по некоторым сведениям, которые ей предоставил Пантелеев, её бывший муж Сергей Кленин, владеющий своей информационной фирмой, намерен перейти ей дорогу, он тоже начал переговоры с Максом фон Зюдендорфом. Сейчас требовались решительные действия. Работу Ирины прервал зуммер на столе. Раздался голос Димочки:
- Ирина Александровна, вам муж звонит. Соединять?
«Лёгок на помине», - подумала Кленина и ответила:
- Бывший муж, Димочка, запомните это. Давай.
С Сергеем Ирина развелась без особого напряжения чувств, но вот ребёнка они до сих пор поделить не могут. Обе стороны из всех сил старались заполучить сына к себе. Сейчас мальчик жил у матери Ирины, в загородном доме. Но Кленин настойчиво требовал его к себе. Это был видный мужчина, слегка седеющий, с холодным блеском в глазах, хорошо известный в деловых и коммерческих кругах Перешеевска. Друзей у него почти не было, но коллеги и партнёры по бизнесу называли его Волком. Сейчас он ехал в своём шикарном «мерседесе» по одной из улиц города, держал возле уха мобильный телефон, а рядом сидела платиновая блондинка однозначной наружности.
- Ну что? - спросила Ирина. - Говори скорее, у меня мало времени.
- У тебя его никогда не было, - отозвался Кле¬нин. - Вопрос только один: где мой сын?
- Мой сын, - поправила Ирина. - Где ему и положено быть. У бабушки.
- Вы с ней сговорились прятать его от меня?
- Вовсе нет. С чего ты взял?
- Я был в загородном доме. Там никого нет. Никто не открывает.
- Значит, спят. Или пошли гулять. Мало ли что.
- Нет, твоя мать мне нарочно не открывает. Не допускает меня к Степашке.
- Ерунда!
- Ирина, нам давно пора встретиться и обсудить ситуацию. Я хочу, чтобы ребёнок жил у меня.
- Это невозможно. Я мать. Суд был на моей стороне.
- Если ты мать, то почему Степашка живёт не у тебя, а у бабушки? Что, снова времени не хватает?
- Там ему пока лучше, на свежем воздухе. И он ведь не всегда у неё. Мама сумеет его хорошо воспитать, у неё большой опыт.
- Как она тебя воспитала, уже видно. Короче, я требую...
- У меня нельзя ничего требовать, - отрезала Ирина. - Заруби это у себя на носу. Иначе я приму меры.
Она резко повесила трубку и нажала кнопку селектора:
- Димочка, для бывшего мужа меня больше нет.
- Яволь, мон женераль! - нахально отозвался секретут.
- Совсем распустились, - проворчала Ирина, вновь углубляясь в бумаги.

Прошли сутки... Ничего в Перешеевске вроде бы не изменилось, но какие-то внутренние механизмы, пружинки, колёсики, соединяющие невидимыми ни¬тями героев нашей истории, уже пришли в движение, набирали обороты. Судьба настойчиво стучалась в двери, и запереться от неё было нельзя. Ирина, Андрей, Наташа, Кленин, Жора, Макишев, даже Лоботрясов и Макс фон Зюдендорф постепенно втягивались в водоворот событий, ещё не ведая, что их ждёт впереди. Шекспировские ли страсти или кукольный фарс на ярмарке, что, впрочем, не столь уж и далеко друг от друга. Остаётся лишь внимательно следить за ними.

В шестом часу вечера Ирина Кленина покинула свой офис и, выйдя на улицу, направилась к автостоянке. Как всегда, она выглядела деловито, прелестно и слегка озабоченно. На ней было яркое красное платье и туфельки на высоком каблуке. В глазах какой-то охотничий блеск. Видимо, она «взяла след» и куда-то торопилась. Подойдя к «вольво», Ирина невольно оглянулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Возле «джипа-чероки» каменной глыбой стоял Жора и, улыбаясь, манил её пальцем.
- Привет! - громко сказал он. - Вот я тебя и нашёл, радость моя.
- Мы на брудершафт не пили, - ответила ему Ирина.
- В чём дело, выпьем! У меня в багажнике ящик шампанского. Хоть прямо сейчас.
- Чего тебе нужно? - Ирина достала ключи от своей машины.
- Ты мне нужна, ласточка, ты! - отозвался Жора. - Я сразу понял, что ты женщина высокого полёта. Скажу больше: ты достойна меня.
- Правда?
- Клянусь. Ты умна и прекрасна, а я только таких и люблю. На остальных у меня организм не реагирует.
- После ранения в голову?
- Ага! - Жора засмеялся. - Жизнь коротка, Ириша. Не успеешь оглянуться - и ты уже либо в тюрьме, либо в доме престарелых. Надо успеть схватить всё, что тебе попалось под руку. Взять и сжевать. А потом или проглотить, или выплюнуть.
- Смотри не подавись, - заметила Ирина.
- Я гвозди перевариваю. Ириша, я знаю, ты в разводе и в поиске. Ты ищешь настоящего мужчину. Не надо, не суетись: ты уже нашла. Вот он, перед тобой.
- Очень много мяса.
- А у тебя что сегодня, рыбный день? Знай, кошечка, что я великолепный любовник. Я весёлый и нежадный, давай дружить? Мне плевать, что ты генеральный директор фирмы «Контакт», для меня ты просто красивая женщина.
- Да не про твою честь, - сказала Ирина. - Вот что, Жора, благодарю тебя за откровенность. Ты умеешь собирать информацию, спора нет. Но, голубчик, я тоже не последняя в этой сфере деятельности. Это вообще моя профессия, тебе не повезло. Так что я тоже о тебе многое знаю, господин Георгий Иванович Кобзарь, дважды судимый, без определённых занятий, помощник депутата Геворкяна, он же владелец сети пунктов приёма цветных металлов и, естественно, жулик. Да, чуть не забыла, сейчас активно занимаешься избирательной кампанией. Что, своего мэра хотите посадить в Перешеевске?
- Сажают, Ириша, на нары, - уважительно ответил Жора. - Молодец, хвалю! Лишний раз убеждаюсь, что ты само совершенство. Самостоятельная, гордая. Такие не сразу в любви признаются. Но ты мне признаешься, это решено.
Кленина посмотрела на него с некоторым сожалением, как на больного.
- Прощай, Жора! - сказала она, садясь в свою машину.
- До скорого свидания, Ириша! - крикнул ей тот. - Я от тебя не отстану. Я не привык себе отказывать ни в чём, извини уж!
- Ничего, привыкнешь! - бросила она в ответ.
«Вольво» выехал с автостоянки.

Когда из контор и офисов Перешеевска деловой люд потянулся в свои квартиры, Андрей Смирнов чистил на кухне картошку. В переднике, руки по локоть засучены, настроение почему-то преотличное. Наташа тут же за столом проверяла, как всегда, школьные тетрадки. Девочки играли в комнате в какую-то компьютерную игру, а пёсик Джордж развлекался со своим хвостом. Семейную идиллию нарушал лишь голос мэра Лоботрясова из телевизора, он вещал о невыразимых бедах, которые непременно свалятся на город, если его не изберут вновь.
- Выключи ты эту старую поганку, - посоветовал жене Андрей.
- Зачем? Пусть талдычит, я к нему как-то привыкла, - ответила Наташа. - Знаешь такую индийскую притчу? Сидел брамин у дороги, весь облепленный мухами. Мимо шли двое странников. Один из них пожалел брамина, стал сгонять с его тела мух. «Что ты делаешь? - говорит другой. - Прилетят новые, ещё злее кусать будут, а эти уже насытились». Так и с выборами. Вот придёт сейчас другой мэр вместо Лоботрясова - сколько ещё кровушки попьёт, ты задумывался?
- А мне кажется, что смена власти в нашем городке не повредит, - сказал муж. - Кстати, сегодня мне звонил один смешной человек, Жорой его зовут, я ему компьютер чинил. Предлагает работу.
- Какую?
- Я так толком и не понял, но что-то связанное с выборами. С пиаром, с избирательными технологиями. Надо бы завтра встретиться.
- Смотри, ты у меня такой беспечный, ещё втянут в какую-нибудь историю, - забеспокоилась Наташа. - Лучше не суйся никуда.
- Прятать голову в песок, как страус, тоже не годится, - ответил Андрей. - Ты не бойся, я разберусь, что к чему.
Наташа захлопнула последнюю тетрадку, потянулась.
- Господи, наконец-то учебный год заканчивается, я так жду каникул, - сказала она. - В деревню бы съездить, к матери...
- Можно, - сказал Андрей. - Но там же с тоски умрёшь.
- А на Чёрное море слабо?
- Хоть на Канары, были бы деньги.
- Опять эти проклятые деньги, - застонала Ната¬ша. - Как они мне надоели! Надо девочек одевать, я сама себе сто лет ничего не покупала... А на еду, а за квартиру платить? Ты не думай, я тебя не упрекаю...
Но Андрей перестал чистить картошку, спина его напряглась.
- Мне самой стыдно, - продолжила Наташа.- Но меня иногда угнетает наша бедность. Я иногда срываюсь, но... это так унизительно. Боюсь, я больше не выдержу.
- Погоди, скоро я что-нибудь придумаю, - ободрил её Андрей. - Или банк ограблю, или... задушу какую-нибудь богатую старушку.
- Не надо, - улыбнулась Наташа. - Старушка тут ни при чём. А вот сегодня я шла по улице, переходила дорогу - и вдруг машина промчалась, иномарка. Чуть не по ногам. А за рулём такая дамочка сидит... Ничем не лучше меня, тоже молодая.
- А машина какого цвета? - насторожился Андрей. - Какой марки? Не «вольво»?
- Не помню. А что?
- Да нет, ничего. Ты обиделась на неё, что ли?
- Хуже! - вздохнула Наташа. - Я ей позавидовала.
- Ну и напрасно!
Андрей встал, обнял жену за плечи.
- Давай рассуждать так, - сказал он. - Ты ведь ничего о ней не знаешь. А может быть, у неё муж - наркоман со стажем, а ребёнка, скажем, бандиты похитили и требуют выкуп? А может быть, она вообще валютная проститутка и болеет СПИДом. Или, несмотря на красоту и машину, её бросил любимый человек? Чему тут завидовать? Глупо. Это пусть она тебе завидует. Ты честная женщина, у тебя благородная профессия, любящий муж и дети. И Джордж. У нас счастливая семья. Сейчас вот натрескаемся картошечки с селёдочкой, попьём чаю, а потом выйдем погулять перед сном. И в постельку. И нам приснятся такие замечательные сны!
- Ты, как всегда, прав, - сказала Наташа, приласкавшись к мужу. - Это хорошо, что ты у меня такой спокойный и радостный. Только... никогда не бросай меня. Я этого не переживу.
- Вот ещё новость! - воскликнул Андрей. - Что это ещё за мысли такие тебе в голову лезут? Ты и я - одно целое.
- Просто... у меня какое-то нехорошее предчувствие.
Наташа поднялась, подошла к окну. Андрей встал рядом. Внизу была видна автобусная остановка. Та самая, по требованию. Возле неё медленно затормозила какая-то иномарка. Кажется, это был «вольво». Открылась дверца, выглянула женская головка.
- Смотри, какой чудесный вид, - произнёс Андрей. - Много света, воздуха! Живи и радуйся. Был бы я художником, нарисовал бы твой портрет на фоне тех замечательных лип.
- Лучше на фоне вон той иномарки, - сказала Наташа.
- Да плюнь ты на неё, - посоветовал муж. Он перегнулся через подоконник и действительно плюнул вниз. - Вот так.
«Вольво» между тем проехал чуть дальше и снова остановился. Словно в каких-то поисках. Отсюда было плохо видно, но женщина в машине достала мобильный телефон, начала набирать номер.
- Давай ужин готовить? - предложил Андрей.
- Пора, - согласилась Наташа. - Действительно, что это мне взбрело в голову? Какие-то детские страхи, тревоги... Мы ведь с тобой никогда не расстанемся?
- Никогда, - кивнул Андрей. - Сегодня уж по крайней мере - точно.
В это время в коридоре зазвонил телефон. Как-то особенно протяжно и противно. Смирновы переглянулись. Джордж залаял.
- Кто бы это мог быть? - глубокомысленно изрёк Андрей.

0

7

Глава шестая
«ВШИВЫЙ БОМОНД»

В «вольво», под окнами квартиры Смирновых, находилась именно Ирина Кленина. Она же и звонила по мобильному телефону.
- Здравствуйте, Андрей Сергеевич!..
Молчание. Ирина подумала, что сейчас положат трубку, поэтому быстро продолжила:
- Это я, та женщина, которая вас сначала вымочила, а потом высушила и отутюжила. Вы у меня ночевали, помните?
- Помню, - отозвался Смирнов. - Добрый вечер.
- У меня к вам просьба. Сможете мне помочь?
- Да. А в чём дело?
- У вас вечер свободен?
Андрей посмотрел на стоявшую рядом жену, пожал плечами:
- Вообще-то... в принципе... если срочно...
- Скажите своей супруге, что надо срочно отремонтировать один компьютер, - наставляла его Кленина. - Вот у вас и будет алиби.
- Хорошо.
- Через десять минут я вас жду. На том же месте. У остановки по требованию. Форма одежды парадная.
- А...
Ирина не дала ему договорить, отключила мобильник. Андрей растерянно поглядел на свою жену, виновато улыбнулся.
- Вызывают, - коротко сказал он. - Срочный ремонт оргтехники.
- Если надо - иди, - вздохнула Наташа. - Это твоя работа.
- Увы! Ужинайте без меня...
Смирнов поцеловал жену в щёчку, быстро переоделся и спустился вниз. Кленина ждала его в «вольво». Распахнув дверцу, критически осмотрела костюм.
- А другого нет? - спросила она.
- Чем же этот плох? - сконфузился Смирнов. - И вообще, при чём здесь костюм?
- Объясню по дороге.
Машина рванулась с места, Андрей уселся поудобнее. На душе у него слегка поскрёбывали кошки. Он впервые обманул жену и сам бы не смог ответить, зачем это сделал. Неужели ради этой зеленоглазой красавицы? Нет, вряд ли. Просто ему было любопытно.
- Понимаете, меня пригласили на одно светское мероприятие, - сказала Кленина. - Это открытие выставки местного художника, Савоськина. Слышали о таком?
- Конечно, - кивнул Смирнов. - Он расписывал Дворец культуры. Матёрый талантище.
- Никакого там особого таланта нет, - усмехнулась Кленина. - Так, мазня на постном масле. Но выставка - только повод. Соберётся весь наш вшивый перешеевский бомонд, но, в общем-то, нужные люди. Мэр Лоботрясов будет. Начальник милиции. Главный режиссёр театра. Главный санэпидемврач. Писатель Куручуев. Другие кролики и удавы. Словом, я обязана там быть. Мне даже по работе положено, поскольку я занимаюсь информацией. Я всегда ходила на такие сборища одна, а в этот раз вдруг захотелось с кем-нибудь. Вот с вами, например. Потому что надоели всякие взгляды, разговорчики за спиной... Приду с новым человеком, скажу, что жених, - и пусть они от меня навсегда отстанут!
- Гм... - в растерянности произнёс Смирнов. «Жених»... Какой же я жених? У меня двое детей.
- Бывает, - сочувственно сказала Кленина. - Впрочем, в этом костюме вы на жениха совсем не похожи. Придётся нам заехать по дороге в один магазинчик. Сменим фасон.
- Не надо мне ничего менять, - возразил Смирнов.
- Надо, Андре, надо.
- А почему вы вообще меня выбрали на эту роль? Разве не было более подходящей кандидатуры?
- Если честно, то я позвонила одному старому товарищу, - ответила Ирина. - И так же, как вас, спросила: сможешь помочь? А он мне: в чём дело? И я раздумала.
- Почему?
- Потому что настоящий мужчина на просьбу женщины о помощи сначала говорит «да», а уж потом спрашивает, в чём дело. Вы ответили именно в этой последовательности.
- Разве? - удивился Смирнов. - Я и не заметил. Значит, я настоящий мужчина?
- Настоящий, настоящий, - уверила его Ирина.
- Очень приятно слышать. Вообще-то ещё Хемингуэй сказал, что у настоящих мужчин рождаются только девочки. Так что действительно, подхожу по всем параметрам.
- Только не заноситесь, - усмехнулась Ирина, останавливая машину возле магазина «Мужская модная одежда». Этот магазин считался лучшим в городе, здесь человек мог одеться с головы до ног. И даже на рога нацепить шляпу.
Кленина и Смирнов прошли в салон, где к ним тотчас же услужливо подошёл старший менеджер, причём безошибочно определил главного в этой паре - Ирину.
- Мадам, - произнёс он ласково, - чем могу помочь?
- Мадемуазель, - поправила Кленина и кивнула на Смирнова: - Вот эту фактуру надо оживить, подобрать всё самое необходимое.
- Извольте, - сказал менеджер. - На какую сумму будем ориентироваться?
- Ориентироваться будем не на сумму, а на качество одежды, - ответила Ирина -  и спустя минуту, Смирнова под тихо льющуюся в салоне музыку увели куда-то за ширмы.
Кленина уселась в кресло, взяла со столика журналы, стала листать. В продолжение получаса менеджер несколько раз выводил Смирнова из-за ширм и предъявлял Ирине, словно тот был ходячим манекеном. Она делала ценные замечания по поводу рубашки, пиджака или галстука, и Смирнова уводили обратно. Наконец, при последнем осмотре, Кленина одобрительно покачала головой.
- Годится, - лаконично сказала она. - Почти к посольскому приёму.
- Я чувствую себя невероятно глупо, - откликнулся Смирнов.
- Это пройдёт с возрастом, - утешила его Кленина, рассчитываясь с менеджером.
- С вами приятно иметь дело, - сказал тот, провожая пару до дверей магазина. На выходе он передал Смирнову свёрток с упакованным старым костюмом.
- Дайте сюда! - отобрала свёрток Ирина. И, спускаясь со ступенек, бросила его в урну.
- Вы что?! - воскликнул Смирнов, порываясь достать свёрток обратно. - Ему же и пяти лет ещё нет!
- И больше не будет, - ответила Ирина, уводя Андрея к машине. - Осчастливим какого-нибудь бомжа.
- Но это же... нонсенс какой-то! То-то я смотрю, что бомжи иногда лучше меня одеты... Теперь-то понятно. Послушайте, я не могу!
- Не можете - терпите, - сказала Ирина.
- Я в другом смысле. Я не могу принять от вас такие подарки. Костюм от Версаче, рубашка от Юдашкина.
Андрей остановился перед «вольво», замотал головой.
- Это не подарок, а аванс, - поманила его пальчиком Ирина. - У меня в офисе куча всякой техники, которую надо чинить. Расплатитесь со мной работой. Согласны?
- Ну, если так... - вздохнул Андрей, забираясь на сиденье. - Это меня устраивает.
- Какой же вы зануда! - проговорила Кленина, включая зажигание.

Выставка картин Максима Савоськина проходила во Дворце культуры. Официальное открытие было назначено на завтра, сегодня же тут собрался весь «вшивый бомонд» Перешеевска, говоря словами Ирины Клениной. Деловая и интеллектуальная элита города. Сам Савоськин, с всклокоченной рыжей бородой, ходил от одной группки людей к другой, объяснял смысл нарисованного и был чрезмерно счастлив. Писал он в основном природу, причём очень оригинально: деревья у него походили на большие зелёные огурцы, птицы - на летучих собак, а стадо коров - на демонстрацию сексуальных меньшинств. Но встречались среди картин и портреты. Особенно много народа толпилось вокруг изображения мэра Лоботрясова в полную величину. Семён Васильевич почему-то был увековечен с голым торсом, синюшного цвета и с камергерской цепью на груди. Сам Лоботрясов стоял тут же и не знал, радоваться ему или огорчаться своему изображению.
- Как похож! - шептали со всех сторон. - Какой колор!.. Восхитительно...
- А цепь-то при чём? - спросил начальник милиции Живайло.
- Цепь - понятие аллегорическое, - пояснил подскочивший Савоськин. - Резюмирует связь с народом, неразрывные узы, так сказать.
- А почему он голый? - поинтересовался главэпидемврач Мундштук.
- Как - голый? В штанах! - обиделся художник.
- А торс? Красок не хватило?
- Героика картины предполагает обнаженность натуры, - парировал Савоськин.
Его поклонники тотчас захлопали в ладоши. Мундштук продолжал ехидничать:
- Такого цвета бывают только залежалые курицы в общепите, уж больно трупный вид. Прямо натюрморт в морге.
- А тема смерти присутствует во всех моих работах, - громко заявил Савоськин. - Я ведь не карикатурист какой-нибудь, не Кукрыниксы. Жизнь - миг, искусство - вечно.
Этими словами он сорвал новые аплодисменты. Даже Лоботрясов решил пожать ему руку.
- Это... очень и очень... Да! Но - нет, - невразумительно забубнил мэр.
По залу шныряли проворные официанты, разнося прохладительные напитки и шампанское. В буфете был накрыт шведский стол. Там стояли бутылки с более крепкой жидкостью, коньяк и водка. На тарелках лежала ветчина, сыр, маслины, крабовые палочки. Народ сюда тянуло сильнее, чем к картинам Савоськина. В центре внимания здесь оказался местный писатель Куручуев, издавший два или три романа на плохой бумаге. В литературных кругах поговаривали, что он чуть-чуть не дотягивает до Теодора Драйзера, но с лихвой перекрывает Гарина-Михайловского. Впрочем, редко кто дочитывал книги Куручуева до конца, в них было ещё меньше воздуха, чем на полотнах Савоськина.
- Задумал написать историю Перешеевска... - говорил писатель, жуя бутерброд. Он был уже изрядно пьян. Он вообще находился в перманентном пьяном состоянии с тех пор, когда двадцать пять лет назад написал первую строчку. - Там будет всё - дикие кони, люди, орды язычников, нашествие персов - да-да! - и персов тоже, я вычитал это в архивах, вплоть до наших дней. Целая эпопея, житие народное, роман-сказание, голая правда...
- Скажите, а как вы отобразите роль постиндустриальной эволюции в экологическом пространстве города? - спросил какой-то пронырливый журналист с диктофоном.
- Как обычно. Молча, - ответил Куручуев.
- А Лоботрясов там будет? - не унимался журналюга.
- Все там будем, в натуре, - сказал инженер человеческих душ, выпивая очередную стопку.
Журналиста оттёрли в сторону. Главный режиссёр театра «Декамерон Перешеевска» Мякидзе взял слово:
- Я уже заказал Куручуеву пьесу на эту тему. Декорации будет писать Савоськин. Наш творческий союз очень удачен, мы все мыслим в одном направлении.
- Кто финансирует ваш проект? - выскочил откуда-то всё тот же журналист. - В городе не хватает средств на поддержание жилищно-коммунального хозяйства на должном уровне.
- Средства нашлись, - важно ответил Мякидзе. - Бизнесмены Перешеевска сбросились, так сказать, на культуру, потому что понимают: не хлебом единым... ну и так далее. Поддержка обеспечена и со стороны Лоботрясова.
- А если его не переизберут? Что тогда? - Журналист был явно с провокаторским душком. - Ваша акция - это чёрный пиар для Лоботрясова. Нам нужны другие вожди, не с голым синюшным торсом, а с лопатой в руках. Чтобы разгрести всю эту помойку.
- Кто пригласил прессу? - спросил появившийся у стола начальник милиции.
- Вывести и расстрелять! - одобрительно захохотал пьяный Куручуев.
- Нельзя, у нас свобода мнений, - заметил закусывающий ветчинкой Мундштук. - К тому же молодой человек во многом прав. Я, например, тоже против Лоботрясова. И против вашей дурацкой пьесы. Передайте, пожалуйста, коньячок.
- Браво! - крикнул ему журналист Язнайкин. - Вы истинный патриот Перешеевска.
- Я не патриот и не демократ, - равнодушно ответил Мундштук. - Я слежу, чтобы вшей в городе было меньше, а остальное меня не интересует. Кто вшей разводит, против того я и выступаю.
- А где вы видели вшей? - спросил подошедший к столу Лоботрясов. - Вы врите, да не завиратесь, Самуил Яковлевич.
- Уж видел! - отозвался санэпидемврач. – В детском доме. А мясо у вас на рынке тухлое. На броненосце «Потёмкин» такого не было. Глядите, Семён Васильевич, приснится вам ещё одесская лестница с коляской...
- Господа, господа! - вмешался устроитель выставки Савоськин. - Что вы всё о вшах да мясе? Смотрите, сама Ириночка Кленина пришла! И – разрази меня гром - не одна! Уступите им место.
- Ирина Александровна! - закричал Лоботрясов. - Сюда, сюда!
- К нам просим! - вторил ему начальник милиции Живайло.
- Уж уважьте...- басом сказал Куручуев, качнувшись так, что пришлось вцепиться в шведский стол.
Клениной и Смирнову ничего не оставалось, как присоединиться к тёплой компании.
- Мы на «ты», запомни, - успела шепнуть Андрею Ирина. Тот, молча, кивнул головой, следуя рядом, как верный паж.
Им освободили место, к Ирине потянулось множество рук, все её приветствовали, поздравляли неизвестно с чем, словно это она, а не Савоськин был виновником торжества.
- Ирочка, представьте нам вашего спутника, - сказал Мякидзе, целуя у Клениной ручку.
- Пожалуйста. Андрей Сергеевич Смирнов, мой жених, - ответила та.
Среди собравшихся наступило секундное затишье. Даже рты перестали жевать, а в животе у Куручуева что-то пробурчало.
- Однако! - первым опомнился Мундштук. - Примите мои искренние... и прочее.
На Смирнова теперь все смотрели с особенным вниманием и подозрением. А Живайло даже подошёл совсем близко и зачем-то принюхался. Андрею показалось, что тот его сейчас ущипнёт, дабы удостовериться - настоящий ли перед ним жених или нет? Но щипка не последовало. Зато откуда ни возьмись, появился ещё один представитель местного бомонда - слегка седеющий, с холодным блеском в глазах. Это был Сергей Кленин, бывший муж Ирины.
- Вот даже как? - насмешливо спросил он. - Любопытный фактик. А чем занимается твой будущий муж, позволь спросить?
- Позволю, - ответила Ирина. - Тем же, чем и я. Информационный бизнес.
Смирнов нерешительно взял бутерброд с сыром, Куручуев протянул ему рюмку с коньяком, но Ирина мягко отобрала её, погрозив в пространство пальчиком.
- Он не пьёт, - сказала она. - Диета такая.
- Держу пари, что и не курит, - язвительно сказал Кленин.
- Не курит, - кивнула Ирина.
- И не говорит? - продолжил бывший муж. - Хотя да, в информационном бизнесе лучше молчать. Но ты неправильно ведёшь свои дела, Ира. Существует огромное количество источников, где я могу за полчаса найти всё - от газет до Интернета. А ты, дорогуша, помогаешь дилетантам, как оформить бумаги, переводишь на всякие иностранные языки и обратно, толчёшь воду в ступе. Скоро все будут действовать напрямую, через мою фирму.
- Прошу прощения, вы неправы, - вмешался вдруг Смирнов. - Некоторые просто не знают, какая информация им нужна. Предположим: где-то есть маленькая контора, производящая... ну что-то вроде электромагнитных громоотводов. Такое устройство, приборчик, берёт на себя всякие нехорошие излучения. Магнитоабсорбент называется. Слышали о таком?
- А как же! - ответил за всех Куручуев и опасно отклонился назад. Остальные молчали, с немалым изумлением глядя на Смирнова. Говорящий жених вызвал ещё большее удивление.
- ...Дела в этой конторе идут плохо, потому что плохой сбыт, - продолжал Смирнов. - До многих ещё не дошла мысль о необходимости этих устройств. Что мы делаем? Мы, будучи в контакте с неким клиентом, мимоходом говорим ему: «Кстати, как здоровье? С абсорбентами-то лучше стало?» Клиент не понимает, он удивлён: «Какие абсорбенты?» Теперь удивлены мы: «У вас их нет?» Клиент в панике: «Да я даже не знаю, что это такое!» Мы продолжаем удивляться: «Неужели ничего не слышали о таких элементарных вещах? Ведь это уже в быт вошло, как зубная щетка! Правда, на щётки нет такого ажиотажного спроса. Но мы можем вам устроить». И клиент тут же начинает нас умолять установить ему этот прибор. Тогда мы связываемся с той самой конторой и говорим, что можем обеспечить им заказ. Они счастливы. Вот и всё. Это, конечно, упрощённая схема. Главное - не ждать, когда придут к тебе. Вот вы говорите: доступность информации. Согласен. Но ведь человек часто просто не знает, что ему нужно!
Пока Смирнов говорил, Кленин всё с большим интересом глядел на него. Ирина также слушала очень внимательно. Остальные продолжали выпивать и закусывать.
- Вы меня заинтриговали, - произнёс Кленин. - А давайте-ка обсудим некоторые ваши идеи наедине?
- Стоп! Пауза, - решительно проговорила Ирина. - Нам надо ещеё взглянуть на знаменитый портрет Семёна Васильевича Лоботрясова. Говорят, уж больно хороша рама.
Она по-свойски взяла Андрея под локоток и повела из-за стола.
- Ты с ума сошёл? - прошептала она на ухо. - Ты откуда вообще всё это взял? И зачем первому встречному вываливаешь такие ценные идеи?
- Он ведь твой муж, насколько я понимаю...
- Бывший. А у тебя не голова, а кладезь. Я это сразу поняла. Я думаю, что из каждой твоей идеи, вроде абсорбентов, можно сделать миллионы. Где ты был всё  это время?
- Абсорбенты - ерунда, есть кое-что по чище.
- Потом мне обо всём расскажешь. Нет, компьютеры ты у меня чинить не будешь. Это всё равно, что колоть орехи цейссовским биноклем. Да и в порядке у меня оргтехника, если честно. Но я беру тебя на работу.
- В качестве кого? - спросил Смирнов, останавливаясь перед портретом Лоботрясова.
- Ух, смотреть тошно! - заявила Ирина. - Не на тебя, на этого монстра с цепью. Беру в качестве генератора идей.
- И вы будете моей начальницей?
- Тебя это смущает? Не бойся, кричать я на тебя не буду.
- Да я и не боюсь... Просто как-то... неожиданно.
- Неожиданно с потолка падать, если уснул случайно. Я так решила, и, пожалуйста, не спорь. Не люблю.
- Вы хорошо всё взвесили?
- Да, не вздумай отказываться.
- Ладно, я согласен, - кивнул Смирнов.
- А теперь вернёмся к нашему светскому обществу. Пора тебя выводить в люди, - сказала Ирина.
Бомонд завершился, как всегда, великолепно. Куручуев напился окончательно.

0

8

Глава седьмая
НАЧАЛО ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

После открытия выставки во Дворце культуры прошла неделя, пролетела, как короткая песня, которая оказалась для Ирины Клениной крайне неприятной. Дела в офисе почему-то пошли из рук вон плохо. Как-то вдруг незаладились отношения с постоянными клиентами и заказчиками. От услуг фирмы «Контакт» отказалось одно солидное муниципальное предприятие. Заупрямился немец Макс фон Зюдендорф, его вдруг перестали устраивать условия сделки. В местной газете «На перешейке в Перешеевске» появилась скверная статья журналиста Язнайкина, полная клеветы и вымыслов о конторе Клениной. Что-то происходило, какие-то тучи сгущались вокруг Ирины, и она не могла понять - откуда ветер дует. Ситуация немного прояснилась лишь после телефонного звонка старого приятеля, Валеры Лососева. Он часто пользовался услугами её фирмы, а теперь вдруг заявил, что за информационной поддержкой решил обратиться к её бывшему мужу, Сергею Кленину.
- Но почему? - удивилась Ирина. - Я думала, мы с тобой вечные партнёры. Тебе, конечно, выбирать, это твоё право, но пойми, у Сергея гораздо меньше возможностей. Это не совсем его профиль, а у меня налаженные связи во всём Перешеевске. И не только здесь. Да, у него выйдет дешевле, но потом это обернётся тебе боком.
- Я думал, вы одна семья, - уклончиво сказал Лососев.
Ирина поняла, что он уже принял решение, снюхавшись с Клениным, а теперь просто юлит. И ещё она догадалась о том, что за спиной Валеры маячит тень её бывшего мужа.
- Мы не одна семья, - с раздражением произнесла Ирина. - Ты, Валера, ошибся. Смотри не прогадай...
Повесив трубку, она тут же набрала новый номер.
- Кленина, пожалуйста, - сказала Ирина. - Как представить? Одноименная особа. Он поймёт. Вернее, однофамильная. Поскорее, я жду... Занят? Ну, хорошо.
Бросив трубку, Ирина задумалась. Теперь она была уверена в том, что воду мутит именно Сергей. Стремительно выйдя из кабинета, она бросила Димочке:
- Вернусь через час.
- Я запомню, - нахально отозвался он.
Ирина прошла через комнаты, где сидели её сотрудники. Брови её были нахмурены, лицо сосредоточено. Афина Паллада перед началом Троянской войны, не иначе. За одним из столов расположился Андрей Смирнов, она метнула в его сторону короткий взгляд, но ничего не сказала. Работы у него пока было немного, и Смирнов чувствовал себя в новом коллективе не слишком уютно. Ирина спустилась вниз, села в свою машину и помчалась к офису бывшего мужа. Он располагался в двух кварталах отсюда, в маленьком двухэтажном особнячке. Остановив «вольво», она быстро прошла мимо охранника-верзилы в камуфляже, который при виде её почему-то вытянулся в струнку. В приёмной Ирину пыталась остановить смазливая секретарша, но не решилась, лишь что-то пискнула в спину. «Афина» ворвалась в кабинет Кленина. Тот поднял голову, усмехнулся. Словно давно поджидал её. Наступила минутная пауза, в продолжение которой они молча и выжидающе смотрели друг на друга.
- Какая радость! - насмешливо сказал, наконец, Кленин. - Глава такой солидной фирмы приходит к нам, убогим! На своих прекрасных ножках. Чему обязан?
- Ты прекрасно знаешь, почему я здесь, - перешла в наступление Ирина. - Скажи, ты зачем, дружочек, полез в мои дела? Что за фокусы? Почему оседлал Валерку Лососева? Напустил на меня Язнайкина. Мутишь воду и пудришь мозги Максу фон Зюдендорфу. Чего тебе вообще нужно?
Кленин молча показал ей рукой на кресло, закурил сигарету.
- Это не фокусы, Ира, - сказал он. - Всё очень серьёзно. Сначала я буду гадить тебе по мелочам. Потом всё больше и больше. А потом я тебя просто разорю, радость моя. И он выпустил струю дыма в её сторону.
Ирина нервически засмеялась. Чтобы успокоиться, тоже закурила. Села в кресло.
- Ты что, взревновал меня? - спросила она.
- К кому, к этому вахлаку? Думаешь, я поверил, что ты собираешься за него замуж? Не смеши меня.
- Во-первых, он не вахлак. Во-вторых, да, собираюсь. Ты мне запретишь, что ли?
Дверь в кабинет приоткрылась, показалось лицо секретарши.
- Пошла вон! - грубо крикнула ей Ирина. Дверь моментально захлопнулась. Кленин покачал головой.
- Этак ты мне всех сотрудников распугаешь, - сказал он. - Ну и методы у тебя...
- У тебя не лучше, Кленин.
- Видишь ли... Мне всё равно, с кем ты будешь жить. Но мне не всё равно, что за личность будет рядом с моим сыном. Согласись, я имею право опасаться. Вот если бы ты нашла человека достойного, приличного...
- Как ты? - перебила его Ирина.
- Такого, как я, ты больше не найдёшь нигде, - спокойно ответил Кленин. - Но хотя бы близкого по уровню. Тогда я, может быть, и оставлю тебя в покое. А этот, повторяю, вахлак! И ему я сына не отдам!
- То есть ты меня шантажируешь?
- Именно. Лучший для тебя выход - отдай мне сына. Или в течение трёх-четырёх месяцев я тебя уничтожу. Гарантирую. Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.
- А ты не предполагаешь, что всё может произойти наоборот? Что это я тебя разорю? Ты у меня в одних носках по улице побежишь!
- Брюки-то хоть оставишь? - съязвил Кленин.
- Без брюк, с голой задницей!
- Фу, как пошло! Ира, тебе бы надо на водах полечиться. Съезди на курорт. В Баден-Баден.
- Я съезжу, - кивнула Ирина. - Так съезжу по твоей физиономии, что мало не покажется!
- Совсем бешеная стала, - проговорил в пространство Кленин. - Охрану позвать, что ли?
- Зови, всех зови! - выкрикнула Ирина. - Война так война. Ты первый начал. Не обижайся, если что.
- Не доводи до греха, отдай сына! - не выдержал Кленин.
Ирина метнула в него пачку сигарет, которую мяла в руках.
- Кретинка! - в сердцах заорал Кленин. - Как я мог, идиот, когда-то тебя любить!
- Будь здоров, чтоб тебя мухи заели! - крикнула на прощанье Ирина, изо всех сил хлопнув за собой дверью.
Проделав обратный маршрут к своей конторе, она, как пантера, стала выхаживать по кабинету, кусая губы. Затем вызвала к себе Пантелеева и Макишева. Оба сотрудника явились тотчас же, озабоченно поглядывая на разъярённую начальницу.
- Вот что, друзья мои, - произнесла Ирина, приглашая их сесть. Голос её не предвещал ничего хорошего. - У нас возникли большие сложности. Виной всему Cepгей Кленин, мой бывший муж. Мне необходимо собрать о нём всю информацию.
- Кто же его лучше знает, чем бывшая жена? - промолвил Макишев.
- Я неправильно выразилась. Не столько о нём, сколько о его фирме «Гермес». Контакты, связи, деловые партнёры, банковские счета, отношения с налоговой инспекцией, с мэрией... Короче, абсолютно всё! Всю подноготную о его паршивой конторе. Начинается большая игра, а информация о противнике, как вы сами понимаете, имеет решающее значение. Пантелеев, вы должны задействовать все наши гласные и негласные ресурсы. Поручаю это вам.
- Хорошо, - кивнул лаконичный Пантелеев.
- Попробуйте установить в его офисе «жучки», - подумав, сказала Ирина.
- Это незаконно, - вмешался Макишев.
- Сейчас не до деликатностей, - отрезала Ирина. - Война есть война. Или мы - их, или они - нас. Вы меня поняли, Пантелеев?
- Понял, - отозвался тот, всё с тем же непроницаемым видом.
- Вот и действуйте! - махнула рукой Ирина.
Пантелеев бесшумно вышел из кабинета.
- Теперь ты, - сказала Кленина, мельком взглянув на Макишева. - У тебя будет ещё более тонкое задание. Особого рода. У Кленина работает секретарша, этакая смазливая бабёнка. Он сам мне как-то говорил, что она обожает богатеньких буратин за тридцать. Выбирает себе будущего мужа. Познакомься с ней, охмури, денег я тебе выдам, тряхни стариной, ты же можешь! Замани её в квартиру, спой песенку под гитару, трали-вали, шампанское, ну и так далее... Чёрт, мне тебя учить, что ли? Как в таких случаях поступают мужики, вспомни! Короче, она должна быть твоей. Твоим агентом.
- На разврат меня толкаешь? - усмехнулся Макишев.
- На дело, которое принесёт нам необходимую информацию, - поправила Ирина.
- А наша любовь? Прости, моя любовь к тебе?
- Лёня, сейчас у тебя на уме должна быть только секретарша Кленина. Считай, что она - это я.
- Я не могу так считать, - сказал Макишев. - Ты его собираешься утопить, своего мужа?
- Собираюсь, - решительно кивнула Ирина. - И меня никто не остановит. И не задавай лишних вопросов.
Макишев встал, подошёл к Ирине. Они оказались лицом к лицу. Что-то проскочило между ними, какая- то искра.
- Извини, - твёрдо произнёс он. - Боюсь, я не справлюсь. Вернее, просто не хочу.
Кленина удивлённо приподняла брови.
- Да, не хочу, - подтвердил Макишев. - У меня совсем другая работа. А это... это для какого-нибудь Джеймса Бонда, не для меня. И  потом, грязно как-то. И глупо. Ирин, зачем тебе эти игры? Это не твоё, ты же совсем другая. Была до последнего времени. Ты извини, но мне... непонятно.
- Говори, говори, - холодно произнесла Кленина. - Я тебя внимательно слушаю. Что ещё скажешь?
- Неприятно смотреть, как ты играешь в деловую женщину - и уже совсем доигралась, - продолжил Макишев. - Чего доброго, скоро прикажешь убрать своих конкурентов физически. Почему бы и нет? Оставь всё это, угомонись.
- Теперь всё?
- Всё.
- Ты уволен! - резко сказала Ирина.
Макишев развёл руками, усмехнулся.
- Давно пора, - мягко отозвался он. - Значит, я пойду?
- Иди и не возвращайся. - Ирина отвернулась к окну, услышала, как позади неё захлопнулась дверь.
- Ну и чёрт с ним... - прошептала она. Затем подошла к столу, нажала на кнопку селектора: - Димочка, Смирнова ко мне!
- А кто это? - ответил секретут манерным голосом.
- Смирнов Андрей Сергеевич. Новый сотрудник. Повтори.
Голос у Димочки переменился:
- Смирнов Андрей Сергеевич. Новый сотрудник. Повтори, - сказал он.
- Повтори не повторяй, - рассердилась Кленина.
- Не повторяй повтори, - совсем запутался Димочка.
- Идиот... - прошипела Ирина в сторону. - Зови Смирнова, и быстро!
- Йес! - откликнулся секретут. И бросился выполнять приказание.
Через минуту в комнате Клениной появился новый сотрудник. Вошёл он осторожно, словно в зубной кабинет. Встал около дверей.
- Сюда, к столу, - потребовала Ирина. - Садись.
Она в течение десяти минут растолковывала Смирнову то, что требовала от Макишева. Лицо Андрея всё больше вытягивалось, он растерянно теребил в руках носовой платок.
- Ну что ты на меня так смотришь? - спросила Ирина. - Что-то не нравится? Мне нужна полная информация о моём бывшем муже.
- Понимаю... - ответил Смирнов, - Но вот с секретаршей... Тут нужны навыки.
- Ерунда! - отмахнулась Ирина. - Ты мужик видный, получится. Причём я ведь тебя не заставляю тащить её к себе в койку. Знаю, как ты верен своей дорогой жёнушке. Просто посади её на крючок. И тяни сведения.
- На крючок, - повторил Андрей. - Гм-м. Рыба она, что ли?
- Хуже. Медуза.
- Вы уверены, что нет другого способа?
- Мы на «ты», забыл?
- Да, ты уверена, что нельзя подкупить какого-нибудь охранника из его фирмы?
- Этим уже занимается Пантелеев. Пойми, из всех сотрудников я могу послать на это задание только тебя или Макишева. Макишев уже уволен. Герберт Иванович не годится, стар. Серёжа молод. Стульева там знают. Не Димочку же посылать? Остаёшься только ты.
- Слушай, а почему ты уволила Макишева?
- Тебе-то какое дело?
- Просто спросил.
- Это мои проблемы.
- По-моему, он неплохой специалист, грамотный компьютерщик.
- Ты его адвокат, что ли? Занимайся своим делом.
- А дело это - охмурять чужую секретаршу? Я думал, буду заниматься более глобальными проблемами в информатике...
- Будешь, успеешь. Всему своё время.
- Но... Ты говоришь, подъехать к ней как бы случайно на машине, охмурить и так далее. А у меня даже прав нет.
- То есть? - искренне удивилась Ирина.
- Да и самой машины нет, ты забыла? - сказал Смирнов. - Я водить вообще не умею. Только велосипед.
- Да, на велосипеде к ней не подкатишь... Не тот эффект. Но ты просто неандерталец какой-то, извини. Чем больше тебя узнаю, тем больше поражаюсь. Как же ты жил всё это время? Ты же проворачивал какие-то там дела на прежней работе, был серьёзным человеком, как же ты без машины обходился?
- Я был мозговым центром, - скромно ответил Смирнов. - Меня возили. А за руль я просто боюсь садиться. Себя боюсь.
- Почему?
- Не умею ездить медленно. Люблю скорость.
- Тогда тебе надо было бы родиться лётчиком, - сказала Ирина и задумалась. - Ладно, это не та проблема, о которой надо горевать. Права мы тебе купим, а водить тебя научат в два дня по ускоренной программе. Это я беру на себя. Итак, ты согласен? Могу я на тебя положиться?
- Конечно, - кивнул Смирнов. - Положиться можешь. Вообще-то я люблю всякие авантюры. Хлебом не корми.
- Правда? - весело спросила Ирина. - Тогда мы с тобой споёмся.
Прямо из офиса уволенный Макишев отправился в свою любимую рюмочную возле центрального рынка. На душе у него было как-то до странности легко, словно он сбросил, наконец, с плеч тяжёлый зимний тулуп и вышел встречать весну. Он давно понимал, что работать под началом любимой женщины (да ещё со школьной скамьи!) дальше невозможно, и увольнение - это самое гениальное решение, устраивающее их обоих. Но чем будет заниматься теперь, Макишев не знал. Может быть, устроиться преподавателем в родную школу или пойти куда-нибудь грузчиком, хоть на тот же рынок. Грузчики и получают неплохо, и голова свободная.
«А зачем мне моя голова?» - подумал вдруг Макишев, и его внезапно, будто щупальцами осьминога, охватила жгучая тоска. Стало невыносимо грустно смотреть на солнечный мир, на спешащих куда-то прохожих, на красочные витрины магазинов, на предвыборный плакат с улыбающимся Лоботрясовым. Повинуясь какому-то глупому инстинкту, Макишев достал авторучку и украдкой пририсовал Лоботрясову козлиную бородку и синяк под глазом. Зачем? Он бы не смог ответить на этот вопрос. Может быть, считал виновником всех своих бед именно Семёна Васильевича. Затем вошёл в рюмочную.
Минут через десять он уже оживлённо разговаривал со случайным собутыльником - красноносым человечком в потёртой шляпе.
- Ты любил когда-нибудь? - спросил Макишев, зажёвывая водку.
- Всегда! - откликнулся человечек.
- Я имею в виду женщину?
- И не одну!
- Тогда скажи: что должен ждать мужчина от женщины, которую он любит? Если он не дурак.
- Секунда на размышление, время пошло! Отвечаю. Он точно любит?
- Точно, - подумав, ответил Макишев.
- И он не дурак? - уточнил собутыльник.
- Не полный. Так мне кажется.
- Тогда всей этой схемы не может быть. Не складывается.
- Почему?
- Потому что или он любит и поэтому дурак, или он умный и потому не любит. Одно из двух. Бывает ещё третье. Он уже мёртв и не потеет.
- Логично, - кивнул Макишев. - Давай ещё выпьем.
На столе появилась новая бутылка и бутерброды с килькой. Солнце улыбалось в окно рюмочной. Жизнь казалась прекрасной, а все люди - братьями.
- Брат, - сказал человечку в шляпе Макишев. - Почему нас посылают?
- Куда? - не понял «брат».
- Куда не надо. Всю жизнь. То мусорное ведро вынести, то в ЗАГС, а то и в крематорий. И мы идём, вот ведь что самое смешное. Это скверно, так жить нельзя. Надо сопротивляться. Нужно наперекор судьбе идти в другую сторону.
- Мимо морга всё равно не пройдёшь, - философски заметил собутыльник. - Под конец жизни всё одно заглянешь.
- У тебя склад ума как у Чаадаева, - согласился Макишев. - А вот шляпа чеховская.
- A y меня и фамилия почти такая же - Чехоев! - радостно отозвался человечек. - Одна буковка только лишняя.
- Мы её выкинем из твоей фамилии, - пообещал Макишев. - Р-раз - и нету! Теперь ты Чехов. Ты, часом, не доктор?
- Не-ет, я грузчиком тут, на рынке. Сегодня выходной.
- Возьмёшь меня к себе на работу?
- Возьму, чего же не уважить хорошего человека? Пить ты умеешь, а это в нашем деле самое главное. Мы, грузчики, как разведчики в тылу врага. Должны пить много и сохранять секреты генерального штаба.
- Прозит! - чокнулся с ним Макишев. Ему вдруг вновь стало невыразимо грустно. Он вспомнил строчку из Гёте и процитировал: - «Мне грустно, бес! Что делать, Фауст?» В чём, по-твоему, смысл жизни, партайгеноссе?
- Секунду на размышление, время пошло! - тотчас же отозвался собутыльник. У него, видимо, были готовые ответы на всё. - Это с какой стороны взглянуть. С точки зрения сумасшедшего - в хаосе мироздания, а с точки зрения лечащего врача - в ограничении миропорядка смирительной рубахой. И то, и другое правильно, но истина всё равно в вине.
Макишев с изумлением поглядел на него. Цокнул языком от восторга.
- Ты не Чаадаев, ты Кант, - веско сказал он. - Давай ещё выпьем!
В это время в рюмочную вошёл толстенный, как слон, мужчина со стриженой головой. И направился к их столику.
- Привет, орёлики! - трубно сказал Жора. - Хотите немного подработать?
- А чего надо? - откликнулся Чехоев.
- Будете клеить предвыборные плакаты Геворкяна, - пояснил тот. - Работа непыльная, плачу сразу. А плакаты других кандидатов станете портить. Срывать или гадить как-нибудь, ясно?
- Один я уже изгадил, - кивнул Макишев. - Запиши в счёт. Я согласен.

0

9

Глава восьмая
ТРЕЗВЫЙ ПЬЯНОГО НЕ РАЗУМЕЕТ

Семейство Смирновых тихо и мирно ужинало на кухне. Джордж под столиком глодал мозговую косточку. Наташе всё хотелось начать какой-то разговор, но она медлила. Выражение лица у неё было беспокойное, не совсем обычное. Андрей видел это, чувствовал, что её что-то тревожит, но тоже молчал. Лишь дождавшись, когда девочки ушли играть в комнату, Наташа произнесла:
- И всё-таки я не понимаю.
- Что, дорогая? - спросил Андрей.
- Фантастично всё как-то. Прямо Жюль Верн, и только! Ни с того ни с сего тебя берут на работу, обещают какую-то сумасшедшую зарплату... Костюмчик выдали.
- Это спецодежда. Роба такая, от Версаче, - пошутил муж.
- А может, ты от меня что-нибудь скрываешь? - серьёзно спросила Наташа. - Признавайся.
- Не в чем. Я тебе никогда не вру, ты же знаешь.
- А тот человек, Жора, он ведь тоже тебе что-то предлагал?
- А-а! - махнул рукой Андрей. - Ерунда. Ходить ночью по городу и срывать плакаты всех кандидатов в мэры, кроме Геворкяна. Или писать на них матерные слова. Тоже, конечно, можно, но в фирме «Контакт» намного интересней. К тому же по моему профилю.
- А... профиль твоей начальницы здесь ни при чём? - задала неожиданный вопрос супруга. - Что она за женщина?
Смирнов несколько натянуто рассмеялся. Взял паузу, как хороший артист на сцене.
- Я же тебе о ней почти всё рассказал, - произнёс, наконец, он. - Деловая особа, больше ничего. Она обрызгала меня грязью, извинилась, - знаешь, как это теперь редко бывает? - Так мы и познакомились. А когда она узнала, что я компьютерный специалист да ещё разбираюсь в информатике, то пригласила к себе на работу. Вот и всё.
Джордж, в подтверждение его слов, отрывисто пролаял.
- Хороший пёсик, - сказал Андрей, гладя его за ухом. - Уж не думаешь ли ты, что я ей понравился? Смешно!
- Почему это смешно? - ухватилась за эту мысль Наташа. - Вовсе нет. Между прочим, эти твои слова меня даже как-то обижают.
- Какие слова? - не понял Андрей.
- Ты говоришь о себе как о каком-то заурядном, несимпатичном середнячке. Который не может нравиться. Чуть ли не противен женщинам. Выходит, я, твоя жена, живу с таким середнячком? С пустоцветом?
- А я что - гладиолус? Или нарцисс какой-нибудь?
- Ты - это ты, и я о тебе очень высокого мнения. Я всегда знала тебе цену. Ты не только можешь, но просто обязан нравиться женщинам, - решительно сказала Наташа. - Они должны влюбляться в тебя по уши!
- Хорошо, с завтрашнего дня начнут влюбляться, как мартышки, это я тебе обещаю, - усмехнулся Андрей.
- Я серьёзно. Ты слишком принижаешь себя. Я всегда в тебя верила и знала, что ты должен как-то себя проявить, а не паять старые приёмники. Так что я очень рада, что ты устроился на работу в эту фирму. Это справедливо. Твёрдый заработок... и вообще...
- Тогда о чём разговор? - несколько озадаченно спросил Андрей.
- Знаешь... мне почему-то не по себе, - призналась Наташа. - Я целый день об этом думала. И в школе, и дома. И сделала вывод. Мне очень стыдно в этом признаться, но, кажется, Андрюша, я тебя ревную... Ужасно, правда?
- Ну отчего же? Это нормально. Значит, кровь вырабатывает норадреналин. Я тебя тоже иногда ревную. К вашему физкультурнику, Сахарову.
- Я тебе не давала повод. И не дам.
- И за меня ты можешь быть абсолютно спокойна, - кивнул Андрей. - Я же говорю: мы - идеальная пара. Как в кино.
- Вот это точно. Только всё равно мне порою страшно хочется с тобой поскандалить. Дать выплеснуться этому самому норадреналину! Просто горит всё. Руки чешутся.
Андрей внимательно посмотрел на свою жену. Понял её настроение и наклонил голову.
- Ударь меня по макушке, - сказал он. - Только не очень сильно. У меня там мозги зарыты.
- Нет, не буду, - ответила Наташа.
- Тогда разбей что-нибудь.
- Это мысль!
Смирновы, не сговариваясь, встали из-за стола, Наташа вынула из шкафчика тарелку, а Андрей подстелил под батарею газету. Судя по всему, они проделывали эту операцию уже не раз.
- Вот эту! - сказала Наташа. - Она всё равно с трещиной.
...И ловко, но аккуратно разбила тарелку о батарею. Осколки посыпались на пол. Джордж в недоумении облаял их обоих.
- Полегчало? - деловито осведомился Андрей, словно врач-психотерапевт.
- Как будто нет, - прислушиваясь к своему внутреннему состоянию, ответила Наташа.
- Бей другую!
Андрей сам достал из шкафчика новую тарелку и протянул жене. Та долбанула об батарею и её. Осколков стало больше.
- Ну как? - спросил «доктор».
- А можно ещё одну?
- Нужно! Рекомендую чашку. Чашки снимают напряжение в два раза лучше, чем тарелки. Научно доказано.
Наташа вытащила большую чашку с ярким красным петухом на боку. С сожалением посмотрела на неё.
- Эту нам на свадьбу подарили, Федотовы. Помнишь?
- Да. Я из неё люблю чай пить. Ладно, бей! - решился Андрей.
- Нет, хватит, - сказала Наташа, убирая чашку на место. - А то я никогда не остановлюсь. Знаешь что, ты лучше пойди, погуляй часик, а я пока успокоюсь. А то начну кричать, тебе плохо станет, ещё в обморок упадёшь...
- Пожалуй, - согласился Андрей. - Ладно, я к Косте Федотову зайду, в шахматы сыграю.
- Иди! - отвернувшись, ответила Наташа.

Федотов проигрывал уже третью партию, но не слишком этому огорчался. На столике кроме шахматной доски стояла еще тарелка с арбузными ломтями и бутылка водки «Смирнофф». И только одна рюмка. Константин смачно выпивал и еще более смачно закусывал красной сахарной мякотью. По его подбородку тек арбузный сок.
- Нет, ты не Смирнов, - рассуждал он. - Твой тёзка такую водку выпускает, а ты даже попробовать отказываешься! Ты какой-нибудь Петров или Сидоров, а то и Ямомото-сан, если не хуже. Она во рту тает. А под арбуз знаешь, как идёт? С песней! С гимном, даже встать хочется.
- Не могу я, - отвечал Андрей. - А где твоя Галка?
- Сегодня в ночную смену работает. Вот я и расслабился. Чего и тебе желаю. Прими на грудь, одну рюмочку-то можно.
- Нет, не уговаривай.
- Смирнофф в Америке за тебя краснеет и вытирает горькие слёзы от огорчения. Нет, ты не его родственник, ты - Махмуд Бюль-бюль-оглы. Ты - доисторическое ископаемое в валенках. Знаешь, в чём твоя главная ошибка, Андрюха?
- Ну, в чём? Не пешкой пошёл?
- Пешкой ты пошёл куда надо, на мою беду. А вот женился ты зря - да ещё два раза. Такие люди, как мы, должны жить в одиночестве.
- Это ты своей Гале расскажи, - посоветовал Смирнов, двигая коня.
- Галька меня не поймёт. Она рождена, чтобы семейное счастье сделать былью. Но по природе я убеждённый холостяк. И ты тоже. Просто не догадываешься об этом. А выпьешь - и догадаешься. Всё сразу прояснится. Станешь трезвым. «Смирнофф» проясняет сознание.
- Не заговаривайся!
- Никогда. Думаешь, я пьян? Я просто мыслю, поскольку меня переполняют идеи. Как, кстати, поживает мой Джорджик? Принёс тебе удачу?
- Ещё не знаю, - задумчиво произнёс Андрей. - Вообще-то что-то сдвинулось с мёртвой точки. Я на работу устроился, встретил одну женщину...
- Вот! - радостно выкрикнул Федотов. - Теперь твоя жизнь закрутится... Всё изменится, всё!
- Ничего менять не надо, - сказал Смирнов. - Мне и так хорошо.
- А тебя никто и спрашивать не будет, - отозвался друг. - От судьбы, брат, не уйдёшь. Ты уже попал в струю, теперь только плыви. Хорошая женщина-то?
- Как сказать... Не знаю. Необычная.
- Выпей за неё, Смирнов, выпей!
Андрей двинул вперёд ферзя, и король Федотова оказался в ловушке. Хозяин достал вторую рюмку.
- Надо заняться самовнушением, - сказал он. - Ты пей и говори себе: пью чистую родниковую воду. Аутотренинг. Попробуй!
Смирнов с сомнением посмотрел на рюмку, он явно колебался.
- Как её зовут, эту женщину? - продолжал гнуть своё Костя.
- Ирина. Тебе, кстати, мат.
- Плевать! Ирина - такое хорошее имя... Грех не выпить.
Он уже наполнил рюмку и протянул Смирнову. Тот, наконец, решился. Махнул рукой и громко произнёс:
- Пью чистую родниковую воду!
- Целебную, - добавил Федотов.
Они оба выпили, Андрей при этом поморщился. Закусили арбузной мякотью. Достав платок, Смирнов вытер навернувшиеся на глаза слёзы. И тотчас же глуповато засмеялся.
- Хорошо упала? - поинтересовался Федотов. - Нигде не застряла?
Смирнов замахал руками, что-то хотел сказать, но не смог.
- Повторим немедленно, - вновь оживился сосед. - Первая рюмка, как говорится, колом, вторая - соколом. Накапаем ещё родниковой водицы.
В руке у Смирнова вновь очутилась рюмка. Он ошалело посмотрел на неё и заученно повторил магическое заклинание:
- Пью родниковую воду!
- Молодец! - похвалил Федотов. - Хоп!
Друзья-приятели выпили, вновь потянулись к арбузу. Шахматы хозяин сбросил на пол. Наступила какая-то блаженная минута.
- А славно... - улыбаясь, проговорил Смирнов. - Надо съездить в Америку и пожать руку этому Смирноффу.
- Ну! - поддержал Федотов. - Вот допьём эту бутылку, а завтра же и отправимся. На перекладных.
- На собаках, - предложил Андрей. - Одна ездовая у меня уже есть, Джордж.
- Других на рынке найдём, там их много бегает.
- Точно! Главное - до Аляски добраться - а оттуда уже рукой подать.
- Кому рукой подать?
- Тебе. Мне. Нам обоим. - Андрей протянул руку, приятель охотно пожал её. - Давай ещё из родника нацедим?
- Замётано.
Процедура повторилась. Смирнова потянуло на откровенность. Ему казалось, что сейчас он понимает весь мир, все его тайные и явные пружины, а сам он также открыт для всеобщего обозрения. И как смешно, что он этого не чувствовал раньше!..
- Федотов, друг, пойми, я тебя уважаю! - сказал он, радостно улыбаясь. - Ты ведь знаешь мою Наташу. Она идеальная женщина, чудо, почти Мона Лиза, с неё картины писать, я не шучу... И я прежде никого не замечал, кроме неё. Как светофор - красный свет, стоп! А тут, вдруг, словно зелёный включили... И я тронулся.
- Умом?
- Нет, поехал на зелёный свет. Вернее, она проехала мимо меня, эта женщина. В «вольво». И окатила грязью.
- Вот стерва, - посочувствовал Федотов.
- Нет, она меня потом отмыла, - успокоил Костю Смирнов. - Вычистила. Поговорила по душам. Предложила работу. Она, кстати, очень умная... и красивая... Чего-то я не о том... Короче, она меня заметила и отметила.
- И благословила, - поддержал мысль Федотов. — Вот-вот. Она тебе... нравится?
- А то! - с ужасом признался сам себе Смирнов. - Вот именно что нравится! Теперь я в этом уверен. Благодаря тебе. И моему папаше Смирноффу. Я понял, меня к ней тянет. Но ведь у меня есть жена, дети...
- Джордж, - подсказал Федотов. - Куда ты прежде всего Джорджа денешь? Я не приму.
- Вот то-то и оно! Сплошные проблемы. Что делать, Федотов? Может быть, мне застрелиться?
- Ещё чего выдумал. Не то это всё. Ты лучше вот о чём подумай. Женщины - они нас связывают словно цепями. На волю - вот куда тебе нужно! На волю!
Федотов наполнил рюмки, передвинул одну из них по шахматной доске к приятелю.
- Мне шах! - сказал Смирнов. - Пью чистую воду!
- Абсолютно чистую, чище не бывает, даже горит, - подтвердил Федотов. - Познакомь меня с этой женщиной. Я ей машину отремонтирую.
- Не надо! - погрозил пальцем Смирнов. - С машиной у неё всё в порядке. Но нам корабль нужен. Мы же отправляемся в Америку...
- С закрытыми глазами. Возьмёте меня с собой в транс...атлантическое плавание?
- Если будешь себя хорошо вести... Отплываем из Перешеевска в субботу. Ты прав, Федотов, на волю! На все четыре стороны!
Смирнов встал из-за столика, шатаясь, направился к двери. Ему виделся огромный океан, стремительные чайки, танцующие пары на палубе. И звучала музыка, проникала в самое сознание, обволакивала его. Он даже не видел, что за ним плетётся Федотов в тапочках.
- Погоди... - бормотал сосед. - Спасательный жилет надену... Всё... не дойду. Дойди ты за меня. Доплыви.. доползи... и передай им всем... что я... скоро буду...
С этими словами Федотов сполз по стенке на пол и прекратил своё существование в реальном мире, временно отключив мозговой центр. Но Смирнову сейчас было не до него. Он спустился по лестнице вниз, вышел из подъезда. Какая-то сила упрямо вела его вперёд. Ему казалось, что за спиной выросли крылья, и он попытался взлететь. Старушки на скамеечке засмеялись.
- Тихо! - строго сказал им Смирнов. - Не нарушайте общественную тишину.
И пошёл дальше, сам не зная куда. Так он прошагал два квартала. Попутно купил в киоске мороженое и угостил ребёнка. Сорвал на клумбе цветы, тотчас же подарив их пожилой женщине. Едва не свалился в канализационный люк. Наконец, добрёл до детской площадки и сел под грибком. Оглядевшись, он обнаружил, что тут сидит ещё кто-то. И даже не один, а двое. Второй лежал.
- П-простите! - выговорил Смирнов. - Автобус с-скоро придёт? Это остановка по т-требованию?
- А хрен его знает! - отозвался сидящий мужчина.
И тут только Андрей узнал в нём своего сослуживца Макишева. Вернее, бывшего сослуживца. Сегодня днём Кленина его уволила. Тот тоже обрадовался неожиданной встрече.
- Кажется, Андрей Сергеевич? - неверным голосом спросил Макишев.
- Он самый, можно просто Андрей.
- А меня - Лёня. Там, в офисе, мы не успели толком познакомиться. Очень рад.
- Я тоже.
И они стали долго трясти друг другу руки, источая пьяные улыбки. Оба изо всех сил доказывали взаимную вежливость.
- А это тоже наш коллега? - спросил Смирнов, указывая на горизонтальное тело.
- Этот? Нет. Это мой будущий коллега. Чехоев он, грузчик. Я ведь с сегодняшнего дня больше в «Контакте» не работаю.
- Да-а... слышал. Жаль.
- Ничуть!
- А почему она с вами так поступила? - спросил Смирнов.
Макишев достал из кармана полбутылки воды. И два одноразовых стаканчика.
- Будешь? - сказал он.
- Родниковая?
- Чище не бывает.
Они выпили, закусили яблоком. Чехоев приподнял голову, что-то пробурчал. Макишев налил и ему.
- Спрашиваешь - почему? - произнёс он. - Потому что я люблю её. С детства. Она мне всю жизнь исковеркала. Всё наперекосяк. Я и женился-то на другой из мести. А теперь все мы мучаемся. И я, и Соня. И... нет, Ирина не мучается. У неё каменное сердце. Из железобетона. Она любит других мучить. Знаешь, отрывает у них крылышки и пускает ползать по подоконнику, как мух.
- Да? - сказал Смирнов и громко икнул. - Куда же смотрит общество охраны животных?
- Она умница, красивая женщина, но... ведьма! - продолжал Макишев. - Это я давно понял. Она из мужчин соки пьёт.
- Соки?
- Ну кровь.
Чехоев вновь приподнял голову, вступил в диалог:
- А из меня можно пить только водку. У нас, грузчиков, группа крови такая - особая, высокоградусная.
- Мне казалось, что она добрая, - заметил Смирнов, держась за ножку грибка. - От-тзывчивая.... Интересная...
- Когда хочет, она может притвориться всякой, - ответил Макишев, выливая остатки водки в стаканчики. - Её в школе дразнили куклой. Кукла и есть. Внутри шестерёнки, колёсики... Вата. Нет, я её ненавижу.
- Ты же говорил, что любишь?
- А ты?
- Я? - Смирнов задумался. - Нет, ну... это к делу не относится... Я просто так, погулять вышел.
- А мне больно, - признался Макишев. - Не представляешь, какая в груди боль. Повеситься хочется. Всё время о ней думаю.
- Трагедия, - определил Смирнов, снова громко икнув. - Прямо князь Мышкин Достоевского.
- У нас один грузчик есть - Мышкин, - очнулся Чехоев. - На спор с подъёмного крана спрыгнул - и ничего. Потому что пьяный был. А трезвым упал со стула и сломал ногу.
- Друзья мои! - воскликнул Смирнов. - А я вас люблю!
- Тогда надо ещё выпить, - предложил Макишев. - Тут рядом есть кафешка...
Все трое, обнявшись и поддерживая друг друга, стали выбираться с детской площадки. Их вело из стороны в сторону. Чехоев громко затянул какую-то старую революционную песню. Смирнов и Макишев подпевали. Потом их понесло прямо на мостовую.
- А машины-то прут и прут! - осерчал Смирнов. - Как тараканы.
- Где ГАИ? Куда милиция смотрит! - заорал Макишев.
Из переулка как раз выехал жёлтый «уазик». Поравнялся с троицей. Двери «воронка» гостеприимно распахнулись.

0

10

Глава девятая
СНЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Смирнову снился странный сон. Он тяжело дышал, вскрикивал, ворочался на жёсткой койке, но не мог разлепить глаза. Ему чудилось, что он сидит в машине на главной улице Перешеевска, возле банка, нервно поглядывает на часы и чего-то ждёт. Стрелки ползут медленно, приближаясь к шести. Банк скоро закроется. Вот к машине подходит Ирина Кленина, открывает дверцу, садится с ним рядом.
- Всё готово, - говорит она. - Я позвонила по телефону, сказала, что в мэрии заложена бомба. Сейчас вся милиция ринется туда. Пора начинать.
- Подождём ещё три минуты, - отвечает Смирнов.
По главной улице проносятся несколько милицейских «уазиков». Смирнов и Кленина провожают их взглядом. Потом, не сговариваясь, выходят из машины. Идут к банку. В дверях стоит швейцар с лицом Макишева. Он распахивает перед ними дверь, они входят внутрь. Возле кассовых окошечек стоит пара-тройка клиентов. Клерки в белых воротничках проводят операции по вкладам. По залу разгуливает рыжий кот с лисьим хвостом.
- Брысь! - говорит ему Кленина.
- Мяу! - отвечает за кота Смирнов. - Мур-рр...
- Что ты хочешь этим сказать? – спрашивает его напарница.
- В горле пересохло. Воды бы.
- Подожди. Сначала дело. Сейчас приедет мой муж за миллионом.
Через пару минут в банк входит Сергей Кленин с охранником, тот держит в руках помповое ружьё Они подходят к окошечку, кассир начинает отсчитать деньги. Ирина и Андрей прячутся за колонной. Когда все деньги перекочёвывают в сумку, наступает решающий момент, Ирина и Андрей надевают на головы капроновые чулки, выскакивают из-за колонны. В руках оружие.
- Всем стоять! То есть сидеть! - кричит Смирнов. - Нет, лежать!
- Так что же нам делать? - оборачивается к нему Кленин.
- Замри! - отвечает ему Ирина. Она держит на мушке охранника, который опускает помповое ружьё на пол. В зале паника.
Смирнов стреляет в воздух, разбивает люстру. Затем подбегает к операционному окошку. Хватает сумку с деньгами. Там миллион. Но тут он видит, что за кассой сидит не клерк, а его жена - Наташа.
- Ты чего это нацепил на голову мой чулок? - спрашивает она. - Взял бы новогоднюю маску хрюшки, у нас на антресолях валяется.
- Некогда мне, некогда! - быстро говорит Смирнов. - Не мешай работать!
- И ты называешь это работой? Я тебя предупреждала, чтобы ты не связывался с этой женщиной. Она тебя до добра не доведёт.
- А что вы обо мне знаете? - вмешивается Ирина. - У меня, может быть, было трудное детство? И вообще, сидите там и молчите.
- Господа, господа! - вступает Кленин. - Так вы будете нас грабить или выяснять отношения?
Рыжий кот вдруг хватает помповое ружьё охранника и начинает беспорядочно палить во все стороны. Летят стёкла, визжат люди. Смирнов с сумкой бежит к машине, падает, деньги разлетаются по воздуху, превращаясь в разноцветные бумажные фантики... И он просыпается.
- Ф-фу-у ты!.. - выдохнул Смирнов, приподнимая голову с подушки. - Где это я?
Он ничего не мог сообразить. Какая-то длинная тёмная комната, в двери - окошечко, там горит лампа. Ряды кроватей, на них спят люди. Спёртый воздух, сопение, мычание... «Сумасшедший дом, что ли?» Мысли в голове Смирнова путались, страшно хотелось пить. В висках покалывало.
- Идея, идея... - донеслось до него с соседней койки. Там лежал какой-то бородатый мужчина и стонал.
Смирнов свесил босые ноги и перегнулся к нему.
- Кто вы? - спросил он. Бородатый открыл один глаз.
- Иде я нахожусь? - выговорил страдалец.
- А я знаю? - вопросом на вопрос ответил Смирнов.
- В вытрезвителе! - выкрикнул кто-то из глубины. - Заткнитесь, вы оба!
Смирнов сел на койке, обхватив голову обеими руками. Стал раскачиваться из стороны в сторону. Он всё вспомнил. И разговор с Наташей, и попойку с Федотовым, и встречу с Макишевым... Где, кстати, он? Их посадили в милицейский «уазик», затем куда-то повезли... Раздели. Так, ясно. Смирнов всхлипнул. Он впервые в жизни оказался в вытрезвителе, теперь ему было невыразимо гадко, противно, казалось, что на него вылили бочку смердящей жидкости, а потом ещё долго плевали в морду. Что же теперь будет? Как объяснить Наташе? Позор, позор... На какое-то мгновение жизнь потеряла для него всякий смысл. Всё - или почти всё - рухнуло.
- Иде я, иде я, иде я нахожусь? - монотонно бубнил сосед слева. Как заведённый. Очевидно, это был горячечный бред.
Смирнов встал, зашлёпал по холодному полу к окну. На окне были решётки, виднелся лишь край улицы и спящий, унылый дом.
- Эй! - позвал его кто-то.
Смирнов обернулся, пошёл на голос. На одной из коек сидел человек, который показался Андрею знакомым. Где-то он его уже видел. Ну, точно! На прошлой неделе, во время открытия выставки художника Савоськина. На этом «вшивом бомонде». Это же писатель Куручуев!
- 3-здрасте! - вежливо сказал Смирнов, присаживаясь на койку к творцу романов. - И вы тут?
- Залетел, понимаешь, - охотно отозвался тот. - Бывает... Банкет был в Доме творчества, а дальше... не помню. Хошь, автограф дам?
- Писать нечем, - похлопал себя по трусам Смирнов. - А который сейчас час?
- Судя по фазе и состоянию луны - середина мая, - ответил Куручуев, поглядев в окно. – Век двадцать первый, это я точно знаю. Знаешь, парень, в новом романе у меня будет сцена в вытрезвителе. А как её описать, ежели не знаешь реальной жизни? Так что я очень рад. Материал надо пощупать своими руками, пропустить через сердце. Вот тогда будет сюжет, понял?
- Понял. Вам надо почаще сюда заглядывать.
- Да уж стараюсь. А ты, кажется, мелькал где-то... Морда мне твоя знакома. Журналист?
- Нет, я по другому ведомству.
- Ну, неважно. Всё равно человек - это звучит горько. Не я сказал. Пушкин. Тоже, между прочим, неплохой писатель.
«Эге! - подумал Смирнов. - А ведь он тоже ещё не очухался...» Куручуев вдруг откинулся на подушку и мгновенно уснул, прерывая храп свистом. Смирнов встал и побрёл между койками, всматриваясь в лица перетрудившихся на ниве алкогольного урожая бедолаг. Макишев лежал на самой дальней койке. Он спал так крепко, что разбудить его не представлялось никакой возможности. Смирнов укрыл его сползшим одеялом, поглядел на соседа справа. Это был Чехоев, грузчик. Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, словно читал на нём незримые библейские откровения.
- Всё в порядке? - участливо спросил Смирнов.
- Думаю, - ответил Чехоев. - Если помножить триста шестьдесят две чекушки на сто пятьдесят одну банку шпрот, что выйдет?
- Не знаю, - пожал плечами Андрей. - Надо списаться с Академией наук, там помогут. Рассвет скоро?
- Уже светает.
Смирнов крякнул и направился к двери с окошечком. Стал стучать, сначала тихо, потом всё громче и громче. Позади него раздались недовольные возгласы. С той стороны двери появился молоденький милиционер.
- Чего надо? - спросил он.
- Извините, пожалуйста, - сказал Смирнов. - Нельзя ли мне сойти... то есть выйти? Я уже трезвый!
- Не положено, - отрезал милиционер.
- Ну, хотя бы позвонить? - стал упрашивать Андрей. - У меня жена беременная, с ума сходит. Я никогда дома не ночевал. В смысле, наоборот. У неё может начаться предродовая горячка.
Позади него послышался чей-то хохот.
- Нельзя! - упрямо сказал милиционер. - Спи, чучело.
- Как это так? - рассердился Смирнов. - Как это - нельзя? Я законы знаю! Имею право на один звонок.
- У нас телефон платный, - ухмыльнулся блюститель.
- Сколько?
- Пятьдесят долларов по курсу.
- Согласен, - смекнул Смирнов. - Выводите.
Милиционер отпёр дверь, провёл его в специальную дежурную комнату. Андрей, подтянув трусы, ухватился за телефонную трубку как за спасительную соломинку. Набрал номер Клениной. Сначала никто долго не подходил, затем послышался её сонный голос:
- Кой чёрт, алло!
- Ирина Александровна, это я, Смирнов! - торопливо проговорил он. - Вы будете смеяться, но я попал в вытрезвитель. В натуре. И они требуют выкуп...
- Фильтруй базар! - одёрнул его милиционер.
- То есть штраф, - поправился Смирнов, косясь на блюстителя.
- Чего гонишь? - вновь встрял тот.
- Ну, телефон у них платный, - сказал Андрей. Пятьдесят долларов - звонок. Вот я вам и звоню, больше некому. Выручайте.
Наступила пауза, Смирнов испугался, что она сейчас повесит трубку. В принципе так поступила бы любая нормальная женщина. Но Кленина была особой исключительной.
- Так, говори адрес, - ровным голосом произнесла она.
- Адрес? Сейчас передам трубку...
Смирнов сунул телефон милиционеру, тот начал диктовать, постукивая карандашом по столу. А в голове Андрея также стучали какие-то маленькие молоточки.
- Садись, жди! - сказал сержант, положив трубку. - Так это она у тебя беременна?
- Они, - невнятно ответил Смирнов. - Мне бы водицы... испить. Родниковой.
Милиционер насмешливо указал на графин. Андрей припал к источнику. На лице его застыло выражение блаженства.
- Ух, хорошо.
- Хорошо тебе дома будет, - фыркнул сержант. - Я бы вас, алкоголиков, через одного стрелял.
- Зачем же так строго? Среди нас попадаются достойные люди, - попытался возразить Смирнов.
Чувствуя, что милиционер не расположен к разговору, он умолк, сжался на деревянной скамье, сунув руки между колен. И почти уснул. Очнулся он минут через сорок, когда перед ним положили его одежду.
- Одевайся! - сказал сержант.
В коридоре Смирнова ждала Кленина. Нервно вышагивала взад-вперёд.
- Принимайте голубчика! - подтолкнул Андрея сержант. - Взгрейте его дома как следует. Он капитана за погон укусил.
- За мной, - коротко приказала Ирина, направляясь к выходу.
Рассвет только-только поднимался над Перешеевском. Где-то далеко красным светом сияла шапка пожарной каланчи. За спиной осталось мрачное решётчатое здание вытрезвителя. На улице стояла машина Клениной. Андрей плёлся за Ириной как пёс.
- Ну и зачем ты капитана за погон укусил? - бросила та, не оборачиваясь. - Кушать хотелось?
- Не помню я, - отозвался Смирнов. - Очевидно, это был последний аргумент в дискуссии.
- А напился зачем? Как тебя угораздило? Выпил рюмку пива?
- Две. Водки. Вредное влияние окружающей среды. Между прочим, там, в вытрезвителе, остался ещё Макишев. И этот, граф Лев Николаевич... то есть Куручуев.
- Прикажешь за всех штраф платить? Они меня не интересуют.
Смирнов остановился перед машиной.
- Но как же, - пробормотал он. - Макишев тебя очень любит. Нехорошо получается. Он твой школьный друг.
- Успел уже с ним сойтись? - спросила Ирина, распахивая дверцу. - Садись, горе.
- Может быть, я лучше пешком пройдусь?
- Ветер сдует. Тебе надо отлежаться. Не бойся, не у меня, доставлю тебя домой.
Смирнов в нерешительности сел в «вольво». Увидел мобильный телефон, спросил:
- Можно я позвоню?
- Звони, - усмехнулась Ирина. - Она наверняка соскучилась...
Андрей набрал домашний номер, отвернувшись в сторону. После долгих длинных гудков Наташа сняла трубку.
- Ну, наконец-то! - шёпотом произнёс он. - Я уж думал: не случилось ли чего...
- Это я должна так думать, - ответила Наташа. - Ты где? Федотов говорит что-то невразумительное. Ничего нельзя понять. Будто ты на каком-то корабле, плывёшь в Аляску... Что происходит?
- Он врёт, вернее, ошибается, - сказал Андрей. - Ничего страшного со мной не приключилось, жив-здоров, просто задержался тут в одном месте. Мне неудобно говорить.
- Ах, неудобно! - почти прокричала Наташа. - Я тут с ума схожу, а он веселится!
- Я не веселюсь.
- Я же слышу!
- Это в трубке что-то трещит. Помехи на линии.
- Я знаю, что это за помехи. Я её, эту помеху, чувствую на расстоянии. Она что, рядом с тобой?
- Кто? - покосился на Ирину Андрей. Та вновь усмехнулась.
- Эта женщина! - крикнула Наташа.
- Она тут совершенно ни при чём! - ответил Андрей. - Успокойся. Она вовсе не помеха, она...
Но Наташа не дала ему договорить, бросила трубку. Смирнов вернул телефон Ирине. С досадой потёр себе лоб.
- Ну что? - спросила Кленина. - Твоя жёнушка уже ревнует тебя ко мне? Ваш союз дал трещину?
- Да нет... хотя вообще-то... ерунда какая-то...
Смирнов растерянно посмотрел на неё, потом добавил:
- Слушайте, мне кажется, я вам всё-таки не подойду. Ну, ни по каким параметрам. Увольте меня, а? Как Макишева.
Кленина завела мотор, машина тронулась. Молчание длилось несколько минут.
- Ну, так как? - спросил Смирнов.
- Я могу тебе открытым текстом сказать - тебе и твоей жёнушке, - что ты меня, как мужчина, не интересуешь, - ответила Ирина. – Ну, ни капельки! Бросовый товар, секонд-хенд. Такого добра у меня навалом. Но уволить я тебя не могу. Я не привыкла вкладывать деньги без отдачи. Отработай костюм и пятьдесят долларов, которые я за тебя заплатила в вытрезвителе. И за извоз: я же тебя сейчас везу. Отработаешь - и на все четыре стороны!
- Правда? - обрадовался Смирнов.
Ирина резко нажала на тормоз, машина пошла юзом, остановилась. Некоторое время они оба молчали. Смирнов выглядел смущённым, Ирина раздосадованной.
- Нет, я хочу с ней познакомиться! - громко сказала она. - Страшно желаю увидеть её, эту идеальную женщину, которой я, судя по твоему лицу, не гожусь в подмётки!
- Годитесь, - уверил её Смирнов. - То есть... Ну, вы понимаете. Вы...
- Ты.
- Ты эффектнее, даже красивее, если говорить объективно. Возможно, умнее и энергичнее. Конечно, настойчивее и решительнее. И уж без сомнения, счастливее.
- Богаче, - напомнила Кленина.
- Да, богаче, - кивнул Андрей. - Это всё очень существенно.
- Но не главное?
- Наверное, нет. Ведь существует ещё что-то, чего я не могу объяснить. Какое-то ещё одно качество, которое и притягивает людей друг к другу. Древнегреческий философ Платон писал, что в очень давние времена жили на земле андрогены - такие существа, бесполые, с двумя головами, четырьмя руками и ногами. Они были могущественны, как боги. Потому что соединяли в себе и мужское и женское начало. Но Зевс стал опасаться этих существ и рассёк их пополам. Провёл такую хирургическую операцию. Получились половинки, то есть обычные мужчины и женщины. Они разбежались по всей земле. Но с тех пор неустанно ищут друг друга. Чтобы вновь слиться!
- И находят? - спросила Ирина.
- Иногда. Не так часто, как хотелось бы, - ответил Андрей.
Они снова помолчали, думая о своём.
- Скажи честно, ты её правда любишь? – произнесла, наконец, Ирина.
- Люблю, - последовал ответ.
Машина тронулась дальше. Миновали мост через Маковку, въехали в Старый город. Скоро должна была показаться улица Фельдмаршала Кутузова.
- Что ж... бывает... - промолвила вдруг Ирина. - Но как же быть мне? Где моя половинка?
- Надо искать, - сказал Смирнов. - Вся жизнь - поиск.
Машина подъехала к дому на пустыре, остановилась.
- А может быть, мне подняться вместе с тобой? - предложила Ирина. - Познакомиться с твоей супругой.
- Зачем? Не надо, - несколько испуганно ответил Смирнов.
Он выбрался из «вольво», поглядел вверх. Там, на балконе, стояла Наташа. Ирина, выйдя из машины, тоже увидела её. Было далеко, но их взгляды всё равно сошлись, будто в перекрестии оптического прицела. Вот только выстрела не последовало.
- Ну, я пойду, - сказал Смирнов. - Спасибо.
Но то, что последовало дальше, он ожидать не мог. Ирина неожиданно привлекла его к себе и поцеловала в губы.
- Теперь иди! - со смехом сказала Ирина, оттолкнув Смирнова.

0

11

Глава десятая
ЦВЕТЫ И МЯСО

Смирнов поднялся на свой этаж. На пороге стояла Наташа. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего.
- Ты за вещами? - холодно спросила она.
- Почему? Нет, - растерянно пробормотал Андрей. - Ты будешь смеяться, но я попал в вытрезвитель.
- Я уже смеюсь, - сказала Наташа. - Хотя это нисколько не смешно. Даже глупо. Какой ещё вытрезвитель? Ты же трезвый.
- Потому и трезвый, что протрезвел. Вытрезвитель же, не кабаре какое-нибудь!
Наташа посторонилась, Андрей прошёл мимо неё. Поласкал Джорджа, бросившегося в ноги. Снял ботинки. На жену всё это время он старался не смотреть. Ему было стыдно и неловко.
- Чайку попьём? - миролюбиво предложил он.
- Никогда не видела тебя пьяным, - промолвила Наташа, словно не слыша его вопрос. - Ты что же, всё это время меня обманывал? Уверял, что от рюмки вина пьянеешь и потому не пьёшь. А оказывается - скрытый алкоголик!
- Так получилось. Федотов меня подбил. Можешь спросить.
Андрей пошёл на кухню, поставил на плиту чайник. Наташа не отставала от него.
- Я ни у кого ничего не буду спрашивать. Может быть, мне ещё спросить у этой женщины, как ты ей понравился в качестве любовника? Я видела, как она тебя поцеловала.
- Наташа, перестань... Это была шутка. Неудачная шутка с её стороны.
Андрей обернулся к ней, попытался обнять, но жена вывернулась.
- Не перестану! - выкрикнула она. - Я думала, у нас будет жизнь не как у всех. Исклю-читель-ная! Я верила, что ты не такой, как другие. Потому что все остальные врут, врут и врут! Я не выношу вранья!
- Я тоже, - вставил Андрей.
- «Я тоже»! - передразнила его Наташа. - Кто бы говорил! Ты первый лжец и есть. А я по-другому воспитывалась. Моя мама в жизни никому не солгала. Отец тоже - и за правду в тюрьму попал и там погиб!
- Я знаю, - тихо сказал Андрей и поморщился. - Не надо об этом.
- Надо! - закричала Наташа. - Я не привыкла - и не хочу привыкать к вранью! И не потерплю, слышишь, не вынесу лжи в нашей с тобой жизни!
Что-то упало со стола, разбилось. Андрей смотрел на Наташу, поднеся обе руки к вискам. Ему сейчас было очень плохо. А она продолжала кричать, слова летели в его лицо как пощёчины:
- Ты негодяй, ты мерзавец! Ты всё разрушил, всё убил, искалечил! Я тебя ненавижу!..
Перед глазами Андрея начал стлаться туман, он становился всё гуще и гуще, слов уже не было слышно. Он сжал челюсти, покачнулся, потерял опору... Тут только Наташа заметила его состояние, испуганно замолчала, успела подхватить Андрея под руку и усадить на стул.
- Что с тобой, Андрюшенька, дорогой? - быстро заговорила она. - Ты весь серый стал, на тебя смотреть больно! Выпей воды...
Андрей мотнул головой, еле проговорил сквозь сжатые зубы:
- Извини... не надо кричать... Я не могу... ты же знаешь...
- Всё, всё, всё, - погладила его Наташа. - Больше не буду. Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь?
- Нормально.
- Какой ты, честное слово... - Она пригладила ему волосы. - Нельзя так. Весь побледнел. И в самом деле, чуть в обморок не упал.
Андрей всё же выпил немного воды. Шёпотом сказал:
- Прошу тебя только об одном: верить мне. Потому что я тебя не обманываю. И с этой женщиной меня ничего особенного не связывает. Ты же знаешь.
- Знаю, - кивнула Наташа. - Просто на меня затмение какое-то нашло. Ты прости меня, пожалуйста.
- И я был в вытрезвителе.
- Конечно, конечно! Можешь даже ещё там побывать, я не обижусь.
- Нет уж, хватит!
- Как хочешь. - Наташа не удержалась и всё-таки добавила: - Но эта женщина... Она тебя привезла на своей шикарной машине и ещё так нагло на меня смотрела! Я не выдержала.
- Да пусть смотрит как угодно! - ответил Андрей. - В конце концов, это её дело. Но запомни: если что-нибудь случится, я тебе сам всё расскажу. Обещаю. Но ничего не случится. По определению. Понимаешь?
- Как не понять! - улыбнулась Наташа. Но улыбалась она с трудом, сквозь навернувшиеся на глаза слёзы.
- Ты веришь мне? - задал Андрей главный вопрос.
- Верю, - кивнула она.
Мир в семействе Смирновых восстановился. Но надолго ли?

Сергей Кленин имел странное, если не сказать - подозрительное для взрослого мужчины хобби, он любил наведываться в детские сады, школы и дворы, где играли маленькие ребятишки. Иногда изображал из себя какого-нибудь работника роно или богатого коммерсанта, которому некуда вложить деньги. Но, в сущности, здесь не было никакого криминала. Детьми Кленин интересовался не с какой-нибудь коварной, преступной целью, а просто, потому что очень сильно любил их. После того как он расстался с Ириной и был лишён возможности видеть своего собственного ребёнка, вся его душа стремилась к этим маленьким существам, он таял от умиления, глядя на них, и таким образом восстанавливал свою жизненную энергетику. Кленин охотно жертвовал деньги на детские сады и школы. Порою он приезжал не один, а с какой-нибудь девушкой, знакомой, с которой надеялся связать в будущем свою жизнь, правда, с девушками ему почему-то не везло. «Тест на любовь к детям» они обычно не проходили.
Вот и в этот день он подъехал на своём «мерседесе» к одному уютно устроившемуся между многоэтажными домами детскому садику, где до сих пор не был. Рядом с ним сидела платиновая блондинка с ярко накрашенным личиком. Кленин познакомился с ней пару дней назад и ещё не успел определиться в своих отношениях к её персоне. Он даже, к своему стыду, путал её имя, поэтому называл просто: «милая». Из окна «мерседеса» был виден дворик, грибки и песочницы, где играли дети. Один бутуз тащил на верёвочке самосвал. Этот мальчик особенно понравился Кленину, он даже улыбнулся от восторга и причмокнул губами. Но блондинка не обратила на него никакого внимания.
- Куда ты меня привёз? - спросила она, подкрашивая губы. - У тебя тут конспиративная квартира? А зачем? Мне и в твоей нравится. Хотя, когда много квартир, это ещё лучше. А загородный дом у тебя есть? А недвижимость на Кипре? А другие машины, кроме этой?
- Милая, помолчи, - ответил Кленин, следя за бутузом. - Ты детей любишь?
- А что? - удивилась блондинка. - Хочешь завести?
- Ничего. Я просто спросил. Так любишь или нет?
- Конечно. Я сама ещё ребёнок, ты не заметил?
- Все вы дети, - сказал Кленин. - А материнский инстинкт у тебя есть?
- Навалом! - засмеялась блондинка.
Но Кленин в ответ даже не улыбнулся. «Милая» начинала его всё больше раздражать.
- Я серьёзно, - сказал он. - Прекрати свой дурацкий смех.
- И я серьёзно. У меня же младшей сестре десять лет. Я с ней играю иногда. И такой иногда материнский инстинкт одолевает, я просто тащусь. Прямо как дочку её иногда это самое... Ну, отношусь, короче. Балдею, как папа Карло. Как мама... тьфу, Клара... - Она снова засмеялась.
- Видишь того мальчика с самосвалом? – спросил Кленин. И решил приврать: - Это мой сын.
- О-о, какой красавчик! - взвизгнула блондинка. - Весь в тебя, уже с машиной. Ты хочешь, чтобы я его усыновила? Нет проблем, я согласна!
Кленин с отвращением посмотрел на неё и распахнул дверцу «мерседеса».
- Я хочу, чтобы ты вышла из машины, - сказал он.
- А в чём дело, папочка? - уставилась на него блондинка.
- Освободи помещение. И исчезни навсегда.
Голос у Кленина звучал глухо, угрожающе. Блондинка всё поняла. Она сорвалась с сиденья, хлопнула дверцей и зло прокричала:
- Ну и катись дальше, фраер моченый! Ты мне ещё позвонишь, ещё звякнешь, гнида лысая, ты ещё захочешь тайского массажа, я тебя так отмассажирую - век помнить будешь, а детей больше никогда не заимеешь, козёл!
Она побежала куда-то в сторону шоссе, а Кленин лишь усмехнулся. Его было трудно вывести из себя, особенно таким платиновым шалавам. Сейчас он в очередной раз дал себе слово больше с ними никогда не связываться. Но знал, что всё равно рано или поздно нарушит его: где ж взять других, не платиновых и непорочных? Жену себе следует выбирать среди воспитательниц детского сада или учительниц, подумал он. Повинуясь какому-то внутреннему зову, Кленин вышел из «мерседеса» и направился в сторону детского сада. Там он сразу же прошёл к заведующей - полной пожилой женщине в роговых очках, которая листала в своём кабинете какие-то бумаги.
- Кленский! - представился он. - Спонсор всероссийской программы «Дети - цветы жизни». Открываем в Перешеевске свой филиал, приехал узнать, чем мы могли бы быть вам полезны.
- Ой! - обрадовалась заведующая, даже позабыв назвать своё имя. - Как это кстати, как это здорово! Нам ведь как раз очень-очень-очень многое нужно. Даже не знаю, с чего начать. Но в первую очередь хотя бы мебель заменить, все стульчики и столики сборные, совсем разваливаются. Посуды не хватает. Белья постельного тоже не помешало бы. Игрушек мягких много, но дети в них уже не играют, им подавай телевизор с приставками, чтобы всяких пупсиков гонять.
- А это вредно для глаз, - строго сказал Кленин. Он достал блокнот и стал что-то записывать.
- Пойдёмте, я вам всё-всё покажу, - предложила заведующая.
Она добросовестно стала водить Кленина по помещениям детского сада, рассказывая, что и как. «Спонсор» задавал наводящие вопросы, улыбался. В столовой даже попробовал манную кашу, одобрительно кивнул головой.
- Продукты не подворовывают? - всё же спросил он.
- Ну что вы! - обиделась заведующая. - У нас тут все на одном голом энтузиазме работают. Все же понимают - дети! А чтобы зарплату повысить, мы даже и не заикаемся. У Лоботрясова не выпросишь, одна надежда на вас, на спонсоров! Разве на такие деньги у нас прожить можно? Это хорошо, у кого муж, а кто одинок?
Заведующая провела Кленина в зал, где хор малышей пел песенку. За пианино сидела молоденькая девушка, аккомпанировала.
- Вон, например, Катя, - тихо продолжила заведующая, указывая на девушку. – Воспитательница, а с ними фактически музыкой занимается, хотя для этого отдельный человек должен быть. По сути, почему бы ей не платить две ставки?
- Почему? - спросил Кленин, заинтересовавшись девушкой. У неё были светлые волосы, серые глаза, очень милое лицо.
- Не положено! - сказала в сердцах заведующая. - Говорят - ищите музработника! А где я  его на такую зарплату найду?
- Гм-м... - произнёс Кленин, пряча блокнот в карман. - А у этой Кати, значит, мужа нет?
- Ой, тут страшная история вышла, - прошептала заведующая. - Убили его, мужа-то, в Чечне; застрелили. Она полгода мёртвая сама была, сейчас хоть кое-как отошла... А девушка она хорошая.
- Это сразу видно, - согласился Кленин. – Значит, так. Постараемся для вас всё сделать. А с Катей я бы хотел поговорить особо. У нас есть ещё одна программа - в помощь пострадавшим от чеченских террористов.
- Поговорите, - улыбнулась заведующая и деликатно вышла из зала. Кленин остался ждать окончания музыкальных занятий. Он стоял у окна, поглядывал на девушку и думал о чём-то своём.

На Центральном рынке Перешеевска можно было купить всё. Или почти всё, начиная от овощей и кончая стиральными машинами. Торговые павильоны и ряды с прилавками занимали площадь несколько сот квадратных метров, здесь совершались всевозможные мелкооптовые сделки, слышалась многоголосая речь и можно было встретить продавцов любой национальности, вплоть до китайцев. Открывался рынок в восемь часов утра, а заканчивал работу к девяти вечера. Всё то время он жил своей жизнью, насыщенной волнением и стрессами, мелкими конфликтами и крупными ссорами, переходящими в потасовки, но ночью замирал, как большое усталое животное, лишь вздрагивая от шагов сторожей, несколько раз рынок горел, и сильно, а в начале перестроечной эпохи случались на нём и перестрелки, хотя, к счастью, обошлось без жертв. Вот сюда Чехоев и привёл Макишева - устраиваться на работу.
Головки у них ещё сильно побаливали, руки слегка дрожали, но проблема восстановления статус-кво была вполне разрешима. Чехоев нашёл знакомого грузчика из павильона детских памперсов, и они втроём раздавили бутылку приторного узбекского портвейна, прямо на ящиках возле забора.
- Почему я люблю вино из Узбекистана? - изрёк неутомимый философ Чехоев. - Они, по выражению Талейрана, темны, как ночь, сладки, как любовь, и, к сожалению, конечны, как мир.
- Так сбегаю ещё за одной? - предложил новый знакомый.
- Пока хватит, - сказал Чехоев. - Надо вот товарища на работу устроить. У нас, где свободные места есть?
- В мясных рядах, - ответил грузчик.
Макишева повели в указанном направлении.
«Опускаюсь всё ниже и ниже», - подумал он, когда его познакомили с толстым хозяином мясных рядов, плохо говорящим по-русски. Тот кое-как объяснил ему, что надо делать, сказал, что берёт временно, на два дня. А там видно будет. Но аванс - пять долларов - выдал. До обеда Макишев в поте лица таскал ящики с мороженым мясом из морозильного склада к прилавкам, возил тележки с мусором на помойку. Порою перед его мысленным взором вставал уютный офис Ирины Клениной, да и она сама в видениях укоризненно покачивала головой. «Перебьюсь!» - стиснув зубы, утешал сам себя Макишев. Но на душе было тоскливо и гадко. Он, специалист с высшим образованием, вынужден был ворочать свиные туши, терпеть окрики продавцов и прятать глаза от покупателей. Он не хотел, чтобы его узнал кто-то из знакомых. Но одной неприятной встречи избежать всё же не удалось.
Макишев перекуривал возле морозильника, когда к нему вдруг подошла миловидная женщина с хозяйственной сумкой.
- Простите, - сказала она. - Я, кажется, вас знаю. Вы ведь Леонид Макишев?
- А вам что за дело? - грубо ответил он.
- Нет, просто... Вы на прошлой неделе заходили к ним в школу по поводу компьютеризации классов. Я учительница, Наташа Смирнова, может быть, помните? Мы с вами долго беседовали об информатике.
- A-а... да, было дело, - сказал Макишев, всматриваясь в неё попристальней. - Но теперь это всё в прошлом. Я, как видите, сменил профессию. А вы случайно не жена Андрея Смирнова?
- Жена, - в свою очередь удивилась Наташа. - Откуда вы его знаете?
- Мы с ним некоторое время поработали в фирме «Контакт». Его только что взяли, а меня только что уволили.
- Вот как? А почему?
- Не сошлись характерами с начальством.
- А ваша начальница - этакая элегантная, самоуверенная женщина?
- Вот именно, самоуверенная, - кивнул Макишев. - Ириной её зовут, Клениной.
- Так-так, - Наташа даже поставила сумку на пол. Разговор становился всё более интересным. - А почему же она взяла на работу моего мужа?
- Не знаю, - развёл руками Макишев. - Может быть, специалист хороший. Вообще-то он мне как человек понравился. Мы с ним даже... тут недавно... гм-м...
- Может быть, он и ей понравился как человек? - Наташа не обратила внимания на то, что Макишев как-то замялся.
- Возможно, - сказал тот. - А муж у вас хороший. Вы его не ругайте.
- Я и не ругаю.
- Давайте я вам сумку донесу до выхода? - предложил вдруг Макишев. Ему хотелось сделать что-нибудь приятное этой милой женщине.
- Да я сама.
- Нет уж, позвольте!
- Ну как хотите. Я вас только попрошу... если можете, расскажите мне об этой Клениной поподробней. Какие у неё привычки, вкусы... Что она за человек такой?
- Загадка! - коротко ответил Макишев.

Ирина Кленина подъехала на машине к своему офису, размышляя о том, как же ей наказать бывшего мужа, который всё больше вмешивался в её дела. Вышла из «вольво» и тут только заметила «джип-чероки», возле которого стоял гигантский толстяк Жора, как всегда улыбаясь.
- Ждёшь? - спросила Ирина. - А я уже соскучилась, что-то ты давно мне не попадался на пути.
- Вот видишь! - обрадовался Кобзарь. - Ты уже начинаешь ко мне привыкать. Это естественно. Я врезался в твою память и больше оттуда не выйду. Ты, радость моя, зазомбирована моим обликом.
- Тоже мне Кашпировский выискался! - усмехнулась Ирина.
- Зря пренебрегаешь. А может, сходим куда-нибудь? В ресторан? Я угощаю. Посидим, выпьем.
Он растопырил руки, словно собираясь обнять её.
- А почему ты так уверен, что я тебя полюблю? - насмешливо спросила Ирина.
- Любить не обязательно. Ты хотя бы притворись, что любишь, - ответил Жора. - Ведь такая стервочка, как ты, наверняка должна уметь притворяться.
- Нагло ты как-то ухаживаешь, Жорж. Цветы бы подарил, что ли.
- Это без проблем!
Жора распахнул дверцу машины и вытащил целую охапку красных роз. Букет едва помещался в его руках.
- Держи! - сказал он. - На рынке купил.
- Ого! - удивилась Ирина. - Это ты по-царски. Хвалю.
- Для тебя ничего не жалко. Ты сладкое любишь? Сейчас сгоняю за самым огромным тортом.
- Погоди, Жора, не торопись.
Ирина о чём-то задумалась, потом продолжила:
- Но ты мне можешь понадобиться. Потребуется одна услуга.
- Какая?
- Пока не буду говорить. Но касается моей работы. Услуга конфиденциального свойства.
- Сделаю, - кивнул Жора, хотя неизвестное слово заставило его напрячься, он всё ещё держал букет в руках. - Цветы-то возьмёшь?
- Не донесу такую охапку.
В это время к офису торопливо подошёл Андрей Смирнов, он опаздывал на работу.
- Минуточку, Андрей Сергеевич! - остановила его Кленина. - Примите у человека растения и отнесите в мой кабинет.
- Знакомые все лица! - сказал Жора, передавая букет Смирнову.

0

12

Глава одиннадцатая
НА ОПАСНЫХ ВИРАЖАХ

Когда Смирнов с целой охапкой роз, а за ним Кленина появились в стенах офиса, их встретили сдержанными аплодисментами. Лишь безнадёжно влюблённый в начальницу Серёжа сжал зубы, почувствовав в новом сотруднике конкурента.
- Что сегодня за праздник? - спросил Герберт Иванович. - Свадьба или поминки?
- Какие шикарные цветы! - воскликнула Анечка.
- И стоят, наверное, уйму денег, - заметил Стульев.
Пантелеев ничего не сказал, просто многозначительно усмехнулся. Смирнов продолжал держать в руках букет, чувствуя себя невероятно глупо. «Видела бы меня сейчас Наташа! - подумал он. - Была бы ещё одна причина для ссоры...»
- Димочка, поставьте цветы в вазу, - обратилась к секретуту Кленина. - И прошу всех в мой кабинет, на совещание.
Через пару минут сотрудники собрались за её длинным столом.
- Итак, - начала она. - Фирма «Гермес» наступает нам на пятки. Что сделано на сегодняшний день, и какие приняты меры? Докладывайте, Пантелеев!
Тот встал, поправил галстук, откашлялся.
- Выяснено, что у «Гермеса» есть уязвимые места, но абсолютно все они прикрыты связями и авторитетом Кленина, - сказал он. - К тому же доступ к информации чрезвычайно затруднителен. Есть вероятный источник, о котором мы с вами уже говорили: это секретарша Кленина Люся Блинова, с которой в мае нынешнего года он имел кратковременную связь. После разрыва отношений она, по моим предположениям, затаила на него обиду. Эта женщина многое знает, и могла бы нам помочь.
- Её разработкой занимается Смирнов, - сказала Кленина.
Пантелеев кивнул, добавив:
- Орешек это крепкий, все наши попытки получить от неё нужные сведения или войти в контакт кончились неудачей.
- Ничего, у Смирнова должно получиться, - вновь заметила Кленина.
- Ещё бы, он, видно, спец по такой части! - проговорил Серёжа с сарказмом.
- Не отвлекайтесь, - постучала карандашом по столу Кленина.
Слово взял Герберт Иванович, Профессор.
- Ирина Александровна, - начал он, - если я правильно понял, наша задача - опустошить «Гермес» тихо, чисто и интеллигентно, как банку пива?
- Вот именно, - ответила она. - Без скандалов и шума. Мы ведь не бандиты какие-нибудь, чтобы наезжать на них. Это не в наших правилах.
- Но так не получится, - заявил Профессор. - Кленин, по моим сведениям, связан с полукриминальными структурами. Если мы его сильно прижмём, то последует ответный силовой ход. И мало нам не покажется.
- Не сгущайте краски, Герберт Иванович, - возразила Кленина с раздражением. У нас есть мишень достаточных размеров, чтобы попасть в неё без особого труда: это Лоботрясов. В своей предвыборной кампании он пользуется информационной поддержкой «Гермеса». Но дни Лоботрясова как мэра сочтены. Стоит его только слегка подтолкнуть - и он упадёт сам. А вслед за ним и «Гермес». Вот на что нам надо ориентироваться.
- Вы хотите пойти против Лоботрясова? - несколько испуганно спросил Стульев.
- Придётся, - кивнула Кленина.
- А на кого же из кандидатов делать ставку нам? - задал вопрос Герберт Иванович.
- Это не тема сегодняшнего собрания, - уклончиво ответила Кленина и при этом посмотрела на Смирнова. Тот продолжал молчать, будто чувствуя себя не в своей тарелке. Он вообще не представлял, что скажет, когда очередь дойдёт до него.
- Анечка, что у вас? - спросила Кленина.
- Личная жизнь Сергея Анатольевича Кленина не даёт нам нужной зацепки, - затараторила та. - Женщины, которые у него бывают, интереса не представляют.
- Неужели? - подняла брови Кленина.
- Совершенно точно. Обычные, как бы это помягче выразиться, искательницы приключений.
- Путаны, что ли?
- Бывают и такие. Серьёзных, которые могли бы завладеть его кошельком и сердцем, нет. Но в последнее время у него появилось какое-то странное занятие. - Анечка сделала паузу и оглядела собравшихся за столом коллег. - Он стал ездить по детским садам и школам.
- Зачем? - удивилась Кленина.
- Неясно. Представляется то сотрудником районной администрации, то спонсором всероссийской программы «Дети - цветы жизни». То ещё как-нибудь. Беседует с заведующими, с воспитательницами, с учительницами. Его водят по помещениям, он что-то записывает в блокнот, обещает оказать материальную помощь. Детишки для него поют песенки... Вот сегодня утром он был в детском садике номер двадцать семь. Я проследила. Он имел длительный контакт с заведующей, затем - с одной из воспитательниц, Катей.
За столом наступило минутное молчание. Розы на подоконнике источали дивный аромат.
- У него психоз, что ли? - произнесла Кленина. - Весеннее размягчение мозгов на почве чадолюбия? Или хочет взять приёмного ребёнка?
- Объект явно неадекватен, - заметил Герберт Иванович.
- Приёмных детей усыновляют в детском доме, а не ищут их по школам, - сказал Серёжа. - Там все дети уже чьи-то.
- Логично, - согласилась Кленина. - Тогда - зачем?
- Я не знаю, - потупилась Анечка. - Но я выясню.
- Выяснить ты должна была уже сегодня! - в раздражении сказала Кленина. - По детским садам он, видите ли, разъезжает! Это не информация. Зачем он это делает? - вот информация. И её у тебя нет. Может быть, он готовит какой-то гениальный информационный проект? Прорыв в будущее... Надо же! «Дети - цветы жизни»! К своему собственному ребёнку он так не относился...
- Я исправлюсь, - пролепетала Анечка.
- А мне кажется, что всё проще, - произнёс Пантелеев.- Вы, Ирина Александровна, лишив мужа свиданий с сыном, поставили его в такое положение, когда он должен искать утешения в чужих детях.
- Попрошу мою личную жизнь в это дело не вплетать, - строго сказала Кленина. - Это мои проблемы. А какие соображения имеет Андрей Сергеевич?
Смирнов вздрогнул, покосился зачем-то на вазу с цветами.
- Вообще-то... Да. Вопрос очень актуальный. Но. С точки зрения психологии - именно то. Требуется взвешенное решение. И оно есть. В перспективе. Иначе быть не может. И не будет.
Он замолчал, вытирая платком лоб. Даже сообразительный Пантелеев мало что понял из его речи. Кленина нахмурилась.
- Хорошо, все свободны! - сказала она. И добавила с интонацией штурмбаннфюрера Мюллера: - А вас, Смирнов, я попрошу остаться...
Сотрудники с тревогой посмотрели на своего коллегу и покинули кабинет. Андрей и Ирина остались одни.
- Так нельзя! - сердито произнесла Кленина, сломав карандаш. Она бросила его на стол и начала расхаживать по кабинету вокруг одеревеневшего Смирнова. - Нельзя же так, Андрей, пойми! — повторила она, покусывая губки. - Что ты сидишь бедным родственником? Как парализованный. Потеешь от страха. Я дала тебе в помощники Серёжу и Анечку, а ты молчишь, ни о чём их не спрашиваешь! А ты должен задавать вопросы, требовать объяснений, предлагать варианты. Вон посмотри на Герберта Ивановича или на Пантелеева - на лету всё схватывают, всё понимают, какие молодцы! Стульев тоже. А ты?.. Смотреть тошно.
- Не смотрите, - промямлил Смирнов. - Я вообще-то думал, что буду заниматься другими вещами.
- Будешь, будешь! - выкрикнула Кленина. - Нас ждут великие дела, не думай. Но сейчас главное другое. Кленинский «Гермес». А ты вялый какой-то, как снулая рыба.
- Я не рыба.
- Конечно. Я знаю. Ты орёл, рождён, чтобы летать. У тебя замечательная голова, но пока я тебя не понимаю. Ты, извини, как-то неотёсан.
- Отёсан, - возразил Смирнов.
- Кстати, ты языками иностранными владеешь? Возможно, тебе предстоит зарубежная командировка.
- Учил в школе английский. Кое-что помню.
- Надо говорить свободно! - попеняла ему Ирина. - Ничего, найму преподавателя, чтобы через два месяца болтал без запинки. И вообще, друг мой, время дорого. Права водительские, считай, у тебя уже в кармане, я договорилась. А теперь пора и учиться водить машину.
Ирина толкнула Смирнова в плечо, тот слегка отшатнулся.
- Очнись, Андрюша! - сказала она. - Тебе предстоит особое задание: охмурить секретаршу Кленина. Без авто нельзя. Она любит мужиков с тачками.
- Что, едем учиться прямо сейчас? - несколько ошарашенно спросил Смирнов.
- Немедленно, - подтвердила Кленина. - Ты у меня ещё за штурвал самолета сядешь! А за цветы спасибо...
- Так это ж не от меня!
- А пусть все думают, что это ты мне их подарил, - хитро сощурилась Кленина. - Я и сама почти в этом уверена.

Сергей Кленин прогуливался по территории детского садика вместе с воспитательницей Катей. За ними стайкой шли малыши. Катя то и дело оборачивалась, поправляла кому-то что-то в одежде, отвечала на бесконечные детские вопросы, шутила, но пару раз и строго одёрнула расшалившихся ребятишек. Кленину всё это безумно нравилось, он счастливо улыбался и даже сам попытался покачаться на качелях.
- Сломаете, - предупредила его Катя.
- Ничего, купим новые, - успокоил её Кленин. - А вот скажите мне откровенно: трудно с ними?
- Да нормально, - подумав, сказала воспитательница. - Дети есть дети.
- Да, или они есть, или их нет, - согласился Кленин. - Но я не о том: вы любите малышей?
Он ждал её ответа с некоторым напряжением. Словно от этого зависела его судьба.
- Нет, - сказала Катя.
- Как?!
- Любовь - чувство глупое. Это болезнь, - пояснила воспитательница. - Нет, я не сама до этого дошла, вычитала где-то. Кажется, у Стендаля. И подумала: правда, болезнь. Как грипп или ангина. Но бывает и похуже - рак. Тогда она неизлечима. Поэтому надо не любить..., а уважать. Заботиться, что ли. Вот и всё. Любовью можно только всё испортить. Особенно детей. Вы же согласны, что больных людей к детям допускать нельзя?
- То есть тех, кто детей любит? Странно вы рассуждаете. Интересно. Я этого не ожидал. Но я вас понимаю...
- Вот как?
- Да. Я слышал, в вашей жизни произошла трагедия... Может быть, отсюда и эта ваша мудрость. Ведь от горя человек только умнее становится.
- Как сказать. Иному врагу не пожелаешь, если честно.
Кленин сорвал с дерева листик, стал жевать. Ему очень хотелось закурить, но он не решался. А в Кате чувствовалась какая-то внутренняя сила, убеждённость, и это ему нравилось.
- Мне кажется, что вы себя преждевременно хороните, - осторожно сказал он. - Вы ещё так молоды! И непременно выйдете снова замуж. Детей нарожаете...
- Дочь у меня уже есть, - ответила Катя. - А замуж... Это проблематично. Нет, не хочу!
- Почему? - стал допытываться Кленин.
- Потому что мне нужен только такой вариант, когда и я не люблю, и он не любит, но мы полностью друг друга устраиваем.
- Поразительно! - сказал Кленин и даже остановился. - Вы так откровенны... Собственно, у нас почти схожие мысли. Я ведь тоже за то... чтобы... Короче, за то, чтобы устраивать друг друга. Это очень по-современному. И без всяческих там иллюзий. Знаете, в любовь я тоже уже наигрался. Хочется другого. Может быть... обсудим?
- Не поняла, - строго посмотрела на него Катя. Глаза у неё были внимательные. Как два фотообъектива.
- Присядем на скамейку, - предложил Кленин.
Они сели. Катя сложила руки на коленях. Смотрела куда-то поверх забора, вдаль. На видневшийся за рекой парк, на проплывающие по небу белые облака.
- Вот что, Катя, - медленно начал Кленин. - Мне некогда долго ухаживать. Все эти шуры-муры, свидания, прочая чепуха. Я не романтик, никогда им не был. Но если хотите - будут и цветы, и... лунные прогулки. Но суть не в этом.
- А в чём же? - спросила воспитательница. Голос её чуть дрогнул.
- В вас. У вас дочь, и вы одна. У меня сын - и я тоже одинок. Два одиночества, если хотите.
У Кленина вдруг пересохло в горле, слова теперь давались ему с трудом. Но Катя внимательно слушала.
- Я уже давно ищу женщину, которая... В общем, чтобы... Нет, не поймите меня превратно. Не для развлечений. Мне это не так уж и нужно. Ищу другое. Сопонимания, что ли? Сое-дине-ния.
- Согласия? - подсказала Катя.
- Можно сказать и так, - подтвердил Кленин. - И сочувствия. Даже не знаю, как объяснить. Вы можете принять меня за чудака или за наглеца, но я другой. И вы как-то сразу мне приглянулись. Вы верите в любовь с первого взгляда?
- Ой, давайте не будем о любви, - попросила Катя.
- Хорошо, не будем. А вы свободны сегодня вечером?
- Да. Только предупреждаю, если вы бабник, лучше не старайтесь, я быстро всё пойму, и всё кончится, не начинаясь. Погодите, не перебивайте!
Кленин в молчании поднял руки, словно подчиняясь её требованию. А Катя заговорила быстро, торопясь донести до него свою мысль:
- Кажется, я вас поняла. Не такая я уж раскрасавица, чтобы вы на меня запали. Скорее всего, вы говорите правду: вам нужна жена, а не женщина на пару вечеров. У вас глаза серьёзные. Я вам почему-то верю. И мне Валера подсказывает, что вы не лжёте, не обманете меня.
- Какой Валера? - спросил Кленин, оглядываясь. Рядом с ними играли малыши в песочнице. Может быть, тот бутуз с самосвалом?
- Валера - мой муж, - пояснила Катя.
- Он же погиб? - Кленин растерялся.
- Неважно. Я чувствую, что он где-то тут, рядом. За деревьями. За облаками. Смотрит на нас.
Катя подняла вверх глаза и улыбнулась. Кленин тоже поглядел на небо и подумал: «Немного не в себе, но ничего, подлечим...» Ещё у него появилась мысль, что если «Валера» будет находиться с ними постоянно, то это станет не слишком удобно.
- Он всегда даёт мне верные советы, - продолжила Катя. - Вот и сюда направил на работу. К детям.
- Это хорошо, - смущённо сказал Кленин. - Так я за вами! вечерком заеду? Он не станет возражать?
- Думаю, нет, - ответила Катя, вновь поглядев вдаль.
На загородном шоссе Кленина остановила «вольво». Она и Смирнов вышли из машины, поменялись местами. Андрей положил руки на руль, с тревогой поглядел на Ирину.
- Что, сразу так и ехать? - спросил он. - Не представляю, как это у меня получится.
- Когда учат плавать - бросают в воду, - строго сказала Кленина, причём на самом глубоком месте. Или утонешь, или научишься.
- А если я утону? Вернее, врежусь в кого-нибудь? Хорошо, если погибну, а ну как заставишь выплачивать за ремонт твоей иномарки?
- Хватит болтать! - оборвала его Ирина. - Всё это будет на моей совести.
- В гробу нас похоронят вместе. - Смирнов смиренно сложил руки, словно покойник. - Цветы уже есть, покупать не надо.
- А ты хотел бы лежать со мной в одном гробу? - вдруг спросила Ирина. - Как Ромео и Джульетта?
- Не очень. Ты и при жизни-то не отличаешься мягкостью, а уж в могиле!.. Боюсь, мы там передерёмся.
- Ладно, не дурачься. Включай зажигание.
- В армии когда-то я водил БМП, - сознался Смирнов. - Я же лейтенант запаса.
- Тогда, лейтенант, вперёд!
С третьей попытки Смирнову удалось начать движение. Машина пару раз прыгнула - и заглохла. Чуть завелась - и снова остановилась.
- Сцепление, сцепление! - азартно напомнила Ирина. - И педалями, как на велосипеде, одновременно! Одну вниз, другую вверх!
Машина фыркнула и теперь покатила без прискоков. Всё быстрее и быстрее. Смирнов даже заулыбался.
- У тебя талант, Андрюша! - радостно воскликнула Ирина. - А теперь попробуй сделать остановку.
- По требованию? - напомнил Смирнов.
- Переходи на пониженную. На тормоз! Только постепенно и переходи на нейтраль...
«Вольво» резко, с визгом затормозила. Заглох мотор.
- Главное - остановились, - выдохнула Ирина. - Поехали дальше.
Смирнов оказался хорошим учеником. Сейчас он уже вёл машину уверенно, даже стал разгоняться. На спидометре замелькали цифры: 60, 70, 80, 90...
- Не боишься? - спросил он.
- Главное, чтобы ты не трусил! - ответила Ирина.
- Тогда я ещё газку прибавлю!
Нога его нажала на акселератор, «вольво» понеслась по шоссе на большой скорости. Мелькали деревья, встречные машины. Вдруг откуда-то с просёлка вывернул старый, битый «Москвич». Расстояние между ними неумолимо сокращалось.
- Жми на тормоз! В сторону! Выворачивай руль! - не своим голосом закричала Ирина.
Смирнов послушался, нажал, только не на тормоз, а на газ. «Вольво» прыгнула вперед, навстречу «Москвичу». Что произошло дальше - было трудно понять... Две машины каким-то чудом избежали столкновения, проскочили почти впритирку друг к другу. Смирнов крутанул руль, «вольво» слетела с дороги, запрыгала по кочкам. Потом остановилась. В салоне стояла тишина.
- Ты в порядке? – спросил, наконец, Смирнов, поворачиваясь к Ирине.
- А ты? - тихо ответила она. Тут только заметила на виске Андрея кровь. - Дай вытру.
Достала платочек, отёрла лицо незадачливого водителя. Потом как-то облегчённо засмеялась.
- А ты прирождённый гонщик! - сказала она.
- Я знаю, - смущённо ответил он.
- Урок окончен. Теперь едем ужинать.
И они снова поменялись местами.

0

13

Глава двенадцатая
РЕСТОРАННЫЕ ИГРЫ

Загородный ресторан «Приличный» считался неплохим заведением. Может быть, даже лучшим в Перешеевске. Здесь работали повара высочайшего класса, вышколенные официанты и самые предупредительные метрдотели. Тут очень часто назначались деловые встречи, проводились различные общественные мероприятия, поскольку к ресторану примыкал и гостиничный комплекс. Именно в нём целые сутки провёл полтора года назад сам министр коммунального хозяйства России, когда проезжал по какой-то казённой надобности через Перешеевск. Теперь этим номером люкс гордились как местной достопримечательностью не менее чем пожарной каланчой. Уютный зал ресторана с развешанными по стенам головами кабанов, лис, волков и оленей, с пылающим камином и электрическими свечами располагал к неспешной беседе. У входа посетителей встречало чучело медведя с разинутой пастью, туда можно было кинуть монетку - тогда раздавался записанный на плёнку грозный рык. Потом медведь говорил громким басом: «Прошу покорно зайти и откушать зайчатинки с хреном!» Иностранцам это особенно нравилось...
Вот сюда Ирина Кленина и привезла Смирнова, после того как они на огромной скорости едва не врезались на шоссе в злополучный «Москвич». Сейчас они вспоминали об этом происшествии со смехом, подшучивали друг над другом, понимая, что ничто так не сближает людей, как пережитая ими вместе опасность. Ирина, балуясь, бросила в пасть медведя мелочь, а когда тот произнёс свою коронную фразу, они и вовсе развеселились, как школьники. Улыбчивый метрдотель провёл их к столику в глубине зала. Смирнов, взяв меню, полистал его некоторое время, но так и не решился ничего заказать, доверившись вкусу Ирины. А та выбрала итальянскую кухню.
- Салат «Каприччиозо», жюльен из креветок, ньокки, запечённые в сыре, лозанье с соусом «Болонья», канниллоки с овощным рагу, а также рогатини с гарганзолой и моллюсками под базиликовым соусом, - привычно сказала она. - Десерт мы закажем потом. Если сможем. И принесите нам мартини.
Официант исчез, Ирина закурила тонкую сигарету, посмотрела на Смирнова.
- Чего приуныл? - спросила она. - Привыкай к хорошей пище.
- Ты так всем умело распоряжаешься... - ответил он. - Всё знаешь. Даже эту... гарганзолу с рогатиной. Откуда?
- Жизнь приучила... И тебе надо овладевать навыками светского поведения. Хорошими манерами. К примеру, к нам приезжает из Европы какой-нибудь бизнесмен. Ты устраиваешь для него ленч, ведёшь сюда в ресторан. И должен знать элементарные вещи: каким ножом мясо резать, как рыбу есть, что делать с фруктами... Какое вино пить. Ах да! Ты не пьёшь. Но надо бы и этому научиться. В бизнесе вино не самое последнее дело. Впрочем, алкоголика из тебя делать я не собираюсь. Хватит с меня одного Макишева! Что ты на меня так смотришь?
Смирнов действительно глядел на неё очень внимательно, пристально, как на красивую рыбку в аквариуме.
- Извини... - очнулся он. - Мне иногда кажется, что ты играешь в какую-то игру. Старую игру, ей много тысяч лет. Помнишь историю про Пигмалиона? Он вылепил скульптуру, а потом оживил её.
- Помню, - кивнула Ирина. - Только он сперва влюбился, а уж потом оживил. Но ты этого не дождёшься. Я не Пигмалион, а ты не Галатея. Да и смешно было бы так думать. Но если уж говорить про истории, то у нас скорее принц и Золушка. Только принц - я, вернее, принцесса, а ты - Золушек.
Она засмеялась, ей очень понравилось это новое слово: Золушек.
- Не смешно, - сказал Смирнов, внезапно помрачнев. - Хочешь сделать из меня короля?
- По крайней мере, первого министра, - ответила Ирина. - При её величестве.
- Фаворита, - уточнил Смирнов. - Князя Потёмкина. А история с Макишевым? Он не был твоим фаворитом? Не захотел стать им? Или ты не смогла подчинить его себе?
Ирина нахмурилась, отпила глоток мартини.
- Не говори мне о Макишеве. Он никто, пьяница. Я его долго терпела, а потом не выдержала.
- Ты просто уволила плохого сотрудника? А ведь он до сих пор любит тебя, сам мне рассказывал. А ты махнула своей нежной ручкой и вышвырнула его вон. С необычайной лёгкостью.
- Нет, это решение мне далось с трудом. И хватит об этом! А то поссоримся. Дался тебе этот Макишев!
- Он по-своему глубоко несчастный человек, - сказал Смирнов, немного помолчав. Официант, принеся салат и жюльен, удалился.
- Ничего, - промолвила Ирина. - Сам виноват. Я не люблю несчастненьких. Счастливеньких, впрочем, тоже. Мне по душе те мужчины, которые делают своё дело в жизни, видят цель. Настоящие мужики, с запахом пота. Зря ты такой серьёзный... Ты не думай, я сама не дворянская внучка. Я сделала себя сама. Ладно, давай есть. Итак, смотри внимательно: это нож для мяса, это - для рыбы, это - для фруктов. Теперь вилки. Вот эта, маленькая...
Она вдруг замолчала, словно вспомнила что-то, потом решительно сгребла все столовые приборы и сложила грудой.
- Знаешь, Андрей, ерунда всё это! Я столько времени на эту ресторанную науку ухлопала - жуть. Когда первых ласточек из-за рубежа ожидала. А выяснилось, что они сами-то не очень хорошо соображают, чем что есть. А уж когда нажрутся! После соуса пальцы облизывают. Носы в вино макают. Не говоря уж о том, что норовят на ножку под столом надавить или того хлеще... под юбку лапу сунуть. Думают, раз женщина в России занимается бизнесом, то она обязана деловые переговоры проводить в постели.
- Ты сама выбрала эту долю, - сказал Смирнов.
- Сама, - кивнула Ирина. - И не жалуюсь. А ты должен уяснить главное: всегда действовать по обстоятельствам. С кем-то в ресторане сидеть и вести умные разговоры, а с кем-то - в вонючем кабаке, жрать там колбасу с ножа и пальцами козу делать. Партнёры у нас разные.
- А тебе приходилось колбасу жрать с ножа?
- С бандитами. И водку пить из консервной банки. Много чего приходилось делать, лучше не вспоминать. Сам знаешь, какое время было в девяностых... Сплошной криминал, куда ни плюнь.
- А почему бы тебе не бросить всё? - спросил Смирнов. - Зажить другой жизнью, без всего этого выпендрёжа. Не знаю, сельским хозяйством заняться, что ли... Корову купить, овощи выращивать.
- Умру от скуки, - ответила Ирина. - Я уже привыкла к своей жизни, другой не надо.
В зале заиграла музыка - каждый вечер в ресторане выступал некий полуцыганский хор, напоминавший больше разноцветных клоунов. За одним из столиков сидела шумная компания, в окружении девиц гуляли деятели культуры: писатель Куручуев, режиссёр театра Мякидзе.
- И эти здесь, - сказала Ирина. - Как же они мне надоели. Между прочим, оба предлагали мне близкие отношения.
- А ещё кто? - осторожно полюбопытствовал Смирнов.
- Да все! - махнула она рукой. - Даже Лоботрясов. Между прочим, на завтра он вызвал меня к себе в мэрию, на какое-то совещание. Думаю, предстоит серьёзный разговор.
Куручуев с Мякидзе, заметив Кленину, направились к их столику.
- Лапочка, - сказал Мякидзе, - присоединяйтесь к нашей компании. Без вас мир не тот.
- Вы самый яркий цветок во всём Перешеевске, - поддержал его Куручуев. - Ангел наш.
Смирнова они не замечали, словно его тут и не было. Так, манекен какой-то.
- Не могу, - пожала плечиками Ирина. - Видите, я занята.
- Э-э! Пустое, - махнул рукой Мякидзе. - Такому бриллианту нужна хорошая оправа. А это кто? - И он ткнул пальцем в Смирнова. Куручуев засмеялся.
- Пшли вон! - неожиданно выкрикнул Смирнов и сам оторопел. Он хлебнул мартини. Теперь засмеялась Ирина, даже захлопала в ладоши, а лица у Мякидзе и Куручуева вытянулись.
- Шта-а? - голосом бывшего президента спросил режиссёр.
- Проваливайте, проваливайте! - добродушно ответила Ирина. - А то у меня жених грозный, ещё фейсы начистит. Он такой.
- Нас тут не поняли, - заметил Куручуев. - Вернёмся к твоим артисткам.
- Ну и уйдём! - гордо сказал Мякидзе. - Ну и зальём горе шампаньезой! И пусть музы рыдают.
Парочка творцов с достоинством отвалила обратно.
- Ты меня со всей богемой поссоришь, - усмехнувшись, сказала Ирина. - Но вообще-то я тебя одобряю. Надо уметь постоять за себя, держать удар.
- Я когда-то занимался боксом, - скромно заметил Смирнов.
- Да-а? - удивилась Ирина. - Значит, тебя можно использовать и в качестве телохранителя? Будешь хранить моё тело?
- От посягательств?
- От неожиданностей.
- Что ж, ваше величество, как прикажете...
Разговор у них приобретал всё более фривольный оттенок. Ирина вдруг положила свою ладонь на его сжатые пальцы.
- Расслабься, - сказала она. - Погоди минуту, я сейчас.
Выйдя из-за столика, она направилась к подиуму, на котором стояли цыгане. О чём-то переговорила с их бородатым руководителем. Потом вернулась к Смирнову. Через минуту хор грянул новую заздравную песню.
- Нравится? - спросила Ирина, хитро улыбаясь.
Цыгане тем временем спустились с подиума, окружили их столик. Солистка, молодая девушка, затянула:
- К нам прие-ехал, к нам прие-ехал, Андрей Сергевч до-о-оро-гой!
И тут же хор грянул:
- Андрюша, Андрюша, Андрюша! Пей до дна, пей до дна, пей до дна!
Смирнову поднесли серебряное блюдо с рюмкой. Он поднялся со стула, смущённо оглядываясь. Цыгане плясали, трясли монистами, протягивали блюдо. За соседними столиками хлопали в ладоши. Даже Мякидзе и Куручуев что-то одобрительно выкрикивали.
- Надо выпить залпом и бросить денежку, - сказала Ирина. - Нехорошо отказываться.
Смирнов пожал плечами, улыбнулся, поворачиваясь во все стороны, затем опрокинул рюмку в рот. Достал из кармана последние деньги, которые у него оставались, положил на блюдо. Цыгане радостно зашумели, толпой пошли обратно к подиуму.
- Молодец! - сказала Ирина. - Теперь садись и закусывай. Это называется - прописался. Теперь тебя тут все зауважают. А деньги я тебе верну.
- Не надо! - гордо ответил Смирнов. - Ещё нарисую.
В ресторан вошли два новых посетителя, мужчина и женщина. Они выбрали столик в уголке и сели. Лицо Ирины слегка омрачилось, потом она ехидно произнесла:
- Ба! Какие люди! Видишь эту парочку? Телок да ярочка.
Смирнов посмотрел в ту сторону, где устроились Кленин и Катя.
- Кажется, это твой бывший муж?
- Он самый. А с ним какое-то уродище. И платье на ней... Я в таком дома полы мою.
- По-моему, ты полов вообще не моешь, - сказал Смирнов. - У тебя есть домработница.
- Всё равно, - упрямо ответила Ирина. - Я бы в таком наряде в ресторан не пошла.
- Может быть, у неё надеть больше нечего? А девушка ничего, даже симпатичная.
- Серый мышонок! А ты просто пьян и ничего в женщинах не понимаешь.
Ирина почему-то расстроилась, это было заметно. Ей хотелось к чему-то придраться, даже поскандалить.
- Твоя жена такая же, - ядовито сказала она. - Копия. Чёрно-белая фотография из семейного альбома.
- Чего ты привязалась к моей жене? - обиделся Смирнов. - Ты же её только издали видела.
- Ничего, рассмотрела. У меня зрение отличное.
- Во-первых, она не чёрно-белая фотография, а картина в красках. А во-вторых, не обсуждай больше никогда со мной мою супругу. Даже в шутку.
- Недостойна, что ли?
- Моя семья - это моя семья. А ты просто ревнуешь эту девушку к своему бывшему мужу. Вот.
- Ха-ха! - натянуто засмеялась Ирина. - Да я даже рада, что он кого-то подцепил. А скорее, его подцепили. Сейчас пойду и скажу ему об этом. Не против?
- Делай, как хочешь, - махнул рукой Смирнов. - Только не вцепись им в волосы.
Ирина действительно встала и направилась к дальнему столику. Походка её была не слишком твёрдой. Смирнов с досадой смотрел ей вслед, чувствуя какой-то холодок в сердце. Эта женщина могла выкинуть любую штуку, он уже знал это.
- Приветик, дружок! - развязно сказала Ирина, присаживаясь за столик, к Кленину. Из бокала Кати она отпила глоток вина. - Фу, такую гадость заказал, экономишь, что ли?
- Добрый вечер, - поморщившись, ответил Кленин. Катя ничего не сказала, лишь напряглась как-то.
- Что же ты не заедешь, не позвонишь? - продолжила Ирина, погрозив бывшему мужу пальчиком. - Так не поступают. Поломал мне жизнь - и прячешься? Как вор. У этого господина странное увлечение. - Она посмотрела на Катю. - Он отыскивает девушек или молоденьких женщин с чистыми глазами и невинными мыслями - и ему очень нравится их развращать. Развратит - и бросит. Пусть потом хоть на панель идут. Синяя Борода хоть убивал, это честнее, а этот проституток лепит. Друзьям продаёт. Я еле из его лап вырвалась. Теперь продаюсь сама, без посредников. Чего и тебе, мышка, желаю. Лимоны вы проглотили, что ли?
Кленин и Катя молчали, они старались не смотреть друг на друга. Ирина засмеялась.
- Ну, всего вам, приятного отдыха! - сказала она и издали помахала ручкой Смирнову. - Передайте моему клиенту, что я пошла в сортир.
С этими словами она удалилась в холл. Тут только Кленин обрёл дар речи.
- Это моя жена, - сказал он. - Бывшая.
- Я почему-то так и подумала, - ответила Катя. - И ни одному её слову не поверила. Мне кажется, она на вас просто очень сердита. Даже глаза сверкали.
- Это мне надо сердиться. Она забрала моего сына и не отдаёт.
- У такой женщины ваш ребёнок? - удивилась Катя.
- Вот именно. Представляете, кого она воспитает?
- А вы не пробовали с ней примириться?
- Она непримиримая, как ваххабит.
- Да, сложно всё.
Кленин поднял бокал, посмотрел Кате в глаза.
- Давайте выпьем. Вино, между прочим, отличное, коллекционное.
- Валера мне разрешает иногда выпить, - кивнула Катя.
- Валера? - переспросил Кленин и вспомнил. Ну да, Валера! Он ведь всегда с ней рядом...
Смирнов между тем ждал Ирину, но она всё не возвращалась. Прошло десять минут, двадцать, полчаса. Он беспокойно озирался, передвигал на столе приборы, даже порывался встать. Наконец, к нему подошёл официант.
- Ваша дама просила передать, что срочно уехала по делам, - сказал он. - А вы рассчитаетесь.
- Я? - изумился Смирнов. - Очень приятно. То есть очень неприятно. Скверно, что она так сказала. Понимаете, деньги-то у неё.
- Понимаю, - кивнул вежливый официант. - С вас четыреста шестьдесят восемь.
- У меня нет ни копейки. - Смирнов порылся в карманах, хотя знал, что они пусты. - Она пошутила, понимаете? Мы поссорились, и она выкинула такой вот фокус.
- Понимаю. С вас четыреста шестьдесят восемь, - повторил официант.
- Глупая ситуация! - объявил Смирнов. - Хотите, я оставлю вам... чёрт, даже паспорта с собой нет... Вот визитка, это солидная фирма, я там работаю. Тут телефоны и прочее... А завтра я заеду и привезу деньги... Или даже сегодня ночью. Попозже.
- Ночью? - переспросил официант. - Пройдёмте, пожалуйста.
- Куда? - испугался Смирнов.
- Не беспокойтесь, там мы всё уладим.
Официант, придерживая Смирнова за руку, повёл его куда-то через зал, по коридору, в подсобные помещения. Там отворил какую-то дверь, где на диване перед телевизором полулежал здоровенный мужик в тельняшке.
- Твой клиент, Гиви! - представил Смирнова официант.
- Сколько? - коротко спросил Гиви, почёсывая грудь. Смирнову стало как-то нехорошо.
- Четыреста шестьдесят восемь, - ответил официант.
- Не из крутых? - поинтересовался здоровяк.
- Явный лох. У меня глаз тёртый, - сказал официант.
- Вы обо мне, что ли? - спросил Смирнов.
- Сымай костюм, - произнёс Гиви. - Да не трясись, никто тебя опускать не будет. Твой костюмчик как раз на пятьсот потянет. Вместе с чаевыми. И не бойся, голым мы тебя не оставим.
- Одежонку кое-какую выдадим, - усмехнулся официант. - Чтобы до города дотопал...
Некоторое время спустя - уже светила полная луна - по загородному шоссе торопливо шёл мужчина в драной футболке и тренировочных, пузырящихся на коленях брюках. На ногах были страшного размера калоши, которые всё время норовили соскочить. Мужчина громко ругался, проклинал себя, Кленину, гарганзолу с моллюсками под базиликовым соусом и весь белый свет.
- Дурак, дурак, дурак... - твердил Смирнов, как заклинание.
За ним медленно ехала «вольво». Потом Ирина прибавила скорость и загородила Смирнову путь.
- Не смешно? - спросила она, высунувшись из машины. - Ну, извини... Это всего-навсего шутка. Погоди, не беги!
Ирина вновь догнала его на машине, вышла, хлопнула дверцей.
- Садись, - сказала она. - Вернёмся обратно за костюмом. Я расплачусь за ужин.
- Оставьте ваши причуды для других идиотов, - отозвался, наконец, Смирнов. - Я не гожусь.
- Годишься, - сказала она, схватив его за руку. - Поехали. А то тебя в таком виде в бомжатник отправят.
- Ну и пусть! В вытрезвителе я уже побывал, оста¬лось ещё в сумасшедшем доме и в морге.
- Успеешь и туда и туда.
Ей всё-таки удалось затащить Смирнова в машину. Он, впрочем, сопротивлялся слабо.
- Скажи, чего тебе надо? - спросил он. - Зло, что ли, на мне вымещаешь? Чего ты от меня хочешь? Может быть, влюбилась, а?
- В тебя? Размечтался! - Она засмеялась.
- Вот что. Я завтра не приду на работу, деньги, которые должен, верну, не беспокойся.
- Ишь ты! Дело твоё, ладно. Я вижу, ты и в самом деле вообразил о себе невесть что. А я просто хотела сделать доброе дело - вытащить человека из нищеты. А ты упираешься, как баран. Воля ваша, господин Смирнов. Отработать же мне деньги можешь за пару дней. На днях я отправляюсь в командировку, в Полынск. Там наш филиал, вернее, фирмочка одна, неважно. Мне нужен помощник. Поедем вместе. Говорить буду я, а ты только надувать щёки, так надо, для устрашения. И после этого ты свободен. С чистой совестью к своей жёнушке, вновь в нищету. Устраивает тебя такой вариант?
- И я ни копейки не буду должен? - спросил Смирнов, раздумывая.
- Ничего, ни цента, - ответила она.
- Я должен немедленно позвонить жене и спросить её мнение. Дай мобильный телефон!
Смирнов взял трубку, набрал номер.
- Наташа, - сказал он, - это я. Нет, не в вытрезвителе. Сейчас буду дома. Но я должен у тебя спросить: отпустишь ты меня в командировку или нет? На днях.
Ирина насмешливо смотрела на него, но почему-то покусывала губы. А Наташа тем временем отвечала:
- Вот у тебя уже и командировки начинаются! И естественно, с ней, с этой женщиной? С Ириной Клениной?
- В этой командировке я отработаю то, что должен, - говорил Смирнов. - А потом уйду из этой проклятой фирмы.
- Ну и напрасно, - услышал он в ответ. - Напрасно ты уходить решил, где ты ещё проявишь свой талант, как не на такой работе? Опять будешь чинить компьютеры?
- Тебя не поймёшь, - огорчённо сказал Смирнов. - То ты хочешь, чтобы я ушёл, то чтобы остался! Так что же мне делать?
- Продолжать работать, - сказала Наташа. И повесила трубку.
Смирнов рассеянно посмотрел на Ирину. Она всё поняла, усмехнулась.
- Твоя жена-то, оказывается, поумнее тебя будет, - торжествовала Кленина.

0

14

Глава тринадцатая
НОВЫЙ КАНДИДАТ В МЭРЫ

Ночью, когда девочки уже давно спали, между Андреем и Наташей состоялся серьёзный разговор.
- Ты действительно считаешь, что мне надо остаться в этой фирме? - спросил Андрей. - Говори честно. Если ты скажешь, что нет, я уйду. Мне и самому там не очень-то нравится. Нет, ты не думай, никакого криминала нет, но... что-то не так.
- Не знаю, - ответила Наташа. - Я сама долго думала. И решила, что напрасно на тебя нападаю. И на эту... женщину. Наверное, она не так уж для меня... опасна. Просто она деловая особа, а я - нет. И ты ей как специалист подходишь. Иначе бы не взяла.
- Да уж! - усмехнулся он. - Деловая... В старину, если бы она была помещицей, крестьяне бы от неё стонали. Теперь ещё эта командировка! Зачем я ей понадобился в этом Полынске?
- Значит, нужен. Ты не огорчайся, всё образуется. И зарплата на твоей фирме приличная. А у нас девочки. Надо и о них подумать. Нет, оставайся. И не вздумай больше с ней ссориться. Я тоже не буду. Может быть, когда-нибудь даже познакомимся.
- Непременно. Только не стоит. Хватит ей одного меня. Чтобы проводить свои эксперименты.
Наташа задумалась, глядя в темноту ночи. Они лежали в комнате, где-то на столике тикал будильник. Красной полоской светился цифровой индикатор телефона. На коврике спал Джордж, изредка поскуливая - ему снилось что-то собачье, может быть, беготня во дворе с девочками, или удирающая на дерево кошка, или не дающаяся в зубы косточка.
- Странные мы с тобой люди, - сказал Андрей. - Хотим отделиться от мира, а он к нам лезет в окна и двери. Так, наверное, и должно быть. Нельзя прятаться, жить в раковине, только друг для друга. Надо жить для всех. Приглашать друзей в гости, самим куда-нибудь ездить. Давай выберемся куда-нибудь на природу, в лес. Устроим пикник, пригласим тех же Федотовых.
- Один человек мне уже предлагал турпоход к истоку Маковки, - ответила Наташа. - Даже с ночёвкой.
- Кто это?
- Наш школьный физкультурник, Саша Сахаров.
- Вот я ему ноги-то поотрываю, - пригрозил Смирнов. - Перестанет в турпоходы ходить.
- Не надо. Он славный, - сказала Наташа. - Все люди славные. И мир удивителен. Как хорошо, что мы в нём живём.
- Хорошо, что мы вместе, - добавил Андрей. - Вот что главное. Главнее не бывает.
- Бывает, - прошептала Наташа, прижимаясь к нему. - Мне кажется, у нас будет третий ребёнок…
Утром Кленина вышла из подъезда своего дома, направилась к гаражам и вдруг увидела на лавочке ссутулившуюся фигуру. Это был Макишев, но какой-то странный - с осунувшимся лицом, небритый, с потухшими глазами. Он то ли дремал, то ли находился в прострации.
- Лёня, ты? - спросила Ирина, останавливаясь перед ним.
Макишев поглядел на неё, вяло ответил:
- Я, как видишь.
- А что ты тут делаешь?
- Тебя жду.
- Зачем? - Ирина присела рядом с ним на скамейку.
- Так просто. Сам не знаю. Наверное, хотел ещё раз посмотреть на тебя.
- Смотри! - Ирина повернулась в профиль. - А ты, может быть, хочешь, чтобы я тебя взяла обратно на работу?
- Нет, - односложно отозвался Макишев. И почему-то фыркнул, как морж.
- А то я подумаю. Если ты бросишь пить.
- Когда пью, мне становится легче, - сказал он. - Причину сама знаешь.
- Не начинай всё сначала. - Ирина дотронулась до его плеча. - Не терзай себя. Наша любовь давно прошла.
- У меня нет, - горько сказал Макишев. - Это смертельный случай.
Что-то в его словах встревожило Ирину. В них была какая-то обречённость. Словно последний выдох падающего в бездну человека.
- Иди домой, к Соне, - мягко посоветовала она.
- А я там не живу больше, - равнодушно отозвался он. - Сказал ей, что ухожу. Теперь снимаю комнатёнку возле рынка. Там и работаю. Мясо таскаю. А что? На свежем воздухе и свиную лопатку можно слямзить.
- Это не твоё, Леня. Тебе надо взять себя в руки и заняться делом. Полечиться, что ли... Хочешь, мы тебя закодируем?
- Не хочу. Дело не в бутылке. Дело в тебе. Я не могу без тебя жить. Не могу, и всё.
Он произнёс  это монотонным голосом, но в словах чувствовалась такая сила, что Ирина вздрогнула. И не знала, что ему сказать, как найти выход из положения. «Мы любим, нас любят, - подумала она, - а в итоге одни несчастья... Как научиться жить так, чтобы никому не было плохо? Но не могу же я привести Лёню к себе домой, как... как Смирнова?»
- Не говори ничего, - произнёс Макишев, словно подслушав её мысли. - Я сам по себе, ты - сама... Поэтому мне надо... уехать.
- Куда?
- За Полярный круг! - Он нервно засмеялся. - К белым медведям.
- Не глупи, Лёня, - сказала Ирина. - Мы найдём какой-нибудь выход.
- Уже.
- Что - уже?
- Уже нашёл.
Макишев вдруг поднялся со скамейки, ещё раз взглянул на Ирину и, больше не оглядываясь, понуро побрёл куда-то в сторону. Через палисадник, не разбирая дороги. Ирина смотрела ему вслед, и ей впервые за последнее время стало по-настоящему больно.

В пригороде Перешеевска жила мама Ирины Клениной, уже года три как вышедшая на пенсию. Сейчас она вместе с другими старушками сидела во дворе своего дома, а неподалёку на детской площадке играли их внуки и внучки. Среди них был и Степашка, сын Ирины и Сергея. Бабушки азартно обсуждали перипетии вчерашнего футбольного матча на кубок Евролиги, здесь собрались отчаянные болельщицы, поклонники «Спартака», а ребятишки возились с машинками и куклами. За деревьями виднелся капот «мерседеса». Там сидел сам Сергей Кленин и наблюдал за детьми. В автомобиле находилась и Катя.
- Вон мой сын, - сказал Кленин. - Беленький такой, в матроске. Правда, на меня похож?
- Правда, - ответила Катя. - Хорошенький... Маленькие все хорошие. Что ты задумал?
- Ещё не знаю.
- Валера советует мне, что надо уезжать.
Кленин слегка поморщился. За последнее время этот Валера ему смертельно надоел. Мальчик в матроске вдруг поднял голову, поглядел в сторону «мерседеса». Затем, повинуясь какому-то внутреннему зову, пошёл к ним.
Кленин и Катя вышли из машины. Бабушки продолжали обсуждать забитый с пенальти гол.
- Здравствуй, сынок! - сказал Кленин, присаживаясь на корточки.
- Здравствуй, отец! - солидно, как взрослый, ответил Степашка.
- Не отец, а папа. Зови меня так.
Кленин протянул мальчику конфету в золотой обёртке.
- А мама говорит: отец. И бабушка тоже. Она ещё добавляет: бывший отец, - сказал мальчик. Конфету взял.
- Я не бывший отец. Бывших отцов не бывает. Я настоящий и будущий. - Кленин почему-то сам засмеялся своим словам. Ему было как-то неловко, словно мальчик просвечивал его насквозь своими большими синими глазами как рентгеном.
- В нашей жизни всё бывает, - разумно ответил Степашка. С интересом поглядел на Катю: - Это кто?
- Екатерина, - представил Кленин. - Хорошая тётя.
Катя протянула мальчику руку, тот с достоинством пожал её.
- Это твоя новая жена? - спросил Степашка.
- Нет, - смутился Кленин. - То есть... А она тебе нравится?
- Как женщина - да.
Катя засмеялась. Мальчик тоже. Пришлось улыбнуться и Кленину, хотя лицо его было напряжено.
- Хочешь прокатиться на машине? - с надеждой спросил он.
- Что же я, «мерсов» не видел? - сказал мальчик. - Хочу... Только бабушка не велит. Говорит: ты увезёшь меня и маме не отдашь.
- Бабушка твоя глупости говорит! Поехали, покатаемся?
- Нет, - покачал головой Степашка. - Я, пожалуй, пойду... Меня Димка с Петькой ждут.
- Ну, иди... - чуть слышно выговорил Кленин.
Мальчик снова пожал руку Кате, потом обнял за шею отца и пошёл к детской площадке. Кленин старался не смотреть на него, усаживаясь в машину.
- Ты ведь хотел увезти его? - догадалась Катя. - Почему этого не сделал?
- Не смог, - признался Кленин. - Просто не смог, и всё. А у меня дома уже детская кроватка приготовлена. Игрушки всякие. Накупил целый магазин. Но вот так взять и... увезти? Сначала думал - нет проблем, а потом понял - не получится. Не потому, что чего-то боюсь, плевать мне и на неё, и на бабушку. Но сам Степашка. Ты же видела.
- Чего же ты хочешь? - Катя внимательно смотрела на него.
- Не знаю... Родители имеют равные права, я убеждён в этом. А она отдаёт его бабке недели на три, сама приезжает на пару минут и - фьюить! Разве так можно? А он ещё в таком возрасте, когда может привыкнуть... ну к другой женщине, понимаешь?
- Понимаю, - кивнула Катя. Выражение лица у неё было такое, словно она к чему-то прислушивалась.
- Опять Валера? - спросил Кленин, сам начиная озираться.
- Он.
- И что советует?
- Ещё не разобрала.
Кленин закурил сигарету, спросил с расстановкой:
- Надеюсь, дым его не обеспокоит?.. А я сына всё равно заберу, так и знай. Не сейчас, так позже. А пока хотел просто показать его тебе. И... Валере.
- Правильно.
- Ты не думай, я не собираюсь заставлять тебя играть какую-то роль. Но... ответь. Ты смогла бы его полюбить?
Катя задумалась. Кленин продолжал нервно курить, постукивая пальцами по рулю.
- Дело не в этом, - ответила, наконец, она. - Мать заменить ему я всё равно не смогу. А та женщина, которую я видела в ресторане, твоя жена, его не уступит. Она за него горло перегрызёт, я чувствую. И мне не нравится эта ситуация. И дело даже не в твоём сыне. Мне нравишься - ты. С тобой, пожалуй, я смогла бы жить. Начать жизнь заново. Я это чувствую. И Валера подсказывает. Но я боюсь. Боюсь теперь уже за тебя.
- Почему? - удивился Кленин. - Что мне угрожает?
- Но ты ведь занимаешься каким-то там бизнесом... А в наше время это всё равно, что карабкаться без страховки в горы. И если с тобой что-то случится... Второй раз я такого просто не выдержу. Ещё одна смерть... нет, никогда.
Она готова была заплакать, но Кленин взял её руки. Поцеловал их.
- Успокойся, - проговорил он. - Хочешь, я всё брошу? Уедем куда-нибудь... Хоть за границу. Ты ведь мне тоже очень нравишься. И сыну пришлась по душе, я заметил.
- Нет, - покачала она головой. И повторила убеждённо: - Нет, нет... Не хочу, боюсь, не могу... Мне нельзя, понимаешь?
- Но... - начал было Кленин, а договорить не успел. Катя порывисто распахнула дверцу «мерседеса», выскочила, прокричала:
- Уезжай! Спасибо тебе за всё и - прощай!
Затем побежала по улочке. Кленин остался в машине, опустив голову на руль.
- Эх, Валера, Валера... - почему-то прошептал он.

В просторном кабинете мэра собрались руководители средств массовой информации Перешеевска, ответственные муниципальные чиновники, крупные предприниматели и бизнесмены. Совещание было посвящено предстоящим выборам. Вёл его сам Семён Васильевич Лоботрясов. Собственно, приглашены были лишь его лояльные сторонники или те люди, на которых он мог рассчитывать в будущем. Сейчас он распекал директора местного телевидения.
- Что это вы себе позволяете? - почти кричал Лоботрясов, багровея ушами. - У вас по программам выступают эти доморощенные и заезжие кандидаты - Денисенко, Геворкян, Малевич, Кирбабаев и прочая дрянь. Обливают меня с экрана грязью! Не меня - вас, всех здесь присутствующих. Потому что это плевки в мэрию, в наш славный Перешеевск! Прекратите это безобразие, я вам настоятельно приказываю...
- Но по закону о выборах... - начал директор.
- Чихал я на закон! - оборвал его Лоботрясов. - С сегодняшнего дня доступ на телевидение этим проходимцам требую закрыть. Садитесь. Это касается и радиопередач, - добавил он, поглядев на руководителя радиостудии. - Теперь следующее. Почему в городе срывают и поганят мои предвыборные плакаты? Подвергают их всяческим издевательствам? Здесь орудует целая шайка преступников, куда смотрит милиция?
Милиция, в лице её начальника Живайло, глядела на горшок с кактусом на подоконнике.
- Эти хулиганы должны быть задержаны немедленно, над ними надо провести показательный суд! За порчу государственного имущества! - потребовал мэр.
- Ускользают, гады, быстро бегают, - отозвался Живайло. Он знал, что милиция будет нужна любому мэру - этому ли, другому - неважно. Так что был равнодушен к предвыборной борьбе.
- Если в городе грязь, никакие плакаты не помогут, - громко проворчал главный санэпидемврач Мундштук.
- Ах, оставьте! - махнул на него рукой мэр.- Всему своё время. Грязь подождёт.
- Грязь ждать не может, - упрямо пробубнил Мундштук. - Это показатель состояния всех дел. Закройте Центральный рынок на перепрофилактику.
- Не могу. Город потеряет огромные деньги.
- В бюджет Перешеевска они всё равно не поступают, - подала реплику Ирина Кленина. - Я обладаю достоверной информацией. Они расползаются по чиновникам.
В кабинете зашумели. Лоботрясов застучал по столу кулаком.
- Ирина Александровна, оставьте ваши инсинуации! - пригрозил он. - Вы ведёте себя вызывающе. И это в тот момент, когда, можно сказать, решается судьба города.
- Судьба кресла решается, - ответила она. Зашумели ещё громче.
- Тихо, тихо! - выкрикнул мэр. - Я давно заметил, что фирма «Контакт» и её генеральный директор Кленина заняли какую-то выжидательную позицию. В информационной поддержке на выборах почти не принимают участие. Был у них интересный проект с немецкими инвестициями - и мы со своей стороны могли бы пойти им навстречу, - но он заглох. Где ваш Макс фон Зюдендорф? Тоже выжидает, чем всё кончится? А кончится тем, уважаемая Ирина Александровна, что контракт на арендуемое вашим офисом помещение может быть расторгнут. Тогда ищите себе место, где хотите, за чертой города.
- Не пугайте меня! - сказала Ирина.
- Я вас не пугаю, просто советую одуматься. Берите пример со своего бывшего мужа. Он тщательно соблюдает все условия, заключённые между его фирмой «Гермес» и мэрией, и мы им довольны.
Кленин, сидящий напротив Ирины, злорадно улыбнулся. Она же лишь повела бровью и ответила:
- Ручными собачками все довольны. Гадят только в отведённых для этого местах.
Главный санэпидемврач громко засмеялся, захлопал в ладоши.
- Браво! - сказал он. - Ату их, Ириночка, ату!
- Вы, вообще-то, на чьей стороне? - прокричал Лоботрясов. - Может быть, вы делаете ставку на другого кандидата в мэры?
- Может быть, - хладнокровно произнесла она.
В кабинете вновь начался шум.
- На кого же, если не секрет? - спросил Семён Васильевич. – Уж, не на этого ли варяга Геворкяна?
- Нет, не на Геворкяна, - сказала Кленина. - Мы будем поддерживать нового, абсолютно независимого и чистого кандидата. Он ещё не зарегистрировался, но у него есть время.
- Кто это?.. Кто?.. Назовите имя?.. - понеслось с разных сторон.
Кленина выдержала паузу, ответила лишь тогда, когда шум стих:
- Это Андрей Сергеевич Смирнов.

Вернувшись в свой офис, Кленина быстро собрала всех сотрудников для экстренного совещания.
- Первое, - сказала она. - Скорее всего, в ближайшее время нам придётся отсюда переехать. Анечка, начинайте подыскивать новое помещение. Второе. С сегодняшнего дня обеспечиваем информационную поддержку нового кандидата в мэры.
- Это война с Лоботрясовым, - заметил Герберт Иванович.
- Знаю, - кивнула Кленина. - Но иного выхода нет.
- Удобно ли воевать на два фронта - с «Гермесом» и мэрией? - спросил Стульев.
- Придётся, - ответила она и скаламбурила: - Привыкайте, Стульев, сидеть на двух стульях. Герберт Иванович, каковы последние данные социологического опроса избирателей?
- По рейтингу первым идёт Денисенко, - ответил Профессор, заглянув в бумаги. - Вторым, со значительным отрывом, - Геворкян. Потом Малевич. Лоботрясов где-то в середине списка. Но всё может измениться в одночасье. Сами знаете, как это бывает. Один умелый предвыборный ход - и избиратели повернутся на сто восемьдесят градусов. Так ведь?
- На кого же мы теперь будем ориентироваться? - спросил Пантелеев. - На Денисенко?
Ирина покачала головой.
- Не на Кирбабаева же... - произнёс Серёжа. - У него шестнадцать отсидок.
- Кто новый кандидат в мэры? - прямо спросил Смирнов.
- Вы, Андрей Сергеевич, вы, - ответила Ирина.
Здесь наступила почти такая же тишина, как в мэрии.
- Это... шутка? - осторожно спросил Пантелеев.
- Нет, всё серьёзно. Мы выставляем своего кандидата, - произнесла Ирина. - И им будет Смирнов. Мы выходим на политическую арену Перешеевска, громко заявляем о себе, ломаем избирательные планы Лоботрясова и других кандидатов. Население города ждёт нового лидера. Все эти фигуры уже примелькались. А у Смирнова чистая биография, подходящий возраст и располагающая внешность. Он притягивает к себе людей, это я давно заметила. Обладает какой-то магнетической силой. Умеет, когда надо, говорить. Умён, опытен, образован. Прекрасная семья, дети. И, как говорится, в связях, порочащих его, не замечен. Короче, есть все шансы пройти или, по крайней мере, оттянуть на себя голоса Лоботрясова. Что скажете?
Она оглядела своих сотрудников.
- Авантюрно, но... чертовски заманчиво! - первым высказался Герберт Иванович. Даже щёлкнул пальцами.
- Идея хороша, - кивнул Пантелеев.
- Я - за! - порывисто сказала Анечка. - Андрей Сергеевич такой душка!
- И ведь можно договориться с другими непроходными кандидатами, чтобы они сняли свои голоса в пользу Смирнова, - заметил Стульев.
- Ход в стиле Алёхина, - произнёс Серёжа.
- А что? Он фотогеничен, - вкрадчиво сказал Димочка.
Молчал лишь один Смирнов, словно потерял дар речи. Но в общей суматохе на него никто не обратил внимания.
- Надо немедленно готовить предвыборные плакаты, - сказала Кленина. - Снять его в разных ракурсах, лучше всего - на фоне целебного источника. Это будет выглядеть символично. Как исцеление Перешеевска. Герберт Иванович, вы срочно готовьте экономическую программу. Политической стороны лучше особо не касаться, народ устал от глупых обещаний. Только конкретика. Серёжа, свяжитесь с типографией насчёт заказа на листовки. Анечка, подумайте над имиджем Смирнова. Нет, лучше этим займусь я сама. - Кленина несколько ревниво поглядела на Анечку, которая уже пересела поближе к Смирнову. - А вы, Стульев, прощупайте других кандидатов на предмет кто может выступить нашими союзниками. Это очень важно. Вы, Пантелеев, продумайте план самых ближайших мероприятий - встречи с избирателями, ну и так далее... А мы с Андреем Сергеевичем пока срочно съездим в Полынск.
- Погодите! - подал вдруг голос Смирнов. - А меня-то вы спросили: хочу я этого или нет?
- Ой! - улыбнулась Ирина. - Забыла. Но это не так уж и важно. Вопрос-то решён.

Отредактировано juliana8604 (14.02.2019 22:39)

0

15

Глава четырнадцатая
ЕСТЬ ТАКАЯ ТОЧКА – ПОЛЫНСК

Пока в офисе фирмы «Контакт» в спешном порядке создавался избирательный штаб Андрея Смирнова, сам он вместе с Ириной Клениной катил по железной дороге в купе мягкого вагона СВ - в городок Полынск. Есть такое место на карте, правда не на всякой. Ещё поискать надо, вооружившись лупой. Населённый пункт Полынск был ещё меньших размеров, чем Перешеевск. Раза в три или четыре. Просто уездный центр, каких разбросано в великом множестве по всей территории России. Они составляют её подножие, фундамент и стойко держат на себе тяжесть всех лихолетий и бедствий.
Лучше всего в поезде смотреть в окно. Смирнов так и делал, сидя на своей полке: перед ним мелькали деревья, телеграфные столбы, просёлочные дороги, полустанки. Ирина уютно устроилась на своём месте, поджав под себя ноги. Она уже разложила на столике фрукты, печенье, достала из сумки бутылку вина и маленький стаканчик. Теперь пыталась открыть пробку штопором из перочинного ножика.
- Эй, лодырь! - позвала она. - Требуется твоя помощь.
Смирнов молча взял бутылку и штопор, повертел его в руках.
- Декоративная штука, - сказал он. - Таким штопором только в зубах ковырять.
Затем он перевернул бутылку и ловкими двумя ударами по донышку выбил пробку из горлышка.
- А ты, оказывается, практик! - с уважением произнесла Ирина. - Выпьешь со мной? Ах да, всё время забываю, что ты не пьёшь... Может, хоть попробуешь? Кьянти, лёгкое. В дороге без выпивки нельзя. Русская традиция.
- Не буду, - ответил Смирнов. У него было скверное настроение: Наташа перед отъездом в командировку всё-таки закатила сцену, не удержалась. Да и эта сумасбродная идея Клениной выставить его кандидатом в мэры...
- А я глотну, - сообщила Ирина, наливая себе в стаканчик. - Хоть банан съешь.
- Не хочу.
- «Не хочу», «не буду»! - передразнила его Ирина. - Как маленький. Сердишься на меня за что-то?
- Скажи, ну зачем тебе нужна эта затея с выборами? - спросил Смирнов. - Глупо же, право...
- Вовсе нет. Даже есть какая-то вероятность, что тебя изберут.
Ирина очистила банан, стала есть. Потом продолжила свою мысль:
- Понимаешь, честно говоря, я уже давно сделала ставку на Денисенко. Он проходит по всем показателям. У меня велись с ним секретные переговоры, но об этом никто не знает. Ты же, как громоотвод. Если пройдёшь во второй тур, это уже победа. Но главное - оттянешь на себя часть электората Лоботрясова, Геворкяна и прочих. Поэтому твоя программа, которую сейчас разрабатывает Герберт Иванович, будет полной противоположностью денисенковской. Так надо, это стратегия. А если случится чудо, и мэром Перешеевска станешь ты - тоже неплохо. Мой всё-таки ставленник. Чай, не забудешь при распределении кредитов.
- Вон оно что! - проговорил Смирнов, выслушав её очень внимательно. - А      я-то думал, что это твоя очередная блажь.
- Нет, иногда я действительно умею мыслить глобально.
- Скорее, с византийской хитростью, - поправил Смирнов. - С чисто женским коварством. Но всё равно, прежде чем начинать такое дело, надо было посоветоваться со мной.
- Вот как раз здесь не надо было. Ты бы стал ломаться, тебя бы пришлось уговаривать, а времени у нас нет. Вообще-то вначале я думала выбрать кандидатуру Макишева. Но... сам знаешь, что с ним происходит.
Ирина вдруг вспомнила свою последнюю встречу с Макишевым, представила его осунувшееся лицо, потерянную фигуру, и ей стало грустно. Что-то с ним сейчас творится?
- Макишева ты сама довела до такого состояния, - сказал Смирнов. - Ты просто высосала из него все соки. Но со мной у тебя такого не получится. Отвечу адекватно.
- Ого! - усмехнулась Ирина. - Мальчик показывает зубки? Не рано ли? Ты ещё не стал мэром.
- Ладно, налей немного! - сказал Смирнов. - В дороге можно и выпить, ты права.
Ирина протянула ему свой стаканчик.
- Из одной тары пьём, - значит, будем чувствовать мысли друг друга, - сказала она. - Хотя у меня такое впечатление, что я и так знаю тебя очень давно. С детства. Словно мы брат и сестра.
- Поэтому и едем в одном купе?
- Других билетов просто не было. А ты меня что, боишься? Или за свою репутацию опасаешься?
Смирнов не ответил на столь провокационный вопрос, достал книгу и раскрыл её на заложенном месте.
- Монтень, - нагнувшись, прочитала Ирина. - «Опыты». А я вот от таких книг шарахаюсь. Я люблю детективы - Маринину там, Дашкову... Мне философские трактаты противопоказаны. Сыпь выступает. Я лучше винца выпью.
- Каждому своё, - равнодушно отозвался из-за книги Смирнов.
Проходивший по коридору проводник заглянул в купе.
- Чай, чай! - монотонно проговорил он.
- Оставьте два стакана, - ответила ему Ирина. - В котором часу будет Полынск?
- В шесть утра.
- Господи, в такую рань даже собаки не просыпаются!
- Поезд идёт по расписанию, - сказал проводник и вышел.
- «По расписанию»... - с издёвкой повторила Ирина. - Вот не люблю я, когда всё идёт по расписанию! Ясли, школа, вступительные экзамены, свадьба, первый ребёнок, второй внук, больница, кладбище... Даже на кладбище не будет никаких сюрпризов. Смирнов, ты живёшь по расписанию?
Ей было скучно, хотелось поболтать, а Смирнов молчал.
- Кто тебе составил твоё расписание жизни, Смирнов? - продолжила Ирина. - Жена? Или родители? Или ты сам, в пионерском возрасте? Ты, когда был пионером, влюблялся в свою учительницу? Я влюблялась. То есть не в учительницу, а в учителя. Красивый такой был, с усами. Даже письмо ему написала, любовное. Правда, без подписи. А он всё равно догадался и принёс письмо моему отцу. И тот меня выпорол. Чтобы я не чудила раньше времени. С тех пор ни учителей, ни учительниц не люблю. А отец поступил правильно, это я потом поняла. Детей надо наказывать розгами, как в старину. Ничего, поплачут и перестанут, а урок запомнят. Ты своих дочек лупишь, Смирнов?
Поскольку ответа не последовало, Ирина продолжила свои рассуждения:
- Наверное, нет. Ты мягкий. Как воск. Из тебя можно слепить статую Командора и поставить на чьей-нибудь могиле. Станешь охранять, никого не пустишь. Нет, в Дон Жуаны ты не годишься, ты именно Командор, верный муж. Но знаешь, из-за таких-то, как ты, семьи и разваливаются. Потому что вы, Командоры, слишком верные и скучные. Надоедаете жёнам. А любовницами в своё время обзавестись не успеваете… Эй, Смирнов, это же невозможно! Так и будешь читать? А это самое, как в анекдоте: а... поговорить?!
Кандидат в мэры наконец-то подал голос:
- Есть такое заболевание: логорея. В переводе с медицинского - непроизвольное извержение слов. Потоком льются. Случается чаще всего у кодированных алкоголиков. И депутатов Госдумы.
- Ирина звонко засмеялась, долила остатки вина в стаканчик.
- Логорея! - повторила она понравившееся словцо. - Звучит почти как, прости, гонорея... Забавно. А вы, доктор Смирнов, насмешник. Смеётесь над бедной женщиной, которой одиноко и тоскливо в купе. Нет, чтобы её как-то развлечь.
- Плясать я не умею, - отрезал Смирнов.
- И не надо. Рассказал бы свою жизнь. Мне жутко интересно. Где ты был всё это время?.. Не хочешь говорить - сходил бы ещё за одной бутылочкой вина в вагон-ресторан.
- Тебе надо - ты и иди, - ответил Смирнов.
- Нахал, что я могу сказать? - развела руками Ирина. Потом всё же встала, надела туфли и вышла из купе.
Вернулась она минут через десять, с бутылкой шампанского. Смирнов теперь не сидел, а лежал на своей полке, накрывшись одеялом, и продолжал читать Монтеня.
- Всё монтенишь! - фыркнула Ирина. - И уже, чай, брюки снял. Ладно, шампанское я и сама открою, без твоей помощи...
Она хлопнула пробкой, пена полилась на столик. Ирина стала чистить другой банан.
- Вот ведь какая штука, братец кролик, - с воодушевлением разглагольствовала она. - Жизнь гораздо сложнее, чем мы её себе представляем в мечтах. То, что даётся легко и просто, - не нужно, а что висит высоко и лежит далеко - недоступно. Но порою эти самые вещи меняются местами. Недоступное - рядом, а лишнее и ненужное - за тридевять земель. Но мы по инерции всё равно идём за этим ненужным, а к чему стремились - мимо того проходим. Слепые мы, что ли? Об этом там у тебя, в Монтене, не написано? А жаль... Вот, например, в детстве я тоже любила читать, как ты. Читала запоем, особенно о путешествиях. «Дети капитана Гранта», «Таинственный остров», ещё помню, была такая книга, названия точно не помню, про какого-то адмирала Головина. Ну, Курилы там, Япония, страшно интересно! Ты знаешь, Смирнов, я читала и думала: когда-нибудь я тоже попаду в Японию. Просто бредила этим. Недоступная мечта. Дети всегда легко верят, что у них всё будет. Впрочем, как и взрослые... - подумав, добавила Ирина. Выпила шампанское, продолжила: - А когда я немного подросла, поглядела, как живут папа и мама, и поняла: они не только в Японию, даже до Москвы доехать не смогут. Денег на билет не хватит. Мы очень бедно жили, так и знай. И я росла отчаянной хулиганкой... Но мечта оставалась. И ради этой мечты я сделала всё - получила образование, вышла замуж, занялась бизнесом. И цели своей всё-таки добилась. Сначала съездила в Турцию, потом Германия, Англия, Франция... Добралась и до Японии. А там сакура цветёт, япошечки все такие милые, маленькие... Ты знаешь, я прослезилась! Сбылась мечта идиотки. Я, как эти японцы, часами смотрела на травинки, цветки и думала, что набираюсь восточной мудрости... Твердила про себя хокку. А потом вдруг совершенно неожиданно поняла - это ведь была совершенно не та цель, к которой я стремилась. Обман, мираж. Нет никакой Японии. Вернее, она тут, в поезде, за окном. Рядом. И зря мы чего-то ищем, выдумываем, на свою голову. Друг мой, ты знаешь, зачем мы всё время чего-то ищем? Эй, товарищ японец!
Ирина встала, подошла к Смирнову. Книга лежала у него на лице. Она осторожно сняла Монтеня и убедилась, что Андрей спит. Даже слегка посапывает.
- И кому я всё это рассказывала? - прошептала Ирина. Затем поправила Смирнову подушку. Улыбнулась.
- Ничего, Наташа, я так, спасибо... - пробормотал он сквозь сон.
Поезд продолжал монотонно стучать колёсами.

В начале седьмого утра Смирнов и Кленина стояли на железнодорожном вокзале в Полынске и спросонья осматривались. Приезжих было мало. Работал газетный киоск, пара коммерческих палаток. Какая-то женщина в белом переднике продавала пирожки с мясом.
- Не ешь! - предупредила Ирина своего спутника. - Котом станешь. Они из кошачьего мяса.
- Позавтракать-то надо, - отозвался Смирнов.
- Найдём потом какой-нибудь более-менее приличный ресторан. А у меня голова побаливает.
- Нечего было мешать шампанское с кьянти.
- Нечего было храпеть всю ночь, - мстительно отреагировала Ирина.
- Я не храпел! - возмутился Смирнов.
- Ага, это Монтень вместо тебя. Ладно, пошли в гостиницу.
Они оба приехали в Полынск налегке. Только пара спортивных сумок, больше ничего.
- Скажи конкретно, что мы здесь будем делать? - поинтересовался Смирнов по дороге в гостиницу.
- Встретимся с представителями местного информационного агентства - раз, - отвечала Ирина. - Обсудим кое-какие дела по совместной деятельности. Потом у меня запланирован визит к мэру Полынска - два. Ещё надо повидать одного предпринимателя, моего знакомца. И есть тут некий человечек, Земцов фамилия, он когда-то работал в моей фирме, затем перебрался в Полынск. Короче, я его выгнала. А он успел скопировать лицензию «Контакта» и кое-какие документы. Теперь пользуется нашей вывеской. Гадит, одним словом. Надо его приструнить.
- Понятно. А я-то тебе зачем? В качестве камердинёра?
- Ты моя опора, Смирнов, неужели до сих пор не понял?
Они подошли к гостинице, которая причудливо называлась «Почти все дома».
- У того, кто придумал такое название, явно не все дома, - заметил Смирнов.
- Не придирайся, - ответила Ирина. - Чем меньше городок, тем оригинальнее в нём люди. А вообще-то в Полынске всем заправляет даже не мэр, а некий Куксов, по кличке Конопатый. Вор со стажем, несколько ходок на зону. С его ладошки и местная администрация кормится, и милиция, и все-все-все. Гостиница тоже его.
- С ним мы тоже встретимся?
- Не знаю, как получится...
Пока Смирнов сидел в гостиничном холле под пыльной пальмой, Ирина оформила у дежурной документы, вернулась к нему.
- Тут неподалёку работает один круглосуточный кабак, - сказала она. - Пошли завтракать.
В стеклянно-бетонном заведении, где догуливали бурную ночь две вялые компании, им принесли салат оливье и яичницу с ветчиной и сыром. Причём официантки щеголяли в узких набедренных повязках и без лифчиков.
- Топлесс, - пояснила Ирина. - Конопатый где-то подсмотрел в Европе, в каком-то борделе, и решил, что так принято в хорошем заведении. Перенёс этот порядок в Полынск.
- Что немцу хорошо - русскому смерть, - ответил Смирнов, стараясь не смотреть на голых официанток.
- Мы ко всему привыкаем, - сказала Ирина. - И к хорошему, и к плохому. Ты чего глаза опустил? Не нравится женское тело или в монахи записался?
- Ешь, остынет! - усмехнулся Смирнов. - А мне этих девушек жалко. Как товар на выставке.
- Вот ещё! Жалеть! Я, если хочешь знать, тоже почти что через это прошла. Когда ещё в институте училась, снималась для «откровенных» журналов. Для заработка. Без гадостей всяких, но... в обнажённом виде.
- Журналы не сохранились? - деловито осведомился Смирнов.
- Хочешь посмотреть? А перед тобой оригинал сидит, можешь попросить, как следует...
- И что, разденешься?
Ирина пристально посмотрела на него, поправила причёску.
- Вопрос времени, - лаконично сказала она. - Скинуть платье недолго. Но ты всё равно не оценишь.
- Почему? У тебя очень красивая фигура, я давно отметил.
- Правда? Спасибо за комплимент. Наконец-то дождалась.
Она улыбнулась, а Смирнов поперхнулся горячим кофе. Этот разговор становился слишком опасным.
- Мы с тобой словно по лезвию бритвы всё время ходим, - высказался он.
- А так интереснее! - ответила Ирина. - Нервы щекочет.
Она расплатилась с официанткой-топлесс за завтрак, и они вышли на крутую улочку. Полынск был расположен на холмах, поэтому, передвигаясь по городу, приходилось всё время то взбираться вверх, то опускаться вниз. Было уже половина девятого.
- Ну что, двинулись в информационное агентство? - предложила Ирина. - Займёмся делами. Следуй за мной и не отставай ни на шаг, а то ещё потеряешься...
В течение нескольких часов они блуждали из одной конторы в другую, ждали в приёмной, вылавливали чиновников и нужных Клениной предпринимателей. Пересекали город в различных направлениях и звонили по телефонам. Ирина подписывала какие-то бумаги, вела переговоры, заключала соглашения, а Смирнов большей частью сидел где-нибудь в уголке, если вообще не на улице, и помалкивал.
- Долго ты ещё будешь меня за собой таскать? - наконец взмолился он, не выдержав. - Я же у тебя как балласт на воздушном шаре.
- Не беспокойся, придёт и твой час, - рассеянно кивнула она, просматривая документы. - Сейчас мы пообедаем в том кабаке, где не все дома, а потом отправимся к Загоруйкину.
- Кто это?
- Бизнесмен один знакомый. Хочу выяснить у него ситуацию в городе. Что-то мне тут не всё нравится...
Откушав свининки с кислой капустой, они пришли к Загоруйкину. Ирина прошла в его кабинет, Смирнов остался ждать в приёмной, с секретаршей. Девушка с любопытством посматривала на него, а он украдкой зевал. Хотелось спать.
- Хотите, кофе? - предложила секретарша.
- Не откажусь, - ответил он, представив эту девушку в роли официантки-топлесс. И сам удивился, откуда у него стали появляться такие мысли? Не иначе как пагубное влияние Клениной. Он и сам чувствовал, что за то время, что он с ней знаком, в нём произошли какие-то изменения. Он стал более циничным, что ли... «Неужели она на меня так действует?» - думал Смирнов, отпивая кофе. Как какой-то грипп. Словно заразился от неё новым отношением к жизни, к людям. А может быть, так и надо жить, как она? Без оглядки назад, атакуя встречающиеся на пути препятствия, решительно, с вызовом даже? А как же покой, тишина, миросозерцание? Всё то, что было Смирнову столь дорого... Он не знал ответа.
Прошёл час. Наконец, из кабинета вышли Ирина и Загоруйкин. Это был худощавый, унылого вида мужчина, с жёлтым лицом. Он не обратил на Смирнова никакого внимания.
- Могла бы остановиться у меня, - сказал Загоруйкин на прощание. - Ты ведь знаешь, где я живу.
- В другой раз, - кивнула ему Ирина. - Но мне ещё может понадобиться твоя помощь.
- Всегда! - коротко отозвался тот.
Смирнов и Кленина вышли на улицу. Она была чем-то явно расстроена. Пнула ногой банку из-под пепси.
- Дело дрянь, - сказала Ирина.
- Что-то не ладится? - участливо поинтересовался Смирнов.
- Всё. Получается так, что все нити сходятся на Конопатом. Я знала, что он подмял под себя весь город, но теперь совсем озверел. Ни одна сделка не проходит без его контроля. И сумасшедшие проценты! Сицилия какая-то, а не Полынск. Впрочем, так теперь по всей России... И у нас в Перешеевске в принципе нисколько не лучше. Там тоже есть свои Конопатые.
- Что будем делать? Возвращаемся домой?
- А что остаётся? Мэр тут мямля, а к Конопатому я не пойду. Он ещё предложит в койку с ним лечь... С него станет.
- Ради пользы дела, - пошутил Смирнов и чуть не получил пощёчину. Успел перехватить её руку.
- Ты меня за кого принимаешь? - зло прошипела Ирина. - За шлюху?
- Извини, - смутился Смирнов. - Я не нарочно.
- Ладно, прощаю, - оттаяла Ирина. — Но у нас тут остаётся ещё одно дельце. Земцов с его поганой фирмочкой. Который под моим флагом орудует. Пошли к нему.
И она решительно двинулась по улице, сползающей с холма. Смирнов поспешил следом, настроение у него окончательно испортилось.

0

16

Глава пятнадцатая
БЕГ НА ГРАНИ ВЛЮБЛЁННОСТИ

Над дверью конторы была прибита вывеска: «Фирма «Контакт». Информационные услуги: быстро, выгодно, надёжно!» Более мелким шрифтом было написано: «Работа за рубежом. Все специальности».
- Видишь! - толкнула Ирина в бок Смирнова. - Каков наглец! Махинации тут свои проворачивает, а мне потом отвечать. Глядишь, он куда-нибудь смоется, а все нарекания пойдут в наш «Контакт». Реквизитами-то моими пользуется...
Она подошла к открытому окну на первом этаже и поманила к себе Смирнова.
- Давай послушаем, - шепнула Ирина. - Я слышу голос Земцова...
Смирнов послушно приблизился, украдкой заглянул в окно. Там, в небольшом кабинете, за столом сидел вальяжный господин с пухлыми губками, лысинкой и в очках; перед ним в кресле расположилась дама среднего возраста и настороженно внимала Земцову.
- ...Оформление документов и всего прочего мы берём на себя, - объяснял тот. - Вы, конечно, можете сами этим заняться, но, во-первых, на это уйдёт полгода, а во-вторых, все документы они требуют составить на испанском языке. Вы испанский знаете?
- Племянник у меня в институте английский язык учит, - отвечала дама.
- Так то, английский! Это совсем иной расклад. А испанским у вас никто не владеет?
- А что, большая разница? Заграница - она и есть заграница.
- Дистанция огромного размера! - развёл руками Земцов.
Ирина вновь толкнула в бок Смирнова и прошептала:
- Вот дура-то...
- Не толкайся, - отстранился Смирнов.
- А щипаться можно?
Между тем диалог в конторе продолжался:
- Как хотите, - с нажимом произнёс Земцов. - Хорошо, тратьте полгода, пусть ваш племянник заполняет анкеты, вам их всё равно вернут, потому что не на испанском. Вы броситесь искать переводчика, он запросит двести долларов за один только перевод. А мы за всё - за всё! - включая и оформление документов - берём только сто пятьдесят.
- А это сколько же на наши будет, на рубли? - озадаченно спросила дама.
- Да какая разница? Вы нам платите всего полторы сотни долларов, остальные на перелёт и всё прочее, это не так уж и много, но зато за первый же месяц работы там получите полторы тысячи. И не рублей - долларов!
- Это за что?
- За работу, милая, за работу! - еле сдерживаясь, проговорил Земцов. - А работа самая простая: собирать огурцы на огуречных плантациях. Причём с помощью механизированной техники. Есть такой инструмент, вроде газонокосилки - сам огурцы стрижёт и в корзину бросает.
Кажется, он убедил даму. Она достала из сумочки деньги, стала пересчитывать. Земцов смотрел на пачку банкнот с плотоядным вожделением.
- Пора! - шепнула Ирина.- Пора его брать за огурцы, то есть за помидоры... Тьфу, ну ты понял.
Они открыли дверь в контору, в приёмной сидела секретарша.
- Вы к Земцову? Он сейчас занят, - сказала она, но Ирина решительно направилась в кабинет. Следом за ней - Смирнов.
- Нельзя же! - протестующе выкрикнула секретарша, порываясь встать, но передумала. Всё равно было уже поздно.
Кленина и Смирнов очутились в кабинете.
- 3-з-здрас-с-те... - пролепетал испуганный Земцов. Лицо его в миг переменилось. От всей вальяжности не осталось и следа.
- Чего это ты заикаться начал? - спросила Ирина. - Прежде за тобой такого не замечалось. Может, логопеда пригласить?
Земцов встал. Сел. Снова поднялся. Он не знал, куда деть свои руки. Дама после появления новых посетителей сбилась со счёта, а теперь вновь начала слюнявить деньги.
- Авансик хотите оставить? - обратилась к ней Ирина. - Напрасно. Лучше идите домой, и скажите племяннику, пусть продолжает учить английский язык. Испанский не понадобится.
- Ирина Александровна! - пискнул Земцов. - Я бы вас попросил...
- Попросил? Держи! - Ирина влепила ему затрещину. - Сядь, мозгляк!
Земцов опустился в кресло, но глаза его вспыхнули злобой. Дама вытаращила глаза. Смирнов стоял около стенки, ни во что не вмешиваясь.
- Значит, он вас вербовал на работу в Испанию? - вновь обернулась к даме Ирина. - На огурцы?
- Ага, - ответила дама. - А что?
- А то, что в Испании сейчас жуткий неурожай на огурцы. И на помидоры заодно тоже. Это, во-первых. А во-вторых, испанский король объявил войну Пиренейскому полуострову. И Россия прервала с ним дипломатические отношения. Кстати, все газонокосилки, собирающие там огурцы, вышли из строя. Потому что изготовлялись на Малой Арнаутской улице в Одессе. Из пенопласта. Жучок их какой-то разъел, подчистую. Не повезло вам.
Дама неуверенно поднялась с места. Спрятала деньги в сумочку. Потом взглянула на Земцова и спросила:
- Как же так? Может быть, мне в какую-нибудь другую страну поехать? Подберите мне уж что-нибудь, прошу вас. А то тут жизни никакой нет.
- Он подберёт! - ответила за Земцова Ирина. Тот сидел в своём кресле с отрешённым видом.
- А аванс-то оставить? - спросила дама. Видимо, ей не терпелось расстаться со своими деньгами. - А то вы без денег моим трудоустройством заниматься не будете?
- Будем! - страшным голосом закричал вдруг Земцов. - Ещё как будем! Именно без денег! Мы обожаем работать без денег! Идите, я вас после приглашу!
Ирина подтолкнула растерявшуюся даму к двери.
- Идите-идите, - посоветовала она. - И больше сюда не возвращайтесь. Фирма «Контакт» закрывается.
Дама вышла, оглянувшись на Земцова. Тот между тем расплылся в какой-то идиотской улыбке. Ирина села на освободившееся место.
- Удивляюсь твоей наглости, - сказала она. - Прикрываешься здесь нашим названием, скопированной лицензией, банком данных, который ты себе скачал на дискеты, образцами документов... Называешься незаконно нашим филиалом. Это же уголовное дело.
- Юридически всё чисто, Ирина Александровна, - ехидно ответил Земцов. - Лицензия у нас другая, а эта бумажка, - он ткнул пальцем в стену, где висел лист в рамке, - просто так, для украшения.
Кленина встала и сорвала рамку, бросила её в открытое окно.
- Зря вы так, - добродушно промолвил жулик. - Это ж копия. А насчёт названия... Что ж! Бывают в жизни совпадения.
- Но околпаченные тобой клиенты к нам едут! На нас жалуются! - закричала на него Ирина. - И если б ты тут, хоть делом занимался! А то вербует, сволочь, разнорабочих в Испанию на огуречные плантации, которых там никогда не было, а там их никто и не встречает. Люди потом годами не могут домой вернуться. А с тебя как с гуся вода. Нахапаешь денежек под завязку - и сбежишь!
Лицо Земцова вновь как-то быстро переменилось. Теперь оно выражало негодование, сияло наглостью.
- А не круто ли берёшь, Ириша? - развязно сказал он, закинув нога на ногу. - Я тут у себя дома, у меня и «крыша» есть. Конопатый, если хочешь знать. И вообще... Очень серьёзный человек. А ты тут не хозяйка. Ты гость. И не надо, не надо... Накатила на меня, как ревизор в прежние времена, да ещё с охранником!
Он поглядел на молчащего Смирнова. Усмехнулся.
- У нас тут свои ревизоры и свои охранники, - продолжил он. - Покруче будут. Чего ты хочешь? Чтобы я закрыл контору? Не дождёшься. Не по адресу обратилась. Лучше давай работать дружно, ты - там, в Перешеевске, а я - здесь. Отправь своего молчаливого придурка обратно, а мы вечерком отдохнём. На природе, у нас банька имеется. У меня в ней сам Конопатый с братом начальника областной милиции парится... Я тебе спиночку потру. Хочешь?
- А ну заткнись! - оборвал его Смирнов.
- Что-о?! - взвился Земцов. - В моём кабинете - да ещё на меня же и орать!
Он быстро нажал на какую-то кнопку под столом. Из-за боковой двери появились два крепких молодца. 
- Мальчики! Выкиньте этого балбеса вон, - сказал Земцов. - А с дамочкой я ещё побеседую.
Хлопцы в развалочку направились к Смирнову. Один из них попытался ухватить Андрея за локоть, но тут произошло нечто неожиданное. Смирнов уклонился и с разворота нанёс ему мастерский короткий удар в челюсть. Другой охранник не успел ничего предпринять. Ирина выхватила из кармана баллончик с газом и пустила слезоточивую струю ему в лицо. Один теперь валялся без памяти на полу, другой выл, согнувшись пополам. Земцов вскочил с кресла, попятился и быстро юркнул в боковую дверь.
- Пошли отсюда, скорее! - сказала Ирина.
Они выскочили на улицу и через пару минут были уже далеко. Дорога привела их на окраину города, к речке. На крутом берегу росли берёзы, между ними мекала привязанная коза. С трелями соловьёв соревновались квакающие лягушки. Конечно, позуживали и комары. Одного из них Ирина прихлопнула у себя на шеё.
- Так вот и Земцова бы этого раздавила! - в сердцах сказала она. - А ты молодец, по-боксёрски сработал.
- Бывает иногда, - скромно ответил Смирнов. - Ты тоже не растерялась.
- Что же ещё оставалось делать? Но всё равно мы ничего не добились. Недооценила я его. Нахрапом эту гниду не возьмёшь, надо было через судебные инстанции действовать.
- А они все тут куплены, - заметил Андрей. - Тем же Конопатым. Так что напрасно приехали.
- Всё же не напрасно. Хоть в обстановке разобрались.
Ирина присела на травку, сорвала цветок. Смирнов устроился рядышком.
- Хорошо тут, правда? - сказала она, задумчиво глядя на реку.
- Вид! - кивнул Смирнов.
- А мне понравилось, как ты резко оборвал Земцова, когда он меня стал оскорблять. Заступился.
- Ты ведь женщина.
- А раньше ты как будто этого не замечал...
Они посмотрели друг на друга. Может быть, чересчур внимательно.
- Пора нам подумать об отъезде, - смущённо сказал Смирнов.
- Успеем, - отмахнулась Ирина. - Поезд только утром отправляется. Переночуем в гостинице.
- А не опасно будет? Этот Земцов...
- Он трус, - сказала Ирина. - Нечего беспокоиться. Я его из Перешеевска достану.
- Как хочешь, - согласился Смирнов. - Но я бы не рисковал. Этот Загоруйкин... Может быть, переберёмся к нему? Он ведь приглашал. И человек вроде бы поприличней.
- Обними меня, - вдруг попросила Ирина.
Смирнов вначале растерялся, потом всё же не слишком уверенно, слегка приобнял её за плечи.
- Покрепче... - сказала она. - Как мужчина, а не ребёнок.
Смирнов выполнил её просьбу. Но старался смотреть на речку.
- Вот так хорошо, - мечтательно произнесла Ирина. - Спокойно... Тишина. Так бы и сидела всю жизнь. С тобой как-то уютно.
- Знаю. Мне об этом и жена говорила.
- Ой, вот только не надо о своей жене.
- Ладно, не буду.
- Ты прости, но я жуткая собственница.
- И об этом я тоже догадываюсь.
- Тогда просто помолчим.
- Согласен.
И они сидели так над речкой ещё очень долго, глядя на её медленное течение. О чём думали? Неизвестно.

В гостиничном номере, куда они пришли поздно вечером, оказалось довольно убого. Из мебели лишь стол, стул, кресло у окна, на тумбочке телевизор старого образца. И две кровати по стенкам. Пара репродукций: Шишкин - «Утро в сосновом бору» и Айвазовский - «Девятый вал». Обе в позолоченных рамах из папье-маше. На полу потёртый коврик, с карниза свешивались застиранные розовые шторы. Да красная лампа на столике.
- Красный цвет - признак борделя, - заметила Ирина, бросив на пол сумку. - Очень похоже. Как у Куприна в «Яме».
- Слушай, а мне куда? - озадаченно спросил Смирнов. - В какой номер?
- Тебе сюда же, - спокойно ответила Ирина. - В этой гостинице только двухместные номера. Провинция, глушь, что ты хочешь?
- Я хочу уединения, - сказал Смирнов. - После трудовых будней.
- Уединишься со мной. Не так уж это и страшно.
- Но, можно же, было взять два двухместных номера?
- На чьи деньги, дорогуша? Это нехорошо с моей стороны - напоминать тебе про деньги, но... надо экономить. И не ставь меня в идиотское положение. Ты ведёшь себя так, будто я пытаюсь тебя соблазнить. Отнюдь.
Она прошла в санузел, крикнула оттуда:
- Хорошо хоть, что тут душ установили! Раньше и этого не было. Вот какими семимильными шагами идёт цивилизация по нашей стране! Ты согласен?
- В цивилизованных странах мужчина и женщина не спят в одной комнате, если они не муж и жена, - ответил Смирнов.
- Спят, - сказала Ирина, вновь появляясь в комнате. - Я была, знаю. И вообще, иди ты к чёрту!
Смирнов вышел на балкон. Внизу была клумба с цветами, перед ним - красно-кирпичные двухэтажные домики. Веером расходились улочки. Оранжевое солнце уже садилось, окрашивая облака в причудливые тона.
- А остаться бы тут навсегда, правда? - мечтательно сказала Ирина, встав рядом. - Или уехать ещё дальше, в глухомань... Пасеку завести. Ты любишь мёд, Смирнов?
- Люблю.
- Все приличные мужчины любят сладкое, я заметила. Даже Кленин любит.
- Значит, и он приличный. Зря ты его бросила.
Они вернулись в комнату, Ирина несколько раз включила и выключила настольную лампу.
- Скажи, я красивая? - спросила она вдруг.
- Не то слово, - ответил Смирнов. - Ты очень красивая женщина.
- А что толку? Тебе вот не нравлюсь...
- Нравишься. Даже очень.
- Блин, я с тобой с ума сойду! - закричала вдруг Ирина. - Чего ж ты как первоклассник тогда? Ты что, не видишь, что я... что мне... что ты мне нужен? Ну да, может быть, каприз, не знаю, но ты мне необходим - во всех смыслах! Прямее не скажешь! Я вокруг него чуть не танцую, я командировку эту специально устроила, для меня и тебя, чтобы вытащить тебя подальше из Перешеевска. Мне плевать на этого иридурка Земцова, большого ущерба от него нет - да и сгорит он скоро сам! А ты стоишь и строишь из себя принца крови! Герцог Виндзорский недорезаный... Нет, меня просто бесит всё это, бесит, я просто стукнуть тебя по голове готова, у меня первый раз такое в жизни!
Ирина стояла очень близко к Смирнову и кричала ему в лицо. Он стал быстро бледнеть.
- Не ори, пожалуйста, - сумел еле-еле выговорить. Ему сейчас было очень плохо. Челюсти сжаты, голова приподнята, пальцы сцеплены.
Ирина, увидев его состояние, не на шутку испугалась. Схватила его за плечи.
- Что с тобой? Ты не в обмороке? - сказала она, понизив голос. Смирнов не отвечал.
Ирина довела его до кровати, уложила. Сама присела рядышком.
- Прости меня, - тихо сказала она. - Я не хотела. Я совсем забыла, что на тебя нельзя кричать. Бедненький.
Смирнов слабо улыбнулся. Погладил её руку.
- Ладно, - произнёс он. - Всё уже хорошо.
Во втором часу ночи Ирина проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Это был Смирнов.
- Одевайся, - шёпотом сказал он. - Пора делать ноги.
- А что, уже утро? - сонно поинтересовалась она. Потом, увидев серьёзное лицо Смирнова, приподнялась на кровати.
- Стоял на балконе, смотрел на звёзды, - произнёс он. - Гляжу, идут три человека. Двоих я узнал - это охранники Земцова. Они вошли в подъезд гостиницы, только в левое крыло. А мы в правом. Пока они там выяснят у дежурной, где мы находимся, в каком номере, - успеем убежать.
- Ясно!
Ирина быстро вскочила с постели, она была в короткой ночной сорочке. Почти прозрачной. Не стесняясь Смирнова, стала поспешно одеваться. А тот невольно залюбовался ею. Она заметила его взгляд, усмехнулась.
- Что, может, займёмся любовью? - спросила с вызовом. - Опасность, как говорят итальянцы, бодрит.
- Некогда! - прошептал Смирнов, отворачиваясь.
Через пару минут Ирина была уже готова. Сумки сложены. В это время кто-то подёргал ручку входной двери. Очень тихо и осторожно. Но она была закрыта изнутри на защёлку. Впрочем, сломать её - дело пустяковое.
- На балкон, живее! - приказал Смирнов.
Теперь, как мужчина, командовал он. Ирина повиновалась.
С балкона они посмотрели вниз, на клумбу.
- Лучше бы там был бассейн, - проговорил Смирнов. - Но и цветочки тоже неплохо. Ты же любишь розы? Прыгай.
Он швырнул вниз обе сумки. Дверь позади них, в номере, стала трещать.
- Сначала ты! - испуганно вскрикнула Ирина.
- Прыгай! - приказал Смирнов.
Ирина перелезла через перила и прыгнула вниз. Угодила как раз в середину клумбы, следом за ней с балкона сиганул и Смирнов, подхватив сумки, они побежали по узкой и крутой улочке. То, что происходило позади них, они уже не слышали. Но, кажется, погони не было.
- Надо выбираться к вокзалу! - на ходу прокричала Ирина. - Билеты у нас с собой, до утра как-нибудь перекантуемся.
- А я думаю, надо переждать у твоего Загоруйкина, - ответил Смирнов. - На вокзале опасно. Они могут и туда нагрянуть.
- Хорошо, - согласилась Ирина. - Дай соображу, где он живёт.
Они перешли на шаг, стали оглядываться. Ночь была прохладной, звёздной. На улицах ни души. Весь город спал, и никому не было дела до двух беглецов.
- Кажется, здесь, налево, - промолвила Ирина. - Если нам нельзя уехать поездом, то воспользуемся машиной Загоруйкина. Он мне многим обязан. Доедем до следующей станции, а своё авто он заберёт потом.
- Умница, - сказал Смирнов, неожиданно для себя поцеловав её в щёку.

0

17

Глава шестнадцатая
О ПОЛЬЗЕ ДЕРЕВЕНСКОЙ ЖИЗНИ

Дом Загоруйкина оказался каменным, двухэтажным, стоящим несколько на отшибе, возле пустыря. Ирина позвонила в дверь, через некоторое время в одном из окон зажёгся свет.
- Кто там? – спросил мужской голос.
- Кленина, - ответила Ирина.
Дверь как-то нехотя отворилась, на пороге стоял сам Загоруйкин, в халате и сетке для волос.
- Что-то случилось?  - тревожно спросил он.
- Некогда объяснять. Нам надо какое-то время переждать у тебя. А потом воспользоваться твоей машиной.
Загоруйкин посторонился, Кленина и Смирнов вошли в дом. В прихожей у хозяина было темно, он провёл их в комнату, где горел свет. Кровать у стены была незаправлена, на столе – остатки пищи, бутылка, две рюмки.
- Жена и дети на курорте, - пояснил Загоруйкин. – Я сейчас на холостяцком положении. Так что у тебя приключилось, Ириша?
Кленина коротко объяснила ему ситуацию. Смирнов расположился на стуле. Ему казалось, что в доме есть кто-то ещё. И потом эти две рюмки…
- Понятно, - сказал Загоруйкин. – Этот Земцов с виду мелкий бес, но на самом деле очень опасный человек. К тому же ты его оскорбила. А подобные типы злопамятны и мстительны. И он входит в ближний круг Конопатого. Что ты ему ещё наговорила?
- - Что прихлопну его контору, - ответила Ирина.
- Его контора – одна из дойных коров Конопатого, - прояснил ситуацию Загоруйкин. – А ты решила посягнуть на его маленькое княжество. Посоветовалась бы со мной. Наверняка он уже обо всём доложил Конопатому. Да я уверен в этом. Иначе бы к вам в гостиницу не явились бы эти барбосы. Без санкции Конопатого сам Земцов на такой шаг вряд ли бы решился.
- Я тоже так думаю, - подал голос Смирнов, - прислушиваясь. – Но что им нужно?
- Трудно сказать, - почесал нос Загоруйкин. – Попугать вас, избить… Может быть, как-то спровоцировать или сдать в милицию. Потом на вас бы ещё завели уголовное дело. Статья всегда найдётся. А то и самый худший вариант.
- Что ты имеешь в виду? – спросила Ирина.
- За городом много болот… - последовал ответ. – Люди у нас порою исчезают. Особенно те, кто недоволен заведёнными порядками.
Наступило молчание. Ирина смотрела в окно, напряжённо думая. Загоруйкин налил себе из бутылки вина, выпил. Смирнов отметил, что руки у него дрожат. Очевидно, хозяин сам боялся сложившейся ситуации.
- Какой выход? – спросил у него Смирнов.
- Вы можете попробовать выехать из Полынска на моей машине, - не сразу ответил тот, пожевав дольку лимона. – Но боюсь, что посты ГИБДД на дороге предупреждены, они вас не пропустят. Вся  милиция действует по указке Конопатого. А если уж за дело взялся он… Другой вариант – дать задний ход.
- И я ещё должна этому Земцову заплатить? – не выдержала Ирина. – Не дождётся!
- Речь уже идёт не о Земцове, а о Конопатом, - поправил её Загоруйкин. – А у него мёртвая хватка. Бультерьер, своего не упустит. А вы сейчас на его территории.
- Да что тут у вас творится? – не стерпел и Смирнов. – Отдельное государство, что ли? Своя конституция?
- Вот именно, - хладнокровно произнёс Загоруйкин. – Я бы уже сам давно отсюда уехал, но… бизнес держит.
Ирина молча посмотрела на Смирнова, словно спрашивая его совета, тот пожал плечами. Ситуация складывалась хуже некуда.
- Вашему Конопатому только дай палец, он руку откусит, - промолвила Ирина. – Нет, не буду я ничего платить. С какой стати?
- Дело хозяйское, - хрустнул пальцами Загоруйкин. – Но я бы на твоём месте…
- Машину дашь? – перебила его Кленина. Таким голосом красноармеец Сухов спрашивал у Верещагина пулемёт. И Смирнов подумал, что сейчас Загоруйкин ответит: «Нет, ребята, машину я вам не дам…» Но хозяин просто молча кивнул головой.
- Она в гараже, - сказал он. – Сейчас пойду, проверю масло.
Смирнов и Кленина остались в комнате одни. На душе у обоих было как-то неспокойно. Но теперь, во время реальной опасности, они испытали друг к другу ещё большую симпатию и привязанность.
- С кем он тут, интересно, пил? – произнёс Смирнов, указывая на вторую рюмку.
- Мало ли… - махнула рукой Ирина. – Может, любовницу завёл, пока жена на курорте.
Смирнов покачал головой. Пепельница на столе была забита окурками. Причём двух сортов – крепких табачком, но губной помады на них не было.
- Вряд ли здесь была женщина, - сказал он. – Почему она в таком случае ушла? А где у него гараж?
- Кажется, под домом, - ответила Ирина. – Можно спуститься по лестнице из прихожей.
- Пойду-ка я взгляну…
Смирнов вышел в коридор. Постоял, прислушиваясь. Он услышал чьи-то приглушённые голоса. Одна лестница вела вниз, в гараж, но там вроде бы всё было тихо. Другие ступеньки вели наверх. Смирнов начал осторожно подниматься. Ещё один коридор, дверь… За ней голоса. Но разобрать ничего было нельзя. Выходит, действительно в доме был кто-то ещё. «Мало ли… - подумал Смирнов. – Какой-нибудь друг ночевать остался». Он уже решил спуститься вниз, к Ирине, но тут дверь стала открываться. И Смирнов отступил за угол.
- Звони по мобильному Конопатому, - услышал он голос Загоруйкина. – Птички в клетке, я пока попробую их заболтать.
Хозяин вышел в коридор, стал спускаться по лестнице. Смирнов подождал некоторое время, потом открыл дверь и шагнул в комнату. Там стоял Земцов и набирал номер по мобильному телефону. Лицо его сразу изменилось.
- Тсс! – произнёс Смирнов и нанёс ему прямой удар в нос.
Земцов упал навзничь, выронил мобильник и потерял сознание.
- Так-то лучше, - прошептал Смирнов, склонившись над ним.
Затем вышел из комнаты и спустился вниз. Загоруйкин о чём-то беседовал с Ириной, наливая вино в рюмки.
- Клофелинчика-то ещё не подсыпал? – поинтересовался у Загоруйкина вошедший Смирнов. Потом протянул руку и потребовал: - Ключи от машины. Быстро.
Растерявшийся хозяин поднялся со стула. Руки его стали дрожать ещё больше. Вино пролилось на пол.
- Наверху лежит Земцов, - пояснил Ирине Андрей. – А Конопатому он ещё позвонить не успел. Но нам всё равно надо поторопиться.
Ирине не надо было долго объяснять, она всё поняла сразу.
- Гадючья жаба, - крикнула она в лицо Загоруйкину, выведя попутно новую породу млекопитающих. Проходя мимо него, Ирина не удержалась и пнула его по коленной чашечке. Загоруйкин взвыл, схватился за ногу. Смирнов потащил его в коридор.
Они все вместе спустились в гараж, хозяин завёл машину. Выехали за ворота.
- Теперь проваливай! – сказал Смирнов. Ирина пересела за руль. Загоруйкин зашлёпал обратно к дому, не оглядываясь. «Москвич» поехал по слабо освещённой улице…
- Куда теперь? – спросила Ирина. – Нет, ну какая же всё-таки сволочь этот Загоруйкин! И ведь как всё доходчиво объяснял, это у нас нет иного выхода, как только заплатить откупные. Выбраться бы из этого чёртова города…
- Интересно, насчёт постов ГИБДД на дороге он не врал? – произнёс Смирнов. – Думаю, нет.
Слова Андрея нашли подтверждение буквально через несколько минут. Ирина выехала по ошибке на главную площадь Полынска, где находился и железнодорожный вокзал. Там стояло десятка два припаркованных машин, в том числе милицейский «уазик».
- Сворачивай куда-нибудь в переулок! – быстро сказал Смирнов.
Но было уже поздно. Их заметили. «Уазик» поехал навстречу «Москвичу». Ирина тормознула. Из «уазика» вышел милиционер, направился к ним, но в ту же секунду Кленина выжала сцепление и рванула мимо него, едва не задев бортом. «Москвич» понёсся через площадь… Через какое-то время вслед за ним помчался и «уазик». По ночным улицам Полынска началась погоня.
Мелькали дома, перекрёстки, улочки… Что может быть интереснее погони? Но это когда ты смотришь на экран телевизора, а тут, за рулём, приходилось постоянно совершать крутые виражи, менять скорость, нажимать на тормоз, чтобы не врезаться в какое-нибудь дерево или светофор. Визжали колёса, «Москвич» заносило то вправо, то влево, пришлось ехать по придорожным кустам и клумбам, один раз они скатились по крутым ступенькам широкой лестницы, а потом сбили груду фанерных ящиков возле какого-то продуктового магазина. Позади них всё время слышался шум погоии. Голос в динамик требовал остановить «Москвич». Ирина не реагировала.
- Ещё стрелять начнут по колёсам! – проворчал Смирнов, упираясь руками в панель.
В окнах домов, мимо которых они мчались, зажигались огни. Редкие прохожие шарахались в стороны. Лаяли собаки. Наверное, полгорода было разбужено шумом погони. К преследованию «Москвича» присоединились ещё две патрульные милицейские машины. Но на одном из перекрёстков, проехав через тёмный двор и свернув по насыпи к реке, им удалось оторваться. «Москвич» въехал в береговую рощу, потом скатился по берегу к камышам и остановился. Мотор заглох. Ирина откинулась на спинку сиденья, выдохнула воздух.
- Тебе бы в «Формуле-один» выступать, - поздравил её Андрей. – Гоняешь, как Шумахер.
- Люблю скорость, - скромно ответила Ирина. – Дали мы с тобой шороху в этом Полынске!
- Погоди радоваться. Теперь надо бросать машину. Дальше пойдём пешком.
Они выбрались из «Москвича», ступили по щиколотку в тину. Раздвигая камышовые стебли, двинулись по берегу реки, удаляясь от города. Позади оставался столь негостеприимный Полынск, со всеми его конопатыми, земцовыми и загоруйкиными, но они не жалели о прощании. Было уже около четырёх часов утра, звёзды в ночи светили всё так же ярко, и весело и недовольно квакали потревоженные незваными гостями лягушки. Шли долго, изредка обмениваясь репликами…
- Каблук сломался, - сказала Ирина, прихрамывая на одну ногу.
Она села на срубленное дерево, осмотрела туфлю.
- Босиком пойдёшь? – спросил Смирнов. – Давай и второй сломаю.
Он присел, снял с её ноги другую туфлю, подержал узкую ступню в ладонях. Почему-то не хотелось отпускать. Тут Ирина не выдержала и засмеялась.
- Щекотно! – сказала она. – А как мы с тобой удирали! Как в кино, правда?
- Ещё бы! – засмеялся и Смирнов. – Рассказать кому – не поверят.
- А мы не будем никому рассказывать. Могут быть у нас личные тайны? В конце концов, твоя жена не обязательно должна знать всё, что между нами происходит.
- А что между нами происходит?
- Не догадываешься?
Смирнов занялся вторым каблуком, отломал его. Ирина ждала ответа, подперев голову руками и глядя на него своими зеленоватыми, такими призывными глазами.
- Пора идти, - сказал он, взглянув на звёзды. – Скоро рассвет. Нам надо выбираться к железнодорожному полотну. Авось сядем на какой-нибудь товарный состав…
Ирина вздохнула. Ей так хотелось поговорить с ним о наболевшем, о них самих, обо всех этих вконец запутавшихся отношениях, но Смирнов выглядел неприступным, как крепость Измаил. «Ничего, дружок, погоди, - подумала она. – На всякий турецкий бастион есть свой Суворов…» И пошла следом за ним.
Когда над лесом забрезжил рассвет, они вышли к какой-то деревеньке, где над некоторыми домами из печных труб уже тянулись струйки дыма. По неровной дороге им навстречу шло стадо коров. Пастух в драном ватнике лениво помахивал кнутом.
- Доброе утро! – поравнявшись с ним, произнёс Смирнов. – А где тут ближайшая станция?
- А вон туда, по дороге! – промолвил пастух, махнув рукой. – Туристы, что ли?
- Этнографы, - ответила Ирина. – А молочка бы?
- Да в любую хату зайдите – дадут, - сказал пастух и побрёл дальше.
Он оказался прав. Смирнов и Кленина, проходя сквозь деревню, увидели копошащуюся в огороде старушку. Она и сама бросила работу, выпрямилась, с любопытством поглядывая на них.
- Бог в помощь! – сказал Смирнов.
- Через пару минут он уже столкнулся с ней насчёт молока, старушка провела их в дом, и они сели в горнице за дощатый стол. Пили парное молоко с мягким ржаным хлебом. Потом хозяйка стала угощать гостей картофельным супчиком на сале. Появилась и гречневая каша с маслом. Всё было очень вкусно, до объедения.
- Вы кто же будете? – спросила старушка.
- Беженцы, - усмехнулась Ирина.
- Так-так. А по профессии кто?
- Я как бы вроде учительница, типа этого…
- А муж твой?
Ирина посмотрела на Андрея, тот не смог сдержать улыбки.
- Он у меня больше по технике.
- Детки-то есть?
- Пока нет, - сказала Ирина. И добавила: - Но непременно будут, планируем.
- без деток нельзя, - согласилась старушка. – А пара в красивая, друг дружке ой  как подходите! И детки такими будут.
Смирнов закашлялся, едва не подавившись редиской. Ирина хлопнула его по спине.
- Слышишь, что тебе умные люди говорят? – сказала она. – Мотай на ус.
- Если идти некуда, живите у меня, - предложила вдруг старушка. – Места хватит. По дому поможете. И технику у нас в деревне чинить некому. Вся молодёжь разъехалась.
- Ну как? Поживём тут? – посмотрела на Смирнова Ирина. – Пару деньков? Трактора ремонтировать умеешь?
Андрей снова кашлянул.
- Болезненный он у меня, - пожаловалась Ирина. – Ему бы здесь на воле хорошо пришлось. Парным бы молочком бы отпился.
- Я и говорю, - кивнула старушка. – Оставайтесь.
Ирина толкнула под столом ногой Смирнова. Выразительно поглядела в глаза.
- Всё равно переждать надо, - шёпотом сказала она, когда старушка ушла к печке. – А когда всё успокоится, доберёмся до ближайшей станции.
- Ну не знаю… - промолвил Андрей. – Если только на денёк.
- На денёк, на денёк. А завтра утром тронемся.
Она оживилась, лицо её как-то загорелось. Выскочив из-за стола, Ирина стала помогать старушке, подбрасывать щепки в печку.
- Решено, - объявила она торжественно. – Мы с мужем остаёмся. А завтра дальше в путь тронемся.
- Вот и ладно! – сказала хозяйка.
Этот день в деревне пролетел как чудесный праздник, который они оба подсознательно ждали очень давно, может быть, всю жизнь. Ирина и Андрей ходили в окрестный лес, где набрали букет цветов, любовались широкой равнинной гладью, уходящей за горизонт, разрезвившись, бегали по скошенному полю, а потом даже искупались в речке. Вода была ещё тёплая, отражающая плывущие в небе облака. Поскольку водные заплывы не входили в программу командировки, купальных принадлежностей у них не оказалось.
- Будем нырять так, голенькими, как в детстве, - решила вопрос Ирина.
Она отошла за пригорок, а Андрей отвернулся. Потом они оба разделись, оказались в воде. Минут десять плавали, фыркая и плескаясь. В какой-то момент едва не очутились друг у друга в объятиях, но… словно очнувшись, поплыли в разные стороны.
После обеда Смирнов долго чинил и ремонтировал электроприборы и прочую нехитрую технику старушки. Ирина помогала в огороде. Были нарублены впрок дрова, подправлен покосившийся забор, крылечко. Хозяйка, Марья Гавриловна, осталась своими гостями довольна. Она даже тайком привела соседок, чтобы те тоже полюбовались на молодую пару.
По вечерам в деревнях ложатся спать рано. Андрей и Ирина после бессонной и беспокойной ночи также чувствовали себя усталыми, валились с ног. Марья Гавриловна постелила им на кровати в задней комнате. Перина, пуховое одеяло, горка подушек – всё как положено.
- Ну, спите! – сказала она, закрывая за собой дверь.
- Ты любишь у стенки или с краю? – спросила Ирина, садясь на кровать.
- Я люблю на лавке, - ответил Смирнов. Взял одну из подушек и растянул на скамье вдоль стенки.
Ирина потушила свет, но в окно любопытным взором заглядывала луна. Прошло какое-то время, в старом доме что-то поскрипывало, где-то за стенкой тикали ходики. Ирина не спала.
- Иди ко мне… - едва слышно проговорила Ирина.
В комнате стало тихо.
- Не притворяйся, - сказала она.
Где-то на улице отрывисто залаяли собаки. В наступившей после тишины Кленина ясно различила тихое посапывание. Будущий мэр Перешеевска мирно спал.

0

18

Глава семнадцатая
А ЖИЗНЬ ИДЁТ СВОИМ ЧЕРЕДОМ…

После командировки мужчины обычно не жалуются на отсутствие аппетита, но в этот вечер Андрей ел мало, вяло ковыряя вилкой котлету. Он уже принял душ, поцеловал на ночь девочек, погладил щенка. Вроде всё выполнено, только не успел толком поговорить с женой. Наташа сейчас сидела напротив него и молча смотрела, как он ест.
- Положить ещё? – спросила она.
- Не стоит, уже сыт, - отозвался он.
- Как прошла командировка?
- Всё нормально.
- Я рада.
За их короткими вопросами и ответами угадывалось нечто большее, чем просто слова. Наташа молчала, собираясь с духом, потом будто невзначай, спросила:
- Она не пыталась тебя… соблазнить? Не надо, не отвечай, - тут же добавила она, даже не давая ему времени подумать. – Ты ведь у меня говоришь только правду. А это же не только твой секрет, но и её тоже. Нельзя выдавать чужих секретов. А где вы там останавливались?
- В гостинице.
Андрей слабо улыбнулся. Может быть, чуть виновато.
- В гостинице, - повторила за ним Наташа, как эхо. – Господи, да какая мне разница? И само собой, в разных номерах? Можешь не отвечать.
- В одном номере. Двухместном.
- Ну и что такого? – тут же сказала Наташа, словно сама себя утешая. – Почему бы и нет? Мало ли! Не было свободных номеров, ведь так?
- Из экономии, - произнёс Смирнов, который всё больше начинал нервничать. – Наташа, не заводись.
- Я и не думаю заводиться. Я не игрушечная обезьянка. Я всё понимаю. Почему бы сослуживцам не переспать в одном номере? Ведь не в одной же постели?
- На разных. Я правду говорю.
Наташа вдруг отвернулась от него, обратилась к фикусу на подоконнике:
- Конечно, бывает и такая правда. А бывает другая. Ведь ты же не железный, чтобы… В одной комнате с красивой молодой женщиной… Да ты и сам не урод, не старик. Не монах, в конце концов. Просто спал и не обращал на неё никакого внимания. Правильно, мой дорогой фикус? А вот я, по-видимому, совсем не знаю жизни. Не подготовлена к ней. Мне надо закаляться. Готовиться. Верно?
Фикус молчал, за него ответил Андрей:
- Ну, о чём ты говоришь, к чему готовиться?
- К тому, что может произойти всё что угодно, даже предательство. Она ведь тебе нравится? Не бойся, отвечай честно! Ты ведь нормальный мужчина! В расцвете сил. Тебе ещё не поздно завести новую семью. Как, впрочем, и мне. Хотя мне будет тяжелее. Мне тоже нравятся другие, но люблю я всё же, тебя.
- И я тебя люблю, - сказал Андрей, порываясь обнять её. Наташа отстранилась.
- Не надо, - сказала она. – Мне сейчас почему-то очень плохо. Сама не знаю отчего. Какое-то предчувствие.
- Может быть, заболела?
- Всё возможно.
- Уж не влюбилась ли ты сама? – шутливо спросил он. – Только что говорила, что тебе нравятся другие. Кто же? Не ваш ли учитель физкультуры? Он, по слухам, жуткий бабник. А?
- Очень может быть! – вдруг засмеялась Наташа. Но так же неожиданно прервала смех и о чём-то задумалась. Андрей с тревогой поглядывал на неё. Наташа ответила ему долгим пытливым взглядом и с расстановкой повторила: - Оч-чень может быть…

На оперативном совещании в кабинете Клениной вновь присутствовали все сотрудники «Контакта». Докладывали о проделанной работе. Герберт Иванович представил экономическую программу нового кандидата в мэры Андрея Смирнова, она не отличалась особой оригинальностью, тот же набор привычных во всех избирательных  кампаниях штампов, но была и одна особенность, привязанная к местным условиям. Касалась она целебного источника в парке. Предполагалось создать крупный консорциум из перешеевских и иностранных предпринимателей для организации завода по изготовлению питьевой воды. С будущими поставками в Европу.
- Всё это хорошо, - выслушав Профессора, сказала Ирина. – Но хотелось бы какой-то… изюминки. Чтобы за сердце брало. А вы как думаете, Андрей Сергеевич?
- Целебный источник лучше вообще не трогать, - отозвался Смирнов.- Это, во-первых, народное достояние, сейчас каждый, кто хочет, подходит и пьёт из этой скважины. И все довольны. А так доступ к нему будет прекращён. Во-вторых, подобные попытки уже были, как вы знаете. Кончались они почему-то неудачей. Когда с этого источника пытались взимать плату, он пересыхал. Необъяснимое явление, почти мистическое.
- Я в мистику не верю, - отреагировал Стульев. – Надо просто пробурить скважину по глубже, вот и всё. А местному населению можно сделать скидку.
- Горожан только оттолкнёт любое упоминание о целебном источнике, - настаивал на своём Смирнов. – Они уже привыкли, что его всё время используют как карту в политической борьбе. Лучше направить наши усилия на помощь детским домам и малообеспеченным семьям.
- Ну, это понятно! – кивнула Ирина. – Дети, семьи… Льготы на транспорт. Новые рабочие места. Всё это есть и в других программах. Нужна изюминка, господа! Изюминка.
- А преступность в городе? Если за неё как следует взяться? – предложил Пантелеев.
- Само собой, - вздохнула Ирина. – Но Лоботрясов  об этом талдычит с утра до вечера, а воз и ныне там.
- Выступить в поддержку сексуальных меньшинств, - подал слабый голосок Димочка. На него посмотрели с сожалением. Никто не ответил.
- Хороший лозунг: местную футбольную команду – в высшую лигу! – предложил Стульев.
- И ещё организовать всемирный турнир по гольфу, - усмехнулась Ирина. – Глупости всё это. Нет, не пойдёт. Шевелите мозгами, господа, думайте.
Некоторое время в кабинете стояла тишина. Лишь слышно было, как где-то под потолком жужжит муха. Казалось, что эти звуки издают «шевелящиеся мозги». Ирина и Андрей изредка посматривали друг на друга. Взгляды их будто нарочно притягивались. После командировки они ещё ни разу не успели переговорить. А было о чём. «Ну скажи что-нибудь, порази их, - думала Ирина. – Ты ведь можешь…» « Кто я для тебя, ответь? – думал Андрей. – Зачем я тебе нужен?»
- Возле Перешеевска много полузаброшенных деревень, - произнёс вдруг он. – Дома пустуют, народ разъехался, часть перебралась сюда. Но людей, как я убедился в командировке, тянет к природе, к естественному образу жизни. И учителя, и банкира, и даже бандита. Хотя бы часть своего времени в году он мечтает прожить там. Достаточно всего двух недель. Но они дают заряд бодрости на весь год. Надо использовать это обстоятельство.
- Что ты хочешь этим сказать? – заинтересовалась Ирина. Она даже забыла, что в присутствии других всегда обращалась к нему на «вы».
- Сеть деревенских туристических комплексов. Не надо особых условий. Минимум средств. Подправить несколько домов, сделать их как бы базовыми в каждой деревушке, а развлечения они там себе найдут сами. Лес, речка, общение с природой. Это программа оздоровления души в первую очередь. То, что нам всем не хватает.
- Что ж, - понимающе сказала Ирина, - мысль хороша. Давайте её обсудим…

Макишев лежал на раскладушке в комнатке, которую снимал у одной вредной старухи. Голова у него трещала, на сердце скребли кошки. Ещё одна кошка, приблудная, лежала в ногах и мурлыкала.
- Быть или не быть? – спросил Макишев, обращаясь к этому хвостатому зверю? Макишев завернулся в линялое одеяло и встал. Кошка спрыгнула с раскладушки, посмотрела на него жёлтым глазом и никак не ответила на гамлетовский вопрос.
Макишев достал из портфеля фотографию Ирины Клениной и положил на подоконник. На снимке она была запечатлена в весеннюю пору, возле расцветшей акации. Кленина улыбалась, глаза светились, сама она напоминала какой-то красивый цветок.
- Чудовище, - прошептал Макишев, целуя фото. Затем он вынул из портфеля верёвку, целый моток. К потолку был привешен простенький абажур, но крюк Макишеву понравился. Он пододвинул стол к середине комнаты, взобрался на него и стал прилаживать верёвку. Кошка смотрела на него и умывалась лапками. Макишев хитро подмигнул ей, закончив свою работу. На другом конце верёвки соорудил петлю. Накинул себе на шею и застыл, соображая, что же теперь делать дальше? Оттолкнуть стол или просто поджать ноги? Неожиданно ему стало очень себя жалко. Он представил себя в гробу, в чёрном костюме, с траурной лентой на лбу. Рядом стоит Ирина и плачет, заламывая руки. Макишев и сам чуть не заплакал, но слёзы застряли где-то в горле. Кошка прыгнула на стол и потёрлась о его ногу.
- Отстань! – сказал он, столкнув кошку вниз. Потом вновь задумался о своих похоронах, но теперь мысли лезли какие-то другие, странные. Вместо могилы его почему-то опускали в оркестровую яму, а там сидели музыканты и наяривали на всех инструментах сразу. Дирижёр махал палочкой и хохотал, как безумный. Макишева положили прямо в футляр от контрабаса. Крышка захлопнулась.
- Нет, так не годится, я не хочу в контрабас! – пробормотал Макишев и открыл глаза.
Тут он увидел, что дверь в комнатку тихо открывается. Высунулась голова вредной старухи. Макишев решил притвориться мёртвым, поэтому снова зажмурился, привстал на цыпочки и даже высунул изо рта язык. Потом чуть приоткрыл один глаз ,чтобы понаблюдать за старухой – что она будет делать, как среагирует на его смерть?
Старуха повела себя странно. Она почти не обратила внимания на «повешенного». Стала сразу же шарить по карманам его куртки. «Деньги ищет, сволочь!» - подумал Макишев. Ему вдруг захотелось в туалет, но он сдержался. Старуха тем временем полезла в его портфель. Нашла тёплые шерстяные носки и сунула себе за пазуху. Взяла фотографию Клениной с подоконника, посмотрела на неё, потом плюнула почему-то в пол.
- А-а-а-а!!! – заорал Макишев истошным голосом. Старуха от ужаса присела на корточки, затем вместе с кошкой бросилась за дверь… Было слышно, как она что-то кричит на кухне, мечется и вообще ведёт себя как ненормальная. «Надо забрать у неё носки» - подумал Макишев. Он постоял ещё некоторое время, поглядел в окно на ясную, солнечную погоду, снял с шеи петлю и опустился на пол. Подошёл к подоконнику, взял фотографию Клениной и разорвал её пополам.

На школьной спортивной площадке дети играли в мяч, прыгали, бегали, делали гимнастические упражнения. Урок вёл физкультурник Саша Сахаров. На шее у него болтался свисток. Около дерева стояла Наташа и наблюдала за занятиями. У неё сейчас было свободное время, и она пришла сюда с определённой целью. Только пока не хотела признаться сама себе в том, что задумала. Саша пару раз свистнул и захлопал в ладоши.
- Урок окончен! – прокричал он. – Быстро переодеваться…
Детишки побежали в школу, весело горланя. Саша, давно заметив Смирнову, двинулся ей навстречу. Лицо его расплылось в улыбке.
- И чего это вы пожаловали на мои занятия? – радушно спросил он, выпятив грудь. – Такого ещё сроду не было. Или тоже хотите заняться спортом? Я могу сгодиться в инструктора.
- Да-да… - механически ответила Наташа. – Спортом? Может быть. Смотря что называть спортом. Скорее гимнастикой.
- Я вас не понимаю, Наталья Иннокентьевна, - озадачился Саша. – Какая-то вы странная. Словно не в себе. А насчёт турпохода помните? Надумали идти?
- Да-да… - вновь повторила Наташа. – Эту проблему надо как-то разрешить.
- Да вы не заболели ли? – встревожился физкультурник. Он взял её руки и пощупал пульс. – вроде нормальный… Высуньте-ка язык!
- Оставь, Саша, я здорова, - сказала Наташа. – Давай пройдёмся вокруг школы. У меня к тебе серьёзный разговор.
Они пошли по бетонной дорожке, искоса поглядывая друг на друга. Наташа собиралась с силами. Физкультурник не торопил её, чувствуя, что затевается что-то пикантное.
- Э-э… гм-м… можно к тебе обратиться с нескромным предложением? – начала Наташа.
- Сколько угодно раз, - с готовностью отозвался Саша.
- Говорят, ты… как бы это сказать… Любишь женщин?
- Ну не мужчин же! – засмеялся физкультурник. Наташа ещё больше смутилась, покраснела.
- А ты кого предпочитаешь? – быстро спросила она. – Свободных или замужних?
- И тех, и других, - деловито сказал Саша. – И третьих. Собственно, без разницы. Какая попадётся. Но замужние, в принципе предпочтительнее.
- Почему?
- Потому что замуж не просятся. Это ведь целая наука, закон всемирного тяготения, как у Ньютона. Тут высшая математика!
- А замужние после этого… не страдают? – спросила Наташа, словно не слыша его рассуждений.
- Чего им страдать-то? Я человек абсолютно здоровый. На прошлой неделе медкомиссию проходил. А вообще-то странный у нас какой-то разговор. О страданиях каких-то…
- А муки совести? Всё-таки измена…
- Ха! Великое дело! Вы в каком веке-то живёте, Наталья Иннакентьевна?
- В двадцать первом.
- Вот именно, третье тысячелетие. Миллениум. – Так что бросьте своего Толстого с его Муму, а заодно и Тургенева с Анной Карениной. Всё это далеко в прошлом. Поезд ушёл, переехав Базарова. Теперь иные времена, иные герои. Ван Дамм, например.
- Как? – не поняла Наташа. – Вам?
- Вам не дам, - созорничал Саша. – То есть смотрите больше видеофильмов. Там всё ясно.
- Постой, Саша. Я хочу узнать: а мужчины не мучаются? Ну, мужья в смысле. Когда узнают об измене?
- А чего им мучиться? Если только подхватят что. Но тут уж, как говорится, кто не рискует, тот не лезет в курятник за шампанским. А впрочем, психологию рогатых мужчин я мало знаю. Потому что холостяк. Им и умру. А вам-то какое до всего этого дело? У вас вроде семья крепкая… Или дала-таки трещинку?
Тут он попал в самую точку. Предчувствую добычу, у него в охотничьем азарте заблестели глаза. Саша даже глотнул слюну.
- Я просто рассуждаю теоретически, - заметила Наташа. – А вот ответь, чем ты  побеждаешь женщин?
- Ничем, они меня побеждают.
- Разве такое бывает?
- Сплошь и рядом. И поперёк. Главное – иметь такой вид, чтобы любая красавица тебя захотела победить. Чтобы она посмотрела на тебя и подумала: вот он, какой независимый и гордый, дай-ка я его, подлеца, победю!
Саша для натуральности даже растянулся на травке. На спине.
- И я готов, - добавил он. – Побеждён. И обоим радость.
- А как это делается? – спросила Наташа.
- Ну, вы даёте! – усмехнулся Саша, вскакивая с земли. – Это уже в школе проходят.
- Я имею в виду, - снова смутилась она, - что вот захотела бы, к примеру, кого-нибудь победить?
- С вашей-то внешностью, Наталья Иннокентьевна – смешно говорить! Да вы только глазом моргните – и мужик сам рухнет.
- Как моргнуть? Так? – Наташа неумело подмигнула ему.
- Саша засмеялся. Он вообще был очень здоровый и смешливый мужчина.
- Ну, зачем же так? – сказал он. – Вы моргаете, будто у вас нервный тик. Да можно и вообще не моргать.
- А что же тогда делать?
- Объясняю. Смотря кто перед вами. На каждого мужчину нужно действовать по-разному. Кому улыбнуться, кого позлить. На меня вот влияет то, как женщина трогает свои серёжки. Она их тронет пальчиками, а я уже балдею.
- Как интересно, - сказала Наташа и задумалась. – Действительно, целая наука. Бином Ньютона. А я вот из того, что ты рассказываешь, ничего не умею. Знаешь, давай начистоту!
- Давайте.
- И говори мне «ты».
- Хорошо, Наташенька.
Она уже не смущалась, взяла себя в руки. Заговорила чётко, уверенно:
- Я и в самом деле не знаю про все эти приёмы и штучки. Но у меня есть огромное желание обучиться. Пригодится, правда? На какой-нибудь вечеринке, в гостях…
Саша молча кивнул головой, с вожделением глядя на неё.
- Ситуация складывается так, что возможно… мне придётся изменить мужу, - продолжила Наташа, словно кинувшись в омут.
- Дело хорошее, - как лечащий врач заявил Саша. – Чтобы отомстить?
- Нет. Даже не знаю. Наверное. А может быть, чтобы стать, как все. Потому что так, как живу я, уже нельзя. В общем, Саша, я хотела попросить тебя помочь. Без всяких там ухаживаний, без музычки и прочего. Можно сказать, по-деловому. То есть… Ясно?
- Есть! – по-военному отозвался Саша. – Заказ принят. Конечно, помогу, о чём речь?
- Ну, вот… и всё, что я хотела сказать. – Наташа вздохнула.
- Сроки? – спросил физрук. – Когда? Сегодня? Сейчас?
- Нет, Саша, потерпи. – Наташа не ожидала такого напора, отстранилась. – Скоро. Может быть, очень скоро.

Когда вечером Наташа возвращалась из школы домой, со смутными чувствами и мыслями, перед нею вдруг остановился «мерседес». За рулём сидел довольно импозантный мужчина с сединой в волосах. Она взглянула на него и хотела пройти мимо.
- Девушка! – сказал Кленин, открывая дверцу. – Вас подвезти?
- В другой раз, - кокетливо ответила Наташа. – Если ещё когда-нибудь встретимся…

0

19

Глава восемнадцатая
ИГРА СТОИТ ВСТРЕЧ

Предвыборные плакаты с изображением Смирнова были уже изготовлены и пока хранились на арендуемом складе фирмы «Контакт». Листовки для почтовых ящиков тоже. Сам он зарегистрирован в окружной избирательной комиссии, все нужные подписи собраны. Но Ирина Кленина всё ещё медлила, не давала сигнал начать операцию «Раскрутка». Выжидала, как опытный полководец, чтобы двинуть резервные полки в битву. Наконец, в нужный момент, подготовив всё для атаки, она дала своим сотрудникам отмашку. Нанятые по этому случаю временные работники в одну ночь оклеили значительную часть городских зданий и скверов плакатами, побросали листовки с экономической программой Смирнова в почтовые ящики. Утром перешеевцы уже знали, что у них появился новый кандидат в мэры. Причём он предлагает им укрепить свой дух и слиться с этой целью в здоровых объятиях с сельской природой...
Город забурлил, по нему прокатывались волны естественного любопытства и слухов. К персоне Смирнова тотчас же возник повышенный интерес. Простые обыватели недоумевали:
- Кто он? Откуда? Что за кот в мешке? Откуда свалился на наши головы?
Говорили разное. Одни уверяли, что хорошо знают Смирнова: это отъявленный жулик и проходимец, ещё в годы советской власти занимался теневой экономикой, за что получил пятнадцать лет тюрьмы строгого режима, лишь чудом избежав расстрела. Другие шептали, что он бывший агент КГБ, был резидентом разведки на Ближнем Востоке, сейчас вышел в отставку в звании генерал-лейтенанта. Третьи утверждали, что Смирнов приехал из Америки, эмигрант в третьем поколении, мультимиллионер, хочет превратить Перешеевск в среднерусский Лас-Вегас. Четвертые склонялись к мнению, что за фамилией Смирнова прячется не кто иной, как сам Анатолий Чубайс, которому надоело вершить большую политику, и он перебрался в отдельно взятый регион. Пятые... Впрочем, сколько было людей, столько и разговоров о личности этого нового кандидата в мэры. Все эти слухи и сплетни в основном распускались не без помощи особо ценного сотрудника в офисе Клениной - Пантелеева, который подобным образом осуществлял скрытую рекламу кандидата. И лишь те, кто лично знал Андрея Смирнова, недоумевали...
Уже с утра телефон в кабинете Клениной начал непрерывно звонить. Она наслаждалась эффектом и пока не снимала трубку. Потом всё же стала отвечать на вопросы. Первым к ней прорвался сам Лоботрясов:
- Я знал, что ты готовишь эту акцию - мне докладывали из окружной избирательной комиссии, - но зачем?! Хочешь посадить этого Смирнова в моё кресло? У тебя ничего не выйдет!
- Он уже там сидит, Семён Васильевич, вы разве не видите? - отшутилась Ирина.
- Дура! - заорал в трубку Лоботрясов, - Я тебя раздавлю!
Кленина весело смеялась. Она смотрела на себя в зеркало, и ей было хорошо. Она сама себе нравилась. И была настроена по-боевому. Звонили и другие кандидаты, они тоже пронюхали, кто стоит за фигурой Смирнова. Геворкян, Денисенко, Кирбабаев и прочие прощупывали почву, присылали своих доверенных лиц, чтобы найти пути к согласию. Ирина со всеми говорила вежливо, никому не отказывала, но и не отступала от своих позиций. За день у неё появилась масса деловых интересных предложений по совместной деятельности. Проекты следовали один за другим. В информационном отношении это здорово продвинуло «Контакт». Однако Ирина знала, что этот бум, который начался так внезапно, может столь же быстро и закончиться. Поэтому нужно было извлечь как можно больше выгоды сейчас, сию минуту, и контора Клениной работала в полную силу.
К концу рабочего дня в офис к Ирине приехал её бывший муж. Он мельком взглянул на Смирнова, скромно сидящего за своим компьютером, и усмехнулся. В приёмной Кленина пытался остановить Димочка. Даже встал грудью возле дверей начальницы. Кленин приподнял его за плечики и передвинул в сторону.
- Мужик! - тоненьким голоском крикнул ему вслед секретут.
Кленин вошёл в кабинет и уселся в кресло. Закинул нога на ногу, закурил. Ирина смотрела на него со всё возрастающим любопытством.
- Ну? - спросила она, наконец.
- К чему ты затеяла всю эту комедию? - произнёс он. - Ещё не наигралась в детские игры? Или до такой степени увлечена своим Смирновым, что совсем потеряла голову? Был бы хоть человек приличный, а так... Вахлак он и есть вахлак.
- Это ты мне уже как-то говорил.
- Но ты не прислушалась! Напрасно, я тебе добра желаю. Вместе со Смирновым ты попадёшь в яму, которую вы сами же и выкопали. Я только что был у Лоботрясова. Он не просто возмущён - он взбешён. Понимаешь, что это значит? На тебя посыплются всякие финансовые проверки, ревизии... Ты утонешь в волоките.
- Я готова, - скромно ответила Ирина. - Ты ведь не знаешь моих целей? Ну и помалкивай.
- Твоя цель прекрасно видна. Ты лепишь мужика по своему вкусу, а потом... потом выйдешь за него замуж, поживёшь полгодика, может быть, даже родишь от него ребёнка, и бросишь. А ребёнка из жадности снова оставишь себе. Вернее, своей матери. Вот твой жизненный маршрут на ближайшие полтора года. Маршрут до очередной остановки.
- По требованию, - добавила Ирина.
- Что? - не понял Кленин. - Собственно, я приехал не за тем, чтобы тебя вразумлять. Мне всё равно. Тебя даже не надо подталкивать - сама упадёшь. Я насчёт сына.
- Об этом забудь, - сухо сказала Ирина.
Кленин поднялся с кресла.
- Это моё последнее предупреждение, - произнёс он. - Других не будет.
- Проваливай! - бросила ему Ирина.
- Ну, хорошо же! - Кленин резко встал и вышел, хлопнув дверью.
- А мебель зачем ломать? - взвизгнул ему вслед Димочка.
Вечером к Смирновым пришёл их сосед Федотов. В руках он держал листовку с фотографией кандидата в мэры.
- Твоя морда? - с порога спросил он.- А я гляжу и не верю. Он - не он? Ты чего это, Андрюха? Весенний приступ шизофрении разыгрался?
Андрей молча пожал плечами, приглашая его на кухню. Наташа пекла в духовке пироги. Она слышала слова Федотова и ответила за мужа:
- Я уж ему говорила. Ведь сначала я сама не поверила, когда он мне сказал утром. А потом и меня на работе вопросами засыпали. Не знала куда деваться, хожу как прокажённая, все от меня шарахаются.
- Да-а, дела-а... - протянул Костя, он уселся за стол и попробовал только что испечённый пирожок. - Если разобраться, так это срам один, Андрюха. Пятно на всю жизнь. Хуже отметки в паспорте о тюремном заключении. Теперь до гробовой доски не отмоешься. Все будут в тебя пальцем тыкать.
- А почему, собственно? - нашёл в себе силы возразить Андрей.
- Не понимаешь? - Федотов поглядел на Наташу и покрутил пальцем у виска. - Да разве нормальный человек полезет в депутаты или там в мэры-президенты? Только конченые люди, со справкой из психдиспансера. Ты посмотри в телевизор, кто там выступает? Я их видеть не могу, они то ли с луны свалились, то ли мозги с утра не промыли. Нет, прежде лучше было. Мы их не видели и жили себе спокойно. А теперь как в цирке шапито. Одни клоуны.
- Костя верно рассуждает, - заметила Наташа. - Ты бы, Андрей, отказался, пока не поздно.
- Боюсь, поздно, - вздохнул Андрей. - Да мне и самому вся эта затея не по душе. Так вышло. По секрету скажу, это большая игра. Я не собираюсь становиться мэром, я просто ширма.
- Ширма! - усмехнулся Федотов невесело. Вспоминал, видимо, что это значит. - Манекен ты, вот кто. Или как их ещё зовут? Марионетка. Вот! Тебя ещё и подстрелят, не дай бог! Теперь и такое бывает...
Наташа всплеснула руками, даже выронила тряпку. Ей эта мысль до сих пор не приходила в голову. Она села на стул и с тревогой сказала:
- Их ведь убивают, политиков этих, верно... Андрюша, ты чего молчишь? Вдовой меня хочешь оставить? Детей - сиротами?
- Ну, хватит вам! - махнул рукой Смирнов. - Тоже мне Чикаго нашли. Да у нас городок тихий, мирный... Не Полынск какой-нибудь, - добавил он, вспомнив о своей недавней командировке. - Я ведь вам объясняю, что всё это вроде бы как шутка. Конечно, меня никогда не выберут! Никаких шансов! Кто я такой? Ноль без палочки.
Его последние слова вызвали вдруг совершенно иную реакцию у Наташи, чего он никак не ожидал.
- Как это - ноль? - возмутилась она. - Да ты, если хочешь знать, один из самых умных и талантливых людей в Перешеевске.
- Точно! - засмеялся Федотов. - После меня, конечно.
- Ты добрый, великодушный, справедливый, - продолжила Наташа. - У тебя счастливая семья, любящие дети. Собака вон.
- Которую я подарил, не забудь отметить это на своих выступлениях перед избирателями, - вставил Федотов.
- За плечами - институт, высшее образование, - говорила Наташа. - Тебя все уважают, ценят. Да ты во сто раз лучше и Лоботрясова, и других мазуриков, вместе взятых!
- Чего говорить! - крякнул Федотов. - Истина. Я бы за тебя проголосовал. Хоть сейчас.
- Вас не поймёшь! - отозвался Андрей. - То вы меня отговариваете, то... А я ведь человек подневольный. Меня заставили.
- Да, - пояснила Федотову Наташа. - Всё из-за этой женщины, Клениной. Она им уже вертит, как хочет. В командировки с ним мотается. По ресторанам водит. Как собачку. Теперь вот в мэры выдвинула.
- Что-то я о ней такое слышал...- почесал затылок Федотов. - Крутая бабёнка. Но ты, Андрюха, ей не поддавайся, стой на своём. Она тобою вертит - а ты ею верти.
- Ты ещё, пожалуй, научишь! - всплеснула руками Наташа. - Твои советы не впрок. Я ведь помню, как ты его довёл до кондиции. До вытрезвителя.
- Было дело! - хохотнул Федотов. Он съел уже почти все пирожки на блюде и теперь ждал новую порцию. - Не злись, Наташенька, я его жизни учу! Кто, кроме меня? Я ему друг, плохого не посоветую.
- Если друг, тогда скажи ему, чтобы... не разрушал семью.
- Я и не разрушаю, - тоскливо сказал Смирнов.
Он всерьёз опасался начатого женой разговора. Их отношения в последние дни были столь натянутыми, что он даже немного боялся оставаться с Наташей наедине. И сам не мог объяснить почему. Сейчас он был рад приходу Федотова, но разговора всё равно не получалось. Он чувствовал, что ни Наташа, ни он не понимают друг друга. Словно вдруг стали говорить на разных языках. И тут ничего нельзя было поделать. А Федотов уплетал новую порцию пирожков, да ещё успевал скармливать их Джорджу.
- Не ссорьтесь, ребята, всё образуется, - говорил он, облизывая пальцы.- Жизнь - она штука сложная... Ухабы всякие, ямы. А то и красный свет в светофоре. Но надо ехать дальше, коли уж сидите в одной машине.
Наташа и Андрей посмотрели друг на друга, но ничего не ответили.

Жора поджидал Ирину Кленину возле её конторы в своём джипе. Он был упрям, этот Жора, и преследовал её словно танк. Сегодня рядом с ним лежал огромный торт. Издали увидев Кленину, Жора выбрался из машины, загородил Ирине путь и протянул ей свой сладкий подарок.
- Ты где был? - изобразила Ирина радостное удивление. - Что-то я тебя давненько не видела.
- Пиво пил, - простодушно ответил толстяк. - А что, уже потребовалась моя помощь? Я готов.
- К чему?
- Ко всему.
- Погоди чуток. - Ирина похлопала его по плечу, встав на цыпочки. - Что ты такой нетерпеливый? Ты у меня в резерве. Как запасной игрок. И кстати, передай своему патрону, Геворкяну, что я раздумываю над его предложением о сотрудничестве в совместной избирательной кампании против Лоботрясова. Нам надо согласовать наши действия.
- Передам, - обрадовался Жора. - Ну а я-то как же?
- А что такое?
- Ну... ты же мне нравишься.
- Жора, вся беда в том, что мы слишком разные люди, - всерьёз ответила Ирина. - Ты, пожалуйста, не обижайся, но ты не в моём вкусе.
- А этот... Смирнов - в твоём? - Жора ткнул пальцем в висящий на стене дома плакат. - Хочешь, я ему голову оторву?
- Попробуй только! - пригрозила Ирина. - Не смей к нему даже приближаться, слышишь? А то я тебя накажу. Выброшу твой торт крысам.
- Ну, это мы ещё поглядим!
Жора обиделся, ещё больше надулся, как индюк.
- Тебе со мной западло, да? - грубо спросил он.
- Вообще-то именно это я и имела в виду. Только нужного слова не могла подобрать.
- Ладно. Тебе западло, а ты всё равно никуда не денешься. Я упрямый.
- Это я уже заметила. - Ирина усмехнулась. - А теперь дай пройти.
Жора подвинулся, сунул ей коробку с тортом.
- Бери, угостишь своего любимчика, - сердито сказал он. - А лучше бы ему тортом в морду!
- Жора! - предупредила Ирина.- Не заносись. Твой час ещё не настал, питай надежду.
- Ладно-ладно! - поглядел ей вслед толстяк. - Ты меня не знаешь, я ведь могу и другими методами...
Плюнув в плакат с изображением Смирнова, он пошёл к своему джипу.
А Ирина, войдя в свой кабинет, тут же собрала очередное производственное совещание. Все думали, что речь вновь зайдёт о выборах, но Кленина, строго оглядев собравшихся, произнесла:
- Давайте займёмся нашими текущими делами. Что у нас на сегодня по группе брачной информации секторов США, Англии, Канады и Австралии? Прошу вас, профессор.
Герберт Иванович охотно начал отвечать:
- За прошедший месяц...
- Минуточку! - перебила его Кленина. - По-английски, пожалуйста. Нам всем надо совершенствоваться в языке.
- Как угодно, - сказал Профессор и перешёл на английский: - К нам поступило по всем этим странам порядка ста двадцати писем. Отправлено восемьдесят файлов информации. Приезжали сюда четырнадцать человек, тринадцать мужчин и одна женщина. Выехали по приглашению двадцать шесть человек. Три женщины, остальные мужчины. То есть, простите, наоборот. С женщинами у них там явный недобор. И мы можем гордиться, что четыре пары в результате нашей деятельности вступили в брак. Результат считаю вполне приемлемым.
- Какие мнения? - спросила Ирина тоже по-английски.
Вскочил Стульев. Он шпарил на языке ещё бойчее, чем Герберт Иванович:
- Меня несколько удивляет благодушие нашего уважаемого Профессора! Приезжает ничтожное количество женщин. Востребовано ничтожное количество наших мужчин. И мы совершенно не работаем с людьми нетрадиционной сексуальной ориентации. Мы вообще не выступаем с новыми инициативами, а пора бы!
- Просто ещё не развернулись, как следует... - вставил Серёжа. - Погодите, дойдёт очередь и до «шведских семей».
- А я считаю, что нам пора открывать филиал в одной из англоязычных стран, - заметил Пантелеев. - Работа пойдёт успешней.
- В этом есть и свои минусы, - сказала Анечка. - Большой расход средств при нашем бюджете...
- Что думает Андрей Сергеевич? - спросила Ирина.
Поскольку всё это произносилось на английском, Смирнов сидел так, словно проглотил кочергу.
- Ай эм сорри... - начал он. - Ай дид нот... андестенд... Ит из нот... Бат ай эгри... Короче, мне нравится, но... Я согласен.
Все посмотрели на него с нескрываемым сожалением. Даже Ирина.
- Перерыв, - сказала она. - Смирнов, задержитесь!
Когда они остались наедине, Кленина обратилась к нему с резким вопросом:
- Ты что, двух слов по-английски связать не можешь? Ты же говорил, что учил язык в институте?
- А ты не ставь меня в идиотское положение, - огрызнулся Смирнов. И добавил: - Я всё-таки кандидат в мэры.
- Кандидат ты постольку, поскольку я этого захотела. А так работать нельзя. Может быть, тебе придётся поехать в заграничную командировку.
- Дашь мне переводчика.
- А ты, Андрей Сергеевич, наглеешь прямо на глазах.
- Твоя школа.
- Моя-то моя, но я не думала, что ты такой способный ученик. Ладно... - Ирина откинулась на спинку кресла. - Вообще-то твоей текущей работой я довольна. Благодаря тебе у нас налажена вся офисная электроника. Ты постоянно помогаешь сотрудникам консультациями, пользуешься в коллективе уважением. Тебя недаром считают специалистом высокого уровня. Но тебе ещё предстоит заняться оперативной информацией.
- О чём это ты? - спросил Смирнов, чувствуя какой-то подвох в её словах.
- У нас был об этом разговор. Есть объект: фирма «Гермес» и её руководитель Сергей Анатольевич Кленин. И есть очень аппетитный источник информации - его секретарша Люся Блинова. Действуй.
- Э-э... постой! - сказал озадаченный Смирнов. - Не понимаю, мы же с тобой... Ты хочешь меня толкнуть в объятия этой милашки? Какие у нас с тобой вообще отношения, я что-то запутался.
- Какие? Деловые, - резко ответила Кленина. - Так что занимайся, дружок, Люсей. Я тебе приказываю.
- Ну и отлично! - почти радостно отозвался Смирнов. - Как гора с плеч... Люся так Люся. Но ведь моя физиономия теперь известна всему городу. Я на каждом плакате. Как к ней подкатить?
- Молча. На тачке, - почему-то обозлилась Ирина. - А проблема с твоей внешностью будет решена. Пантелеев достал у режиссёра Мякидзе фальшивые усы и бороду. Приклеишь, нацепишь на нос очки – и  вперёд. А то размечтался! - Ирина понимала, что злится больше не на него, а на себя.
- Ты сейчас напоминаешь собаку на сене, - произнёс Смирнов, внимательно поглядев на неё. После чего вышел из кабинета.
Ирина сидела некоторое время за столом сцепив руки. Затем в порыве злобы бросила в дверь степлер. Тотчас же на звук появился Димочка.
- Скройся! - заорала на него Ирина.

Отредактировано juliana8604 (05.03.2019 22:51)

0

20

Глава девятнадцатая
ВЕРБОВКА НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ

Усато-бородатый мужчина в затемнённых очках и элегантном костюме стоял возле афишной тумбы, на которую был наклеен предвыборный плакат с изображением Смирнова. Покосившись на своего двойника, только без растительности на лице, человек отошёл в сторонку. На всякий случай. Потом он достал из кармана фотографию Люси Блиновой и ещё раз посмотрел, стараясь запомнить. Мордашка у неё была симпатичная, смазливая, волосы в мелких кудельках. Такие встречаются сплошь и рядом, особенно на должностях секретарш. Ждать пришлось ещё минут десять. Наконец, из подъезда дома появился сам оригинал.
Сегодня был выходной, длинноногая Люся не спеша шла по улице, помахивая сумочкой, за ней медленно ехала подержанная иномарка с бородатым муж¬чиной. Эту «ауди» Кленина презентовала Смирнову для выполнения задания. У перекрёстка машина затормозила рядом с Люсей. Та резко обернулась, заглянула в открытое окно.
- Вы что, следите за мной? - резко спросила она.
- Слежу, - признался Смирнов. - Ещё как слежу.
- А зачем?
- Нравитесь вы мне.
- Милицию позвать?
- Не надо.
Люся выпрямилась, но от машины уходить не торопилась. Чего бояться? На улице полно народа, да и этот бородатый мужчинка выглядит вполне прилично. Есть смысл поглядеть, что будет дальше. Смирнов, тем временем, выбрался из «ауди», подошёл к секретарше.
- Ну и что дальше? - с ухмылкой спросила она, осматривая его с ног до головы. Костюм ей понравился, ботинки - меньше. Да и иномарка при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж новой. Люся все объекты мужского пола оценивала по десятибалльной шкале; этот тип тянул где-то на шесть с половиной баллов. Её начальник Кленин - на все восемь. Высшую оценку она ставила лишь зарубежным киноартистам, но они, к сожалению, ни разу не посещали Перешеевск.
- А давайте поужинаем вместе? - с ходу начал атаку Смирнов. Он мало разбирался в тонкостях флирта. - Где-нибудь в ресторане. Например, в «Приличном».
- Вот это скорость! - изумилась Люся. - Гоните как на пожар. Надо же сначала познакомиться! А то... несерьёзно.
- В чём же дело, будем знакомы: я - Соколов-Извеков, фамилия такая, двойная, очень древняя. Антон Павлович. Предприниматель. В городе по коммерческой надобности.
- Очень приятно. А я Маргарита. К примеру.
- Почему же - к примеру? - спросил Смирнов.
- Потому что вы никакой не Антон Павлович, - усмехнулась Люся.
- Сдаюсь! Я действительно не Антон, я Георгий. Когда занимаешься серьёзным бизнесом, поневоле приучаешься к конспирации. Но ведь и вы не Маргарита? Погодите, дайте угадаю ваше имя... Тамара? Нет. Вероника? Не похоже. Знаю: Люся!
- Ну, правильно, - кивнула секретарша. - Вы меня где-то уже видели, вот и всё. И узнали у кого-нибудь имя.
- Видел, - сознался Смирнов. - И вы запали в моё сердце, как бильярдный шар в лузу. Вы мне даже во сне снились.
- Врёте вы всё. Все вы, мужчины, одинаковы. Любите вы всякие слова красивые говорить, а на деле... Ладно, поеду я с вами в «Приличный», мне всё равно делать сегодня нечего. Только - чур! - руки не распускать!
- Я их в карманы спрячу! - радостно произнёс Смирнов, ещё не веря, что всё так хорошо сладилось. Он сел за руль, секретарша устроилась рядом с ним, на переднем сиденье. Она тут же закурила сигарету. Вытянула стройные ножки, слегка одёрнув юбку, чтобы он мог оценить их. И пустила струю дыма в лобовое стекло.
- Ну? Заснули, что ли? - спросила она. - Поехали! Зелёный свет зажёгся.
...К тому моменту, как «ауди» подъехала к ресторану, они уже перешли на «ты». В Смирнове проснулся дар записного эстрадного юмориста, он рассказывал какие-то пошлые анекдоты и забавные случаи из жизни, Люся весело хохотала.
- Ты ничего парниша, - приветливо сказала она. - Я вначале думала, что зануда.
- То ли ещё будет! - многозначительно пообещал Андрей.
У входа в ресторан «Приличный» стояло чучело медведя. Смирнов бросил в пасть монетку, косолапый пробасил:
- Прошу пожаловать и откушать зайчатинки с хреном!
Люся заверещала от восторга.
- А я тут никогда не была, - призналась она. - Всё никак не удосужилась.
- Тогда - с почином! - ответил Смирнов, ловко беря её под руку.
Метрдотель проводил их к свободному столику. Подбежал услужливый официант. Тот самый, который забирал в подсобном помещении у Смирнова костюм. Клиента он не узнал, усы и борода изменили внешность Андрея.
- Чего-нибудь из итальянской кухни, - привычным тоном сказал Смирнов. - Лозанью там, гангазолу с базиликовым соусом, моллюсков... Сами знаете. И мартини.
Официант кивнул головой, побежал выполнять заказ. Люся сидела, покуривая сигарету и оглядываясь по сторонам.
- Кого высматриваешь? - спросил Андрей.
- Знакомых. Вон тот, с плешью, где-то я его уже видела…
- Это Куручуев, местный писатель, почти Мамин-Сибиряк. Читала что-нибудь из его произведений?
- Конечно! Только не помню. Кажется, что-то про Анжелику.
- А рядом с ним режиссёр Мякидзе. Я их всех знаю как облупленных. Не первый раз в городе. Сам Лоботрясов мой дружок. Вместе в баньке паримся. У меня тут огромный бизнес намечается. Военный заказ, от Министерства обороны. По секрету: будем строить завод по производству подводных лодок. Спускать со стапелей и отправлять в Швейцарию. У них с подводным флотом плохо. А готовятся к войне с Угандой.
- Так ты крутой? - спросила с некоторым уважением Люся.
- Да это ещё что, - распалялся Смирнов. - Я в само правительство вхож, к вице-премьеру на приёмы езжу.
- А Кленина знаешь? Это наш, местный.
- Кленина? Нет, видно, мелковата сошка...
Люся фыркнула. Официант принёс кушанья. Они ели, продолжая обмениваться репликами.
- У нас, бизнесменов, жизнь очень сложная, - доверительно поведал Смирнов, подливая Люсе из бутылки. - Мало того что отстреливают как куропаток, так ещё всякие навязчивые состояния донимают: астено-депрессивные синдромы, клаустрофобия, латентные перфокалии... Нам нужно иногда расслабляться, особенно с хорошенькими женщинами. А ты очень хорошенькая.
- Я не какая-нибудь, ты не думай, - предупредила Люся. - Меня за деньги не купишь.
- А за очень большие деньги?
- Это надо обсудить.
Они понимали друг друга с полуслова. Смирнову даже нравилась игра, которую он сейчас вёл с Люсей. Ей, судя по всему тоже. Между тем зал заполнялся новыми посетителями. Среди них, к удивлению Смирнова, оказались и Макишев с Жорой. «Это ещё что такое? - подумал Андрей. - Каким образом они вместе?»
Новая парочка села за соседний столик. Люся продолжала что-то щебетать, но Смирнов чуть пододвинулся со своим стулом, чтобы подслушать соседний разговор.
- Я пиво буду с медвежатинкой, а ты? - спросил Жора.
- Я - сок, - ответил Макишев. - В завязке.
- Как хочешь. Значит, говоришь, у неё есть сын?
- Да, Степашка.
- И он тебя хорошо знает?
- С самого детства. Ну, с рождения. Я часто бывал у Ирины дома. Пока мы не поссорились.
- И он может с тобой сесть в машину и куда-нибудь поехать? - продолжал допытываться Жора.
- Конечно. Я для него дядя Лёня, - отозвался Макишев.
«Эге! - подумал Смирнов. - А тут, кажется, начинается нечистая игра...»
- Ну ты куда задвинулся? - услышал он голос Люси. - Я тебе талдычу, что надо взять ещё мартини, а он молчит!
- Айн момент! - весело откликнулся Смирнов и щёлкнул пальцами: - Официант! Ещё одну того же самого и живее!
Услужливый «гад» бросился выполнять приказание. Но подслушать разговор за соседним столиком Смирнову больше не удавалось. Люся пересела к нему поближе, подняла бокал.
- Давай за наши будущие отношения! - сказала она. - У нас ведь будут какие-то отношения или нет?
- По теории относительности - обязаны быть, - ответил Андрей, подкручивая фальшивый ус. - А по теории вероятности - вероятно.
- Ты как-то всё время изъясняешься - не как предприниматель... Уж больно мудровисто. И ты совсем не похож на бизнесмена с подводной лодки. Признайся, врёшь?
- Ладно, Люсенька, давай начистоту, - сказал Смирнов, приблизив к её лицу своё. - Дело очень серьёзное. Можно сказать, государственной важности. Мы за тобой давно наблюдаем. Но нас в принципе, интересуешь не ты, а твой начальник Кленин.
- А откуда ты его знаешь? - удивилась Люся. - И кто это - мы?
- Органы, - коротко отозвался Смирнов, выждав паузу. - А я полковник КГБ Георгий Растрелли. И должен тебя сразу предупредить, что Кленин ни в коем случае не должен знать о нашем с тобой разговоре. Это в твоих же интересах.
Реакция Люси последовала незамедлительно. Смирнов даже не ожидал такой прыти.
- Да я сроду никому не скажу! - заявила она, махом глотнув мартини. - Что же я, дура, что ли? Не понимаю? Да я его с потрохами сдам, если угодно! С носками его вонючими! Он, подлец, мне давно надоел, я себе уже новую работу подыскиваю! А можно... к вам в контору? Ну, секретаршей там или спецагентом?
- Об этом мы поговорим в другой раз, но я поду¬маю, - пообещал Смирнов, радуясь столь лёгкой вербовке. - Мы в тебе не ошиблись, ты хорошая девочка. Будешь выполнять наши указания - и всё пойдёт хорошо. Представим к награде.
- Лучше представить меня к деньгам.
- И это будет.
- В долларах, - потребовала Люся.
- Сговоримся, - кивнул Смирнов. - У нас есть резервный фонд.
- Постой-ка! - Люся вдруг хитровато прищурилась. - А разве КГБ ещё существует? Теперь ведь это... как его?.. ФСБ!
- Мы, старые кагэбэшники, называем нашу контору по-прежнему, - важно пояснил Смирнов. - КГБ было, есть и будет всегда! Или ты имеешь что-то против?
- Ничего я пока ещё от вас не имею. Кроме ужина.
Люся, выпивая один бокал за другим, пьянела всё больше и больше. Смирнов подумал, что обратно её придётся тащить на своих плечах.
- Ты должна сообщать нам о нём всю информацию, - продолжил он. - Особенно о всех неправовых аспектах его работы и личной жизни. Следить за каждым его шагом. Даже провожать его до сортира. Вдруг он там что-то прячет?
- В сортире или в штанах? - икнула Люся.
- Везде.
- Всё сообщу. Всё до последней нитки! А всё-таки, мне жаль, что ты не предприниматель...
- Почему?
- Ты такой видный мужчина! Прямо из моей мечты... И машина у тебя хорошая. Служебная?
- Генерала Дудкина. Ты не пей больше.
- А что, я уже на работе?
- Да, с этой минуты. Люся, я хоть и полковник, но тоже человек. Чем я хуже предпринимателя? Ты мне тоже нравишься.
- Правда? Георгий... или как там тебя?.. Почему не пьёшь?
- После ранения в живот вырезали все внутренности. Не могу.
- Бедненький! Я тебя вылечу. Такой массаж сделаю! Мёртвый встанет. У вас в КГБ до сих пор расстреливают?
- Сейчас меньше. Только через одного. А из тебя, Люсьен, выйдет отличный агент. Суперкласса. Как Никита или Мата Хари. Мы тебя ещё в Бангладеш зашлём. Блистать будешь.
- Я уже блистаю. Нет, в самом деле, у меня рожа блестит? - спросила Люся, еле ворочая языком. - Я когда ем, извини за правду, всегда потею. Будто пашу, честное слово. Это для спецагента плохо?
- Да, за границей можешь себя выдать. Ничего, посидишь несколько месяцев на Лубянке в подвале, потеть отучишься. Ради твоей же пользы.
- В подвал я не хочу.
- Слово «хочу» забудь. Теперь есть только слово «надо».
- У меня, видишь ли, наследственность тяжёлая, - сказала Люся. - Папаша сталеваром был, всё время потел. Ну, у этой самой, у вагранки. Или у домны. А потом пиво пил по десять литров зараз. Жидкость восстанавливал. Перебрал с пивом. Так, в поту, и помер.
- Много страшных историй на белом свете, - согласился Смирнов. - А не пора ли нам закругляться? А то, глядя на тебя, и я потом покрываюсь.
Люся осоловело поглядела на него, будто не узнавая. Пьяно засмеялась.
- Полковник, а полковник, - сказала она, - а ты много людей кончил? А как стрелял - в затылок?
Она прицелилась в него из пальца и «выстрелила». Потом стала «расстреливать» посетителей. За соседними столиками засмеялись. Жора и Макишев тоже.
- Пошли! - строго произнёс Смирнов. - А то я тебя понижу в звании.
Он поднял Люсю и повёл её к выходу.
- Берия ты мой ясноглазенький... - лепетала она, прижимаясь к нему всем телом. - Как же я тебя, гада, ненавижу... Моего деда репрессировали за какой-то колосок... А он его сорвал и вёз голодающему Поволжью... Да здравствует Сталин, отец народов! - закричала вдруг она, вырываясь из рук.
Смирнову еле-еле удалось схватить её и впихнуть в машину. Он обошёл «ауди» и сел за руль. «Никита» повалилась на него, что-то бормоча.
- Эй, очнись! - встряхнул её Андрей.
- За нами погоня? - Люся подняла голову и уставилась в окно. - Мы будем отстреливаться? У тебя есть пистолет?
- Нет у меня пистолета, - ответил Смирнов. - В холодильнике забыл.
- У тебя должно быть оружие! - заявила Люся и полезла шарить по его карманам. - Где-то здесь... в брюках... Ага! Вот он, я же говорила, что пистолет есть!
- Это не пистолет, - сказал Смирнов.
- А что же? Ого!.. Какого калибра? Я хочу из него застрелиться!..
Смирнову удалось набросить на неё ремень безопасности, пристегнув к креслу. Потом он с трудом завёл машину. Люся продолжала болтать и хохотать как ненормальная. «В гробу я видел такую работёнку!» - подумал «вербовщик».

На следующее утро Смирнов докладывал Клениной о проделанной работе. Описывал всё в крас¬ках, почти как литератор Куручуев или художник Савоськин.
- В общем, вербовка прошла успешно, - резюмировал он. - Я даже не ожидал такого быстрого успеха. По-моему, она просто ненавидит своего начальника. Чем-то он ей сильно насолил.
- Он может, - согласилась Ирина. - Сыпать соль на рану. Или же... она хитрит.
- Следует её просто проверить. Ещё раз.
- Ладно, - сказала Ирина. - Занимайся её разработкой и дальше. Встречайся, вытягивай информацию. Вполне возможно, что она просто дурочка. Готова служить кому угодно. Особенно органам. Таких-то вот КГБ и ловило в свои сети.
- Есть ещё одна проблема, - продолжил Смирнов. - И касается она уже непосредственно тебя. В ресторане, когда я вербовал Люсю Блинову, мне удалось подслушать один интересный разговор. Угадай, между кем и кем?
- Не тяни резину, - нетерпеливо сказала Кленина. - Дел по горло.
- Ладно. Там сидели Макишев и Жора. Ну, тот толстяк, который возле тебя крутится. Ты мне ещё на него жаловалась.
- Ну?
- Речь, судя по всему, шла о твоём сыне. Его ведь зовут Степашка? Называлось и твоё имя.
- Любопытно... - Ирина откинулась на спинку кресла. - И?
- И мне показалось, что этот Жора что-то замышляет в отношении него. Допытывался у Макишева, может ли тот посадить его в машину. Возможно, речь велась о похищении.
Ирина нервно стукнула карандашом по столу. Вскочила с кресла.
- От этого Жоры можно ожидать всего! - сказала она. - Но Макишев! Он же мой школьный друг!
- Макишев здесь может быть и ни при чём. Просто инструмент в руках Жоры, - разумно пояснил Смирнов. - Но дело очень серьёзное. На мой взгляд, поважнее моей вербовки.
- Да. В любом случае - спасибо тебе, - Ирина протянула Смирнову руку, тот пожал её. - Ты провёл блестящую операцию, как настоящий разведчик. Не только охмурил Люсю, но ещё и выявил замыслы побочных объектов. Молодец. Я в тебе не ошиблась.
- Я ведь у тебя на службе, - скромно усмехнулся Смирнов. - Ты мне платишь - я выполняю задания. Правда, не совсем такие, какие бы мне хотелось... Но что поделаешь!
- Ничего, Андрей, дай время. Разгребёмся тут со всей этой ерундой и займёмся настоящей информатикой.
Ирина вдруг подошла к нему очень близко и заглянула в глаза:
- Скажи, только честно, а тебе эта Люся понравилась?
- Ничего, симпатичная девушка. - Смирнов усмехнулся.
- А вы что... и обнимались тоже? Целовались? - В голосе Ирины появились какие-то металлические нотки.
- Конечно. Эти процедуры входили в вербовку объекта.
Смирнову было интересно наблюдать за реакцией Ирины. Она покусывала губки. Это происходило всегда, когда она злилась.
- А что ещё входило в процедуры? - сердито спросила она. - Не думай, мне всё равно, я просто хочу знать.
- Ну... отвёз её домой. Завёл в квартиру, - сказал Смирнов. - Не бросать же её в подъезде?
- А потом?
- Потом - суп с котом.
- Говори правду! - выкрикнула Ирина.
- Она была очень пьяна, - спокойно сказал Смирнов. - Я довёл её до кроватки.
- Раздел?
- Помог раздеться, - уточнил Смирнов.
- А дальше?
- Уложил спать.
- И всё? - выдохнула Ирина.
- А чего тебе ещё надо? - засмеялся он.

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Остановка по требованию. Книга 1 Изменение маршрута