www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Земля любви

Сообщений 61 страница 67 из 67

61

Глава  36

Неудачная попытка назначить Матео управляющим фазенды весьма огорчила Гумерсинду, но у него ещё оставалась слабая надежда на то, что кум Бартоло не откажет ему в помощи – оставит хотя бы ненадолго свой виноградник и поддержит Анжелику в столь трудное время.
С этой целью Гумерсинду и отправился в провинцию Жундиаи, хотя не был до конца уверен, что посмеет просить Бартоло о такой огромной услуге. Виноградник тоже требует постоянного ухода, и Леонора в одиночку с ним не справится. Да что там Леонора, если даже Бартоло не потянул это дело один, без жены! Приехал однажды к Гумерсинду исхудавший, осунувшийся и сказал, что вынужден забрать жену и дочку, несмотря на то, что ему придётся туго без тех денег, которые получала Леонора у кумовьёв.
С той поры Гумерсинду не видел ни Бартоло, ни Леоноры и не знал, как у них идут дела. Догадывался только, что кризис ударил и по ним, а значит, живут они наверняка трудно. Однако Гумерсинду и представить не мог, в каком бедственном положении  оказались его кумовья.
Весь свой небольшой участок земли Бартоло засадил виноградом, который ещё не плодоносил и, стало быть, не приносил никакой прибыли. Места для посадки кукурузы, фасоли, овощей на участке не осталось, всё это нужно было покупать у соседей, а деньги,  некогда заработанные Леонорой, незаметно подошли к концу. Бартоло пробовал подрядиться на ближайших фазендах, чтобы хоть как-то прокормить семью, но плантаторы не испытывали нужды в дополнительных рабочих руках. И только сеньор Серезер, имевший здесь большой виноградник, иногда прибегал к услугам Бартоло, причём делал это исключительно из сострадания.
Вот какие подробности узнал Гумерсинду, приехав к своим кумовьям. Нет, они не жаловались на трудности, просто рассказывали всё как есть. Их гораздо больше смущало то, что они вынуждены были принимать Гумерсинду в такой лачуге и потчевать его лишь зеленью да кашей.
- А нельзя ли ваш виноградник сдать хотя бы на время в аренду? – осторожно спросил Гумерсинду. – Тогда бы вы смогли поработать у меня на фазенде… Анжелике, сейчас очень нужен хороший управляющий. 
Эту идею Бартоло и Леонора восприняли как спасение. Оставалось только договориться с сеньором Серезером – единственным человеком, который согласился бы помочь Бартоло, взяв на себя хлопоты о его винограднике.
Сеньор Серезер не отказал Бартоло в поддержке, и таким образом Гумерсинду получил в своё распоряжение прекрасного управляющего, способного изъясняться с итальянцами на родном языке.
- Твоя задача - внушать им, что они должны держаться как можно дольше и не отдавать свой кофе за бесценок, - наставлял его Гумерсинду. - Я понимаю, их терпение  уже на пределе, но если они сейчас потребуют от меня денег, даже в обмен на весь  причитающийся им кофе, мне будет нечем расплатиться с твоими земляками, Бартоло!
- Неужели и у вас всё так плохо?
- Да, кум, плохо. Я имел неосторожность вложить все свои сбережения в банк  сеньора Мальяно, а он сам теперь на грани разорения. Мне остаётся только ждать, когда повысятся цены на кофе. Если этого не случится в скором времени, я вполне могу потерять и фазенду.
- Но неужели же ничего нельзя придумать, чтобы спасти её?
- Как видишь, я пытаюсь это сделать. Вот, приехал за тобой, чтобы ты помог мне  удержать от бунта твоих горячих итальянцев, а я бы выйграл время. К тому же я надеюсь, что и мой компаньон Мальяно не сидит сложа руки. Наверняка он тоже что-то предпринимает. Но в целом положение тревожное…

Отправив Бартоло на фазенду, Гумерсинду вернулся в Сан-Паулу и обрадовал  Аугусту:
- Теперь ты можешь спокойно забирать Анжелику и Марию сюда, в город. Я сделал всё, что мог, для спасения твоего брака и… и моей фазенды.
- Спасибо. Я тоже кое-что успел сделать за это время, - с довольным видом сообщил ему Аугусту. - Договорился с немцами о продаже своих плантаций. Только боюсь, что Анжелика воспротивится. Вы же знаете её мнение на сей счёт!
- Ты волен поступать как считаешь нужным.
- Но Анжелика должна подписать купчую как совладелица! Ей необходимо  присутствовать здесь при заключении сделки.
- Ты думаешь, она даже не захочет ехать сюда для этого?
- Вы хорошо знаете свою дочь! Именно так она, вероятнее всего, и поступит. Поэтому я хотел бы, чтобы мы вместе съездили за ней на фазенду.
- Что ж, поедем, - согласился Гумерсинду. - Может, я смогу уговорить её вообще  оставить фазенду на Бартоло.
- Это было бы замечательно.
- А скажи, ты продаёшь только плантации, не включая кофе, который находится в амбарах? - заинтересованно спросил Гумерсинду.
- Я хотел продать им заодно и кофе, но мы не сошлись в цене.
- И что же ты намерен делать со всем этим кофе?
- Это для меня такая же проблема, как и для вас, - беспомощно развёл руками Аугусту. – Но хорошо, хоть плантации я продал по достаточно высокой цене. Так мы сможем спасти хотя бы вашу фазенду. Потому что Акционерный банк Мальяно доживает последние дни, а Республиканский банк вообще закрылся.
- Ты точно знаешь? – упавшим голосом спросил Гумерсинду.
- Да. Об этом сегодня только и говорили в парламенте.
Но Мальяно уверял меня, что фабрики, в которые он вложил в том числе и мои деньги, пока ещё работают!
- Многие из них уже обанкротились. А оставшиеся висят на волоске. Так что деньги свои вы вряд ли когда-либо получите от сеньора Мальяно.
- Боже мой, как же я промахнулся! - в отчаянии воскликнул Гумерсинду.
Аугусту, никогда не видевший тестя таким растерянным и подавленным, поспешил его утешить:
- Вы не должны так убиваться. Тех денег, что я выручу от продажи плантаций,  вполне хватит для спасения вашей фазенды! Как только я получу их, они - ваши!
- Спасибо, дорогой зять! - растроганно произнёс Гумерсинду. - Но ты  представляешь, каково мне брать у тебя деньги?
- Мы теперь одна семья, не так ли? - с обидой произнёс Аугусту. - А я, при всех моих недостатках, способен помнить добро и ценить его! Когда умер мой отец, вы оплатили его долги из собственного кармана. Так что эти плантации фактически ваши! И деньги от их продажи тоже принадлежат вам по праву!
- Это не совсем так, ты же прекрасно знаешь, - хмуро произнёс Гумерсинду. - Но я  благодарен тебе, Аугусту! Лишиться фазенды для меня было бы равносильно смерти.
- Тогда скажите это своей упрямой дочери, и пусть она подпишет документы о продаже.
- Да, я постараюсь её убедить, другого выхода у меня нет, - печально констатировал Гумерсинду.
Однако убедить Анжелику оказалось не просто. Едва услышав, по какому поводу приехали к ней отец и муж, она тотчас же заявила:
- Если эти бумаги должна подписать твоя жена, Аугусту, то поскорее ищи себе другую жену, потому что у меня рука не поднимется на такое кощунственное дело!
- Анжелика, послушай!.. – попытался пробиться к её здравому смыслу Аугусту, но она не дала сказать ему и слова.
- Я знаю наперёд всё, что ты будешь говорить. И твои доводы для меня неубедительны. Я не могу отдать эти деревья каким-то немцам, которые понятия не имеют, как выращивать кофе, и скорее всего завтра же их вырубят! А если ты будешь настаивать на моей подписи, то я попросту уйду от тебя! Потому что ты даже хуже, чем эти немцы, ты предатель, Аугусту!
Задетый за живое, он не стал терпеть такой несправедливости и тоже проявил жёсткость:
- Хорошо, я согласен потерять тебя, но твоего отца я выручу!
- О чём ты говоришь, Аугусту? - спросила Анжелика уже не столь воинственно.
- Я продаю наши фазенды для того, чтобы твой отец не потерял свою! - пояснил он ей с предельной прямотой.
- Не верю! Ни одному твоему слову не верю! Папа, что же ты молчишь? - обратилась она к Гумерсинду. - Это ведь не может быть правдой!
- Увы, дочка, это правда, - с горечью подтвердил он. - Если ты не подпишешь те  проклятые бумаги, твой отец разорится м мы не сможем сохранить даже нашу фазенду, на которой вы с Розаной родились и выросли!
Только после этих горьких слов отца Анжелика, наконец, смирилась и уступила мужу.
А приехав в Сан-Паулу, она сказала матери:
- Живя там, на фазенде, я не представляла истинных масштабов той беды, которая на всех нас обрушилась. Но теперь я прозрела, и буду вести себя с мужем так же, как ты всегда вела себя с папой.
- Неужели наша дочка образумилась? Гумерсинду, ты слышал, что она тут говорила? - защебетала от радости Мария. – Какое счастье!
- Да, я с тобой согласен, это действительно счастье, - тоже улыбнулся он. – А ты ведь ещё не знаешь, что Анжелика и Мария теперь будут жить с нами постоянно!
- Слава Богу! – облегчённо вздохнула Мария. – Воистину говорится: не было счастья, да несчастье помогло!

В дальновидности своего мужа Анжелика смогла убедиться уже на следующий день, когда к Гумерсинду пришёл осунувшийся и постаревший Франческо с дурным известием.
- Я очень сожалею, что вынужден вам это говорить, сеньор Гумерсинду, - произнёс он глухо, - но я тоже не выдержал проклятого кризиса и вчера закрыл свой банк.
- Означает ли это, что вы… то есть мы с вами, полностью обанкротились? – попросил уточнения Гумерсинду.
- Нет, пока ещё нет. Но фабрики, которые мы финансировали, посыпались одна за другой. Поэтому я и закрыл банк.
- Так вы разорили моего отца и пришли его об этом известить? Вот так просто? – не сдержала возмущения Розана.
Франческо ответил ей спокойным тоном:
- Да, я счёл своим долгом прийти сюда, хотя это мне далось, поверьте, нелегко. К тому же никто их моих партнёров не разорился больше, чем я.
Гумерсинду строго посмотрел на дочь:
- Розана, не вмешивайся в наш разговор! Когда твой отец вкладывал деньги в банк сеньора Франческо, он осознавал, что идёт на риск.
- Спасибо, сеньор Гумерсинду, что вы признаёте это. У меня на душе стало немного легче.
- Но нам от этого ни сколько не легче, - вновь не удержалась от замечания Розана.
- Я очень сожалею, - только и мог ответить на это Франческо.
В его глазах стояла такая боль, от которой даже Розане стало не по себе.
- Простите, сеньор Франческо, - повинилась  она. – Вам тоже сейчас тяжело, я понимаю. Но может, вдвоём с Марко Антонио вы что-нибудь придумаете и не допустите полного банкротства?
- Я не перестану бороться, пока буду жив! - как клятву произнёс Франческо. - Мой банк ещё не рухнул - он временно закрылся!
- Значит, ещё есть надежда?.. - подхватила Розана.
- Надежда, как известно, умирает последней. А что касается Марко Антонио, то я не так давно отправил его в Манаус, Розана. И теперь благодарю Бога, что мой сын не видит того позора, который сейчас переживает его отец!..
Когда он ушёл и все стали обсуждать, что же делать дальше, Розана вдруг сказала  сестре:
- Бедный Марко Антонио! Представляю, как он расстроится, вернувшись из поездки!
Анжелика возмутилась:
- Наша семья разорена по вине этого итальянца, а ты ещё беспокоишься о его сыне?!
- Да, беспокоюсь! – с вызовом ответила Розана. – А что тут странного? Я не испытываю ненависти к Марко Антонио.
- Вот как? - удивилась Анжелика. – Может, ты жалеешь о том, что у вас не сложилась семья?
- Нет, не жалею. Но признаю, что была полной дурой! Со мной рядом находился такой благородный человек, а я спала с ним и думала при этом о Матео…
- Похоже, в тебе назревает какая-то перемена, сестра! - не без удовлетворения  заметила Анжелика, а Розана с ней согласилась:
- Да, я хочу забыть Матео! Навсегда забыть. Правильно говорит Мариана: я  не должна губить свою молодость и страдать всю жизнь из-за этой проклятой любви!
- Дай Бог, чтобы тебе удалось осуществить это на деле, - пожелала ей Анжелика, хотя и не слишком верила в то, что Розана сможет когда-нибудь избавиться от любви к   Матео.
Розана же, словно подслушав мысли сестры, ответила на них:
- Я буду брать пример с тебя, сестричка. Ты же сумела подавить в себе любовь к Матео, вот и я смогу, если очень этого захочу!
- Да, я сумела... - грустно произнесла Анжелика. - Мой удел - быть женой своего мужа-депутата. Даже дело, которому я отдавала всю душу, у меня теперь отобрали…
- Ты так сильно переживаешь из-за того, что уехала с фазенды?
- Конечно, переживаю, - не стала скрывать Анжелика. - Но я всегда знала, что рано или поздно это должно произойти, и подспудно готовилась к такой перемене. Теперь я  буду смиренной, как наша мама, которая никогда не перечила мужу и была для него надёжной опорой во всех жизненных передрягах.
Этим благим намерениям не суждено было осуществиться. Анжелика забыла о них тотчас же, как узнала, что вместе с плантациями Аугусту сумел-таки продать и весь кофе, хранившийся в амбарах и брезентовых укрытиях.
- В последний момент немцы назвали такую цену, которая меня устроила! – ликовал он, не замечая, как изумлённо округлились глаза его жены.
- Ты продал, в том числе и кофе, принадлежащий нашим рабочим? – спросила она таким тоном, который не предвещал ничего хорошего для Аугусту.
Но он продолжал сохранять невозмутимость:
- Да, продал. Пусть немцы сами разбираются теперь с итальянцами! А все деньги я пока положил в немецкий банк. В отличие от наших банков он не разорился!
- Половину денег, вырученных а кофе, мы должны отдать нашим рабочим! – безапеляционно заявила Анжелика.
Гумерсинду также поддержал дочь:
- Мы ведь заключили с итальянцами договор и не можем разорвать его без их ведома и согласия. Плантации действительно принадлежали не им, а вот половина всего кофе - это уже их собственность, которой вы не имели права распоряжаться, сеньор депутат!
- Я знаю это не хуже вас, - обиделся Аугусту. - Поэтому и внёс в договор с немецкими специалистами пункт, согласно которому они обязуется выплатить денежную компенсацию итальянским рабочим.
- Представляю, какой будет эта компенсация! Мизер! – вспыхнула Анжелика. – Ты сам посуди, Аугусту, не станут же немцы дважды платить за один и тот же кофе!
- А это уже их проблемы! Пусть сами в них разбираются, - беспечно ответил он, чем окончательно вывел Анжелику из равновесия.
- Так вот, значит, что скрывается за теми высокими понятиями, о которых ты любишь говорить с трибуны! Честность, порядочность, справедливость… Где же они, Аугусту? Сегодня ты приоткрыл своё истинное лицо, и я не знаю, смогу ли жить с тем человеком, какого сейчас увидела.
- Ну вот, опять ты за своё! - расстроился он. - Сколько можно угрожать мне разводом?
Гумерсинду, стремившийся любой ценой удержать Анжелику в браке, вынужден был смягчить свой прежний тон.
- Давайте не будем упрекать и тем более оскорблять друг друга, - произнёс он примирительно. А лучше подумаем, как исправить сложившееся положение. Говорить с итальянцами нам всё равно придётся, это ясно. Мы должны хотя бы поблагодарить их за добросовестный труд, прежде чем передать новым хозяевам.
- Они сочтут нашу благодарность за оскорбление, если мы обойдёмся только ею и не расплатимся с ними за кофе! – гневно бросила Анжелика.
- Деньги мы им заплатим, - успокоил её Гумерсинду. - Это даже не подлежит обсуждению. Свои обещания я привык исполнять, чего бы мне это ни стоило. Плохо, конечно, что ты продал кофе итальянцев без их согласия. Но при нынешних ценах они в накладе не останутся, только надо им это объяснить, чтоб никто не заподозрил нас в обмане. Ну и, конечно, следует отдать им вырученные деньги.
- Насколько я понял, вы уже сами всё решили и обсуждать нам больше нечего, - поднялся из-за стола Аугусту, которому было неприятно сознавать, что он допустил серьёзный просчёт при заключении сделки.
Но Гумерсинду остановил его:
- Нет, дорогой зять, к обсуждению мы ещё и не приступали. Я прошу тебя задержаться на некоторое время, потому что именно от твоего решения будет зависеть и судьба моей фазенды, и в конечном счёте моя честь.
- О каком решении вы говорите, сеньор Гумерсинду? - теперь уже абсолютно ничего не понял Аугусту.
- Сейчас объясню, - сказал Гумерсинду, тяжело вздохнув. Ему трудно было произнести то, о чём он собирался поговорить сейчас с Аугусту. А ещё труднее было переносить собственную несостоятельность, из-за которой он теперь должен был впасть в финансовую зависимость от зятя, да ещё и просить того, чтобы он снизошёл до такой милости.
Но Гумерсинду был мужественным человеком и законы чести ставил превыше всего, поэтому он и обратился к Аугусту после небольшой паузы:
- Продав кофе итальянцев по достаточно высокой цене, ты не подумал о последствиях этой сделки. А они таковы, что теперь я должен по той же цене скупить весь кофе у тех, кто работал на моей фазенде. Иначе будет бунт!
- Им не обязательно знать, сколько денег за тот злосчастный кофе уплатили нам немцы!
- Это значит, ты предлагаешь нам присвоить часть их денег?! – возмущённо воскликнула Анжелика.
- Ну что же делать, если так вышло! – развёл руками Аугусту. - Давайте рассмотрим эту сделку в другом ракурсе. Скажите, если бы итальянцы сами вели переговоры с немцами, то неужели бы они смогли сговориться о такой высокой цене? Даже я склонил их на уступку только потому, что предлагал кофе вместе с плантациями, в которых они были так заинтересованы! Поэтому мы без зазрения совести можем считать, что разницу в цене я получил как процент за посреднические услуги!
- Нет, у нас разные понятия о совести! – гневно отреагировала на это предложение Анжелика. - Итальянцы согласились терпеть, ждать повышения цен на рынке. Возможно, через некоторое время они бы продали свой кофе и дороже, чем ты продал его сегодня. А может, они бы и продешевили, но это был бы их собственный выбор. Они ведь не давали тебе никаких полномочий на продажу. И моя совесть не позволит мне присвоить их деньги! Папа, я думаю, ты со мной согласишься?
- Я уже сказал, что надо отдать все деньги итальянцам, - ответил  Гумерсинду. - Но у меня нет денег, чтобы по такой же цене купить кофе у оставшихся рабочих. И поэтому я должен обратиться с просьбой к тебе, Аугусту: разреши мне воспользоваться твоими деньгами под залог моей фазенды! Если мне со временем не удастся продать этот кофе подороже, и я окончательно разорюсь, то фазенда перейдёт в твою собственность!
Он, наконец, произнёс то, что потребовало от него огромного душевного напряжения, и теперь сидел опустошённый, раздавленный. Анжелика и Аугусту даже замерли на какое-то мгновение: им показалось, что у Гумерсинду случился сердечный приступ. Анжелика первой оправилась от шока и бросилась к отцу:
- Тебе плохо, папа?
- Да уж, чего ж тут хорошего, - слабым голосом ответил он.
Аугусту тем временем тоже пришёл в себя и напомнил Гумерсинду, что ещё до сделки предполагал отдать все деньги в его распоряжение, о чём и говорил ему неоднократно.
- Вы можете использовать эти деньги как захотите, - повторил он снова. – И ни о каком залоге тут не может быть и речи! Не обижайте меня. Мы всё-таки одна семья.
- Хорошо, Аугусту, спасибо, - тихо произнёс Гумерсинду. – Я возьму эти деньги. Только использовать их я уже не смогу так, как хотел. Я ведь собирался только чуть-чуть поддержать рабочих, если кризис затянется. А покупать у них кофе, да ещё в такой критический момент, вовсе не входило в мои планы… Но теперь-то что говорить!..
Их долгий и трудный спор, наконец, закончился. Но вместе с ним закончилось и согласие, установившееся было между Анжеликой и Аугусту.
- Я потеряла к нему уважение, - сказала Анжелика сестре. – А без этого невозможно строить супружеские отношения.
- Но он же спас нашу фазенду! – возразила ей Розана.
Анжелика скептически усмехнулась:
- Да ничего он на самом деле не спас! Только добавил отцу лишних хлопот…  Господи, хоть бы этот кризис поскорее миновал! У нас ведь теперь осталась только отцовская фазенда, больше нам продавать нечего. И если мы её потеряем - я точно разведусь с Аугусту!
Она не стала говорить Розане, что с лёгкостью сделала бы это уже сейчас, но не хочет ещё больше огорчать отца, и потому вынуждена терпеть рядом с собой Аугусту.
Именно ради спокойствия отца она отправилась вместе с Аугусту на те фазенды, что он продал немцам, и, поблагодарив рабочих за сотрудничество, отдала им все деньги, вырученные от продажи кофе.
Недовольных среди итальянцев не оказалось. Они лишь были огорчены сменой хозяев.
- Немцы не будут с нами так щедры, как вы, сеньора, - говорили Анжелике очень многие рабочие. – Но мы всё понимаем: этот проклятый кризис вынудил вас продать фазенды. А мы теперь, наверное, уедем обратно в Италию…
- Анжелика слушала их со слезами на глазах. Ей были бесконечно дороги эти люди, эти деревья, с которыми она сейчас прощалась навсегда. А немцы, деловито расхаживавшие по фазенде, были ненависты Анжелике.
- Я больше не могу выносить эту пытку, - сказала она Аугусту, и он не мешкая повёз её домой.
А Гумерсинду тем временем выступал перед рабочими своей фазенды и объяснял им, какую выгодную сделку провернул его зять, продав значительную часть кофе по цене, которая гораздо больше розничной.
- Я хочу, чтобы вы были в равном положении с теми, кто работал на фазендах моего зятя, и поэтому готов купить у вас кофе по такой же цене. А если она кого-то не устраивает, тот может сам искать покупателя на свой кофе. Но и риск тогда останется за ним.
Желающих рисковать в одиночку не нашлось. Все были счастливы. И от души благодарили Гумерсинду, не подозревая даже, что он сейчас раздал им практически все деньги, а сам остался ни с чем.
- Как ты думаешь, они не помчатся с этими деньгами в свою Италию? – спросил Гумерсинду у Бартоло.
Тот расхохотался:
- Да их теперь палкой отсюда не выгонишь! Кто же откажется от половины урожая? Они уже спрашивали меня, когда вы будете заключать с ними договор на следующий год и сохранятся ли прежние условия.
- Всё будет зависеть от того, когда закончится кризис. Если я не смогу продать их кофе подороже, то мне самому скоро придётся идти в наёмные рабочие, - ответил Гумерсинду. – Но ты им этого не говори, дорогой кум. Пусть они празднуют и пляшут свою тарантеллу. Да и я, пожалуй, попляшу с кумой на этом празднике жизни, если ты, конечно, не станешь меня к ней ревновать!

0

62

Глава  37

Жанет беззаботно жила в новом доме с молодым мужем и не могла нарадоваться своему счастью.
- Я будто заново родилась! - не раз говорила она Жозуэ.
А он не жалел восторженных слов, описывая её достоинства, называл богиней и женщиной своей мечты.
Ничего подобного Жанет никогда не слышала от Франческо. Тот был весьма сдержан в проявлении своих чувств, и уж тем более не умел говорить о них столь же красиво, как Жозуэ. Теперь, оглядываясь назад, Жанет сделала вывод, что Франческо не только не любил её, но и не ценил - как женщину, как человека. Вот Жозуэ любит её и ценит! В этом Жанет убеждается каждый день, снова и снова. Даже если бы Жозуэ был молчуном и не ласкал бы её слух такими приятными речами, Жанет всё равно бы верила ему, потому что истинную любовь невозможно скрыть. Она проступает во всём – в выражении глаз, в жестах, в улыбке…
Жанет была бесконечно благодарна Жозуэ за то, что он одарил её таким   счастьем, и баловала его как могла. Покупала ему дорогие костюмы и сорочки, водила в лучшие рестораны, заставляла Атонию готовить для него изысканные  блюда, а по утрам сама брала поднос и несла его в спальню, потому что ненаглядный Жозуэ любил понежиться в постельке до полудня.
Луиза и Антония уже перестали удивляться такому поведению мадам. Они давно поняли, что их госпожа свихнулась от любви.
Особенно это было понятно Луизе, которая сама страдала от любви к Жозуэ и завидовала Жанет чёрной завистью. Это разрушительное чувство исподволь ожесточало Луизу, и она не заметила, как её страстная безответная любовь переродилась в банальную ненависть.
- Он никогда не был похож на кучера, - говорила она Антонии. А простачком прикинулся, чтобы проникнуть в дом и задурить голову нашей сеньоре. А потом жить припеваючи на её денежки!
- На денежки сеньора Франческо, - поправила её Антония.
- Да, так будет точнее, - согласилась Луиза. – Ты заметь, он ведь целыми днями прохлаждается, нигде не работает и, похоже, не собирается искать работу!
- Жозуэ отрабатывает свой хлеб ночью, в постели, - вновь подбросила шпильку Антония.
- Он оставил эту ночную вахту сразу же, как только промотает все деньги мадам Жанет, я в этом не сомневаюсь! И что она тогда будет делать? Сеньор  Франческо теперь не обязан её содержать, у него другая семья.
- Бедная мадам! – сочувственно произнесла Антония. - Мне жалко её!
- А мне не жалко! - злобно сверкнула глазами Луиза. - Связать свою жизнь с человеком, о котором ничего не известно!..
- Почему ты так думаешь? Может, он рассказал ей всё о себе.
- Нет, я точно знаю! Как-то я подслушала их разговор. Мадам пыталась вытянуть из него, кто он и откуда, но ничего не добилась. Этот тип ловко увернулся от ответа.
- Ты считаешь, что он проходимец, мошенник? - испуганно спросила Антония. - Ты же вроде сама была в него влюблена!
- Была, не скрою...
- Я думала, он обычный альфонс, - не унималась встревоженная Антония.
- Я  тоже так думала. Но скажи, зачем человеку скрывать своё прошлое, если он чист перед законом? Хоть бы уж наврал, чего-нибудь, а то вообще отмалчивается, наглец! Надо мне как-нибудь при удобном случае порыться в его бумагах. Может, я там что-то раскопаю?
Такая возможность Луизе вскоре представилась, и она обнаружила, что полное имя бывшего кучера - Жозуэ Медейрос Филью, а  он, поступая на работу к Жанет, представился ей как-то иначе.
- Ты не помнишь, случайно, как наш новый сеньор назвал себя при первом знакомстве с мадам? - спросила Луиза у Антонии. - Мы с тобой там обе были, когда она принимала его на работу.
- Жозуэ! Как же ещё? - удивилась её вопросу Антония.
- А полное имя не помнишь?
- Нет.
- И я не помню. Но готова биться об заклад, что в документах у него значится совсем другое имя!
- Ты их видела?
- Да. Метрику на имя Жозуэ Медейроса Филью и свидетельство о смерти некоего Жозуэ Медейроса, где написано, что он погиб от выстрела в голову. Представляешь? Судя по всему, этот Медейрос - отец нашего прекрасного принца! А сам он – тоже Медейрос. Но этой фамилии я от него ни разу не слышала.
- И я. По-моему, он тогда и в самом деле назвал другую фамилию, - согласилась с Луизой Антония. - Как ты думаешь, мы должны сказать об этом сеньоре?
- Нет, ни в коем случае! Мы же пока толком ничего не знаем.
Луиза понимала, что надо вести себя осмотрительно и не вмешиваться в личные дела  хозяйки, но тайна Жозуэ не давала ей покоя, и однажды она как бы между прочим спросила у Жанет:
- А как полное имя сеньора Жозуэ?
Жанет удивил такой вопрос, но, тем не менее, она ответила:
- У моего мужа самое обычное имя. Его зовут Жозуэ Мотейру Алвес.
Луиза не стала рассказывать ей о своих подозрениях. К хозяйке она привыкла относиться с должным пиететом и даже побаивалась её, а Жозуэ воспринимала как ровню, он по-прежнему оставался для неё кучером, нахально выбившимся в сеньоры. Поэтому, нисколько не опасаясь за последствия, она и решила поставить его на место. Пусть не думает, что он тут умнее всех!
- Прикажете подавать обед, сеньор Жозуэ Медейрос? - спросила она, улучив подходящий момент, когда Жанет не было поблизости.
Жозуэ напрягся как натянутая струна и ответил не сразу, выбирая наиболее безопасную линию поведения. А выбор у него был небольшой: либо притвориться, будто он не расслышал, как его назвала Луиза, либо, наоборот, поговорить с ней в открытую, хорошенько припугнуть и потребовать, чтобы впредь она держала рот на замке. Второй вариант показался Жозуэ более предпочтительным.
- Как ты сумела это разнюхать? - спросил он достаточно грубо и сердито.
Луиза осталась довольна его реакцией и ответила насмешливо:
- А я набралась смелости открыть ваш чемодан, сеньор Жозуэ! Думала, там есть бельё, которое надо постирать!
- Я не давал тебе таких распоряжений, - строго, с явной угрозой произнёс он, однако Луизу это не смутило.
- Хорошая прислуга не ждёт распоряжений, она сама должна знать, что хозяевам нужно!
- Ты не хорошая прислуга, Луиза. Ты – интриганка!
- Ну что вы, сеньор, у меня и в мыслях не было заниматься интригами, - продолжала в том же тоне. – А вы, я вижу, расстроились? Может, вас зовут как-то иначе?
- Луиза, ты играешь с огнём! - вновь пригрозил ей Жозуэ. - Не прикидывайся дурочкой и держи язык за зубами, а то тебе не поздоровится! В другой раз я не буду с тобой церемониться, понятно?
- Да, сеньор, - ответила, поджав губы, Луиза. – Я всё поняла, вам не стоит беспокоиться.
Жозуэ, хорошо разбирающийся в людях, не сомневался, что теперь она будет помалкивать, по крайней мере, некоторое время, но у него были и другие поводы для беспокойства.
В частности, Жозуэ не устраивало то, что Франческо выплатил Жанет только часть денег, а не все. Хранить их в банке сейчас, в период кризиса, он считал недопустимым, о чём и говорил Жанет уже не раз. Она соглашалась с ним и даже съездила за остальными деньгами к Франческо, но не привезла их.
- У макаронника возникли трудности в связи с кризисом, и он попросил меня ещё немного подождать, - объяснила она Жозуэ.
- Надо было потребовать, пригрозить судом!
- Да ты не волнуйся, дорогой! Мой бывший муж - человек честный и обязательный.  Он расплатится со мной, даже если сам обанкротится.
- Ты слишком доверчива, любимая. А я уже сталкивался с подобными вещами: люди ведут себя непредсказуемо, когда становятся банкротами, - озабоченно  произнёс Жозуэ. - Надо выбить эти деньги из сеньора Мальяно как можно скорее,  пока с ним не приключилась какая-нибудь беда!
- Что ты имеешь в виду? - насторожилась Жанет. - Какая может быть беда?
- Ну, не знаю, - уклонился он от ответа. - Мне ясно лишь одно: я должен спасти твои деньги!
- Наши деньги, - поправила его Жанет.
- Ну да, наши, - охотно согласился Жозуэ. - Я сам поеду к твоему макароннику, пока ещё не поздно, и без денег не вернусь! Разумеется, если ты наделишь меня соответствующими полномочиями.
Жанет, до той поры никогда ему не перечившая, на сей раз не проявила привычной сговорчивости – попросила Жозуэ подождать хотя бы несколько дней, а уж потом съездим к Франческо.
Он скрепя сердце согласился подождать, но спустя какое-то время прочитал в газете, что банк Мальяно закрылся.
- Ну вот, досиделись! – бросил он раздражённо. - Теперь мне придётся ехать домой к твоему бывшему!
Жанет не стала его удерживать, и Жозуэ отправился в тот особняк, где совсем недавно служил кучером.
- Гони быстрее! - приказал он Антенору. – А то от этих разорившихся банкиров можно всякого ожидать!
- Вы боитесь, как бы он не сбежал? – спросил Антенор.
- Сбегают обычно с деньгами, - пояснил ему Жозуэ. – А тот, внезапно теряет целое состояние, иногда способен пустить себе пулю в лоб!.. Даст Бог, нашего банкира мы ещё застанем в живых!
Вопреки опасениям Жозуэ Франческо был не только жив, но даже успел немного оправиться от тяжелейшего удара. Ради спасения банка он решил продать крупный земельный участок в Рибейран-Прету и теперь искал покупателей.
Жозуэ он тоже поначалу принял за потенциального покупателя, но тот объяснил ему, что пришёл сюда по поручению своей жены – сеньоры Жанет Мальяно.
- Очевидно, вы имеете в виду мою жену? - объявил Франческо, чтобы сразу же сбить спесь с этого нахала.
Но Жозуэ тоже был не лыком шит и, учтиво улыбнувшись, поправил Франческо:
- Вашу бывшую жену, сеньор Мальяно.
- И в чём же суть этого поручения?
- Ваша бывшая жена, сеньор, намерена получить от вас все свои деньги сегодня же!
Франческо ничего другого и не ожидал услышать от этого визитёра, поэтому ответил спокойно и твёрдо:
- Поезжайте к ней и передайте, что мой банк временно закрыт и никаких выплат я сейчас не произвожу. Пусть она ещё некоторое время потерпит.
- Но я прочитал в газете…
- А мне плевать на то, что пишут газеты! – отрезал Франческо. - Я не привык бежать от ответственности и расплачусь со всеми клиентами, когда мой банк снова откроется!
Жозуэ понравился настрой Франческо. Он воочию увидел, что этот упрямый итальянец не собирается сдаваться и сделает всё, чтобы выполнить свои обязательства.
- Не держите на меня зла, сеньор Франческо, - с искренней симпатией произнёс Жозуэ. – Я всё передам сеньоре Жанет. А вам от души желаю удачи!
Из дома Франческо он вышел совсем в другом настроении. Антенор это сразу отметил и не удержался от вопроса:
- Вам удалось получить свои деньги, сеньор?
- Нет я ничего не получил, представь себе! – широко улыбнулся Жозуэ. - Но меня восхитил этот Мальяно. Он оказался очень сильным и мужественным человеком. Такой не смалодушничает, не подведёт. Я поверил в него, Антенор. Он сумеет с честью выбраться из этой передряги!
Антенор слушала его с недоумением. Казалось бы, этот альфонс должен думать, прежде всего, о деньгах, ради которых он и женился на мадам Жанет. А Жозуэ словно  и забыл о них от радости, что банкир Мальяно не застрелился и даже не помышлял об этом. Странный он какой-то, этот сеньор Жозуэ! Антенор давно к нему присматривался и всё не мог понять почему. Что-то в его облике смущало Антенора. То ли он уже когда-то встречался с этим человеком, то ли Жозуэ был на кого-то похож. Только вот на кого? У Антенора была цепкая зрительную память, но в данном случае она ничего ему не подсказывала. Теперь же, когда Жозуэ приоткрылся с иной, неожиданной стороны, в памяти Антенора вдруг стали смутно всплывать какие-то давние события, что-то, связанное с банкирами, с банкротством…
Антенор никогда не был богатым человеком и с банкирами дела не имел, так откуда же это беспокойство памяти, это неотвязное желание вспомнить что-то очень важное, относящееся, безусловно, к Жозуэ, а возможно, и к самому Антенору?
Целый день он безуспешно напрягал свою память, а вернувшись домой, сразу же позабыл о Жозуэ, потому что Нана сказала ему:
- Всё, Антенор, мы пропали! Сегодня к нашему хозяину приходил сеньор Гумерсинду, и я случайно попалась ему на глаза.
- Он узнал тебя?
- Да. Я в этом уверена. Хотя он сам растерялся и ни о чём меня не спросил.
- Ладно, ты не впадай в панику. Мы должны действовать, как договорились. Я сам буду объясняться с Гумерсинду, если он тебя затронет!

Гумерсиндо увидел Нану во дворе, когда уже вышел из дома Франческо и направлялся к воротам. Конечно же, он её узнал. Но она так быстро прошла мимо него, что он даже не успел её окликнуть.
А потом на улице он встретил старых знакомых – сорванца Тизиу и его брата Жозе Алсеу. Они поприветствовали Гумерсинду и сказали, что живут теперь в доме Франческо, вместе с родителями. Гумерсинду сразу же сопоставил два факта: Нана и этот темнокожий мальчишка Жозе Алсеу. Не её ли это сын? И не он ли, Гумерсинду, отец того негритёнка?!
Эта мысль не давала Гумерсинду покоя, и вскоре он вновь навестил Франческо в его доме.
Вначале они поговорили о делах, которые к тому времени стали понемногу налаживаться. Франческо, продав землю в Рибейран-Прету, поправил своё финансовое положение и вновь открыл банк. А Гумерсинду нашёл покупателя на весь свой кофе, правда, цену ему предложили не вышли той, по которой он выкупил кофе у итальянцев. Но всё равно он был доволен: ему удалось вернуть все деньги, взятые у Аугусту, да ещё и удвоить эту сумму за счёт продажи своей половины кофе.
- Насколько я могу судить, кризис начал потихоньку отступать, - поделился своими наблюдениями Франческо. – Так всегда бывает, когда возрастает спрос на кофе. А его нам в этот раз обеспечили те иностранцы, которые сейчас буквально заполонили Бразилию.
- Да, они скупают у нас кофе и вывозят его за рубеж, - подтвердил Гумерсинду. – Хотя мы сами могли бы это делать, если бы имели другое, более разумное правительство.
Франческо согласился с компаньоном и тоже посетовал на нерасторопность правительства, но потом снова вернуться к проблемам своей семьи:
- Меня сейчас больше всего беспокоит мой сын. Он не прислал ни одной весточки с тех пор, как уехал в Манаус. Я уже не знаю, что и думать...
Гумерсинду мог только посочувствовать своему компаньону.
После разговора о Марко Антонио было неловко заводить речь о Нане, и Гумерсинду, пожалуй, так и ушёл бы, ничего о ней не спросив, если бы Паола не пригласила мужчин к столу, а гостю не вздумалось бы отпустить комплимент хозяйке.
- Я всегда счастлив, отведать блюда, приготовленные вами, дорогая Паола. По-моему, никто не готовит макароны вкуснее, чем вы!
- К сожалению, сегодня готовила не я, - вынуждена была разочаровать его Паола. Но наша кухарка Анастасия тоже очень вкусно готовит! Она – сестра нашего кучера Дамиао. А её муж Антенор, я слышала, одно время работал у вас на фазенде.
- Антенор? Мой бывший управляющий? Он женат на Нане?!
- Да. Вы и её знаете?
- Если я верно понял, то речь идёт об Анастасии, которая жила когда-то у нас на фазенде, - ответил Гумерсинду. – Я тут недавно встретил двух парнишек, Тизиу и Жозе Алсеу… Один из них сын вашей кухарки?
- Да, Жозе Алсеу её сын.
- А кроме него… у Анастасии есть ещё… сыновья? – спросил Гумерсинду, не сумев скрыть своего волнения.
- Нет, у неё есть дочка, чуть постарше нашей Ауроры, - ответила Паола. - А почему вы так интересуетесь нашей кухаркой, сеньор Гумерсинду?
- Я интересуюсь не ею, а… моим бывшим управляющим, - нашёлся он. – Мне бы хотелось поговорить с Антенором…
- Его сейчас нет дома. Он служит кучером у моей бывшей жены, - пояснил Франческо. - Но я передам ему, что вы хотели с ним поговорить.

Антенор не стал дожидаться, когда его разыщет Гумерсинду, и сам нанёс ему визит, понимая, что трудного разговора с бывшим хозяином всё равно не удастся избежать.
- Я не знаю, зачем вы искали меня, сеньор, - сказал он, хотя прекрасно знал, о чём пойдёт речь, и был готов к этому. - Мне казалось, что наши пути разошлись навсегда.
- Давай не будем ворошить прошлое, Антенор, - предложил Гумерсинду. - Я обидел тебя, признаю, но ты прости меня, пожалуйста.
- Вы только это хотели мне сказать, сеньор?
- Нет, не только. Оказывается, ты - муж Наны!
- Да, я женился на ней!
- Значит, ты знал, где она жила, но скрывал это от меня?
- Нет, я сам тогда не знал, где она. И нашёл её лишь после того, как перестал работать на вас, сеньор Гумерсинду.
- Тогда скажи, от кого она родила негритёнка. Ты не можешь быть его отцом, если встретился с ней не так давно!
- Жозе Алсеу называет меня отцом.
- Это не важно. Я спросил, кто его настоящий отец?
- Не вы, сеньор, можете быть спокойны!
- Антенор, ты ведь знаешь, я не могу быть спокойным. Нана была беременна, когда уходила с фазенды. Что стало с тем ребёнком?
- Нане пришлось перенести много трудностей, наверное, поэтому у неё и случился выкидыш, - произнёс давно заготовленную фразу Антенор.
- Выкидыш? - не поверил ему Гумерсинду.
Антенор ещё раз повторил то же самое и добавил:
- Кстати, это был не мальчик, о котором вы так мечтали, а девочка.
- Вот как?.. - в задумчивости произнёс Гумерсинду. – А от кого же она родила Жозе Алсеу?
- От такого же темнокожего, как и она сама, - охотно ответил Антенор. – А вот наша дочка родилась светленькая, вся в меня пошла!
Последний довод Антенора показался Гумерсинду весьма убедительным, и он, наконец, успокоился. Теперь, когда у него подрастал сын, рождённый в браке, он уже не настолько остро воспринимал ту давнюю историю. Может оно и к лучшему, что всё так случилось. По крайней мере, это должно утешить Марию.
Но Гумерсинду ошибся: Марию это нисколько не утешило. Наоборот, ревность к Нане вспыхнула в ней с новой силой.
- Пока она живёт по соседству с нами, я не буду знать покоя, - сказала Мария мужу.

0

63

Глава 38

Кризис отступал, и жизнь с каждым днём становилась всё легче для любого бразильца, будь то богач, потерявший за несколько месяцев своё состояние, или бедняк, лишившийся работы.
Промышленность потихоньку оживала, фабрики стали открываться вновь. Паола восстановила у себя на производстве полную рабочую неделю, и Жулиана получала теперь гораздо больше денег, чем прежде.
Матео тоже удалось устроиться грузчиком па мукомольную фабрику, правда, это был очень тяжёлый, изматывающий труд. Матео, сильный и здоровый мужчина, возвращался домой, едва передвигая ноги от усталости. Засыпал он как убитый, но даже за ночь не мог полностью восстановить силы.
- Этот проклятый Матараццо, наш земляк, выжимает из рабочих все соки! - негодовал Матео, рассказывая Жулиане, как нелегко ему приходится на той мукомольной фабрике.
Жулиана снова, уже в который раз, советовала мужу попроситься на работу к Амадео.
- Вы же вроде с ним полностью помирились. Амадео не держит на тебя зло, иначе бы он подобрал для своей дочери других крёстных. А когда мы с тобой крестили Марию Долорес, он снова предлагал тебе работать с ним, я слышала! Почему ты всё время отказываешься?
- Не знаю, - отвечал Матео. - Наверное, опасаюсь, что не смогу там долго удержаться. С Амадео можно водить дружбу, пока он просто живёт тут по соседству, а не командует мной как начальник. С ним и раньше было трудно сработаться, а теперь он, должно быть, и вовсе зазнался. Его дела круто пошли в гору! Во время кризиса никто не строил жилых домов, кроме Амадео. И сейчас он продал все квартиры по баснословной  цене! Он сам говорил мн, что на вырученные деньги собирается строить сразу несколько домов, и в том числе один - для своей семьи.
- Но может, лучше всё-таки терпеть придирки Амадео, чем надрываться на фабрике  Матараццо?
- Не знаю, не знаю... Если Матараццо и дальше будет так эксплуатировать, я уйду от него и поищу работу в другом месте. Сейчас опять везде нуждаются в рабочих.
Жулиана не хотела с ним спорить и лишь вздыхала украдкой, видя, как мается Матео, не в силах найти себе дело по душе.
Но ещё больше, чем Матео, беспокоил Жулиану Марко Антонио. Где он? Что с ним? Жив ли он вообще?
Паола рассказала Жулиане, в каком ужасном настроении уезжал Марко Антонио из  Сан-Паулу. Отец послал его в Манаус, но он обмолвился, что может и не вернуться домой. А что это означает? Паоле показалось, будто Марко Антонио собирался уехать куда-нибудь подальше от Жулианы - в Европу, например. Но почему от него нет никаких вестей? Может, он имел в виду что-то совсем другое? Ведь он не раз говорил, что без Жулианы жизнь для него потеряла всякий смысл. Не дай Бог, он и впрямь задумал свести счёты с жизнью! Как его уберечь от этого отчаянного шага? Господи, вразуми его, помоги ему, где бы он сейчас ни был!
Подобные молитвы обращали к Создателю в те дни и Франческо, и Паола, и, конечно же, мать Марко Антонио, мадам Жанет, не забывавшая о сыне и в минуты своего счастья, которое она обрела в лице Жозуэ.
Ей так же, как и Жулиане, приходилось творить молитвы тайком от мужа, потому что она не хотела ничем омрачать своего молодого красавчика, который и без того в последнее время что-то заскучал. Поначалу Жанет думала, что эта его хандра – из-за денег, которые Франческо до сих пор им не выплатил, хотя уже и открыл свой банк. Но Жозуэ сказал, что у него тоже имеются кое-какие сбережения, поэтому он и не волнуется о деньгах Жанет. И ей невольно пришлось вспомнить и о своём возрасте, и о том, какая временная пропасть пролегает между ней и Жозуэ. Ничего удивительного, если он и в самом деле начал понемногу тяготиться своей обожаемой мадам Жанет. Так стоит ли нагружать его, ещё и тревогами, о её взрослом сыне? Конечно же, нет, надо щадить его, оберегать от излишних неприятностей!
Так думала Жанет. Но, несмотря на все её усилия, Жозуэ продолжал хандрить и  однажды сказал, что хочет поехать к старым приятелям, немного развеяться в мужской  компании.
Жанет очень хотелось поехать с ним, но она не посмела обратиться к нему с такой просьбой, и Жозуэ отправился из дома один, да ещё и на ночь глядя.
А вернулся уже под утро, пьяный, и сразу же уснул.
Потом он, правда, извинился перед Жанет за свой загул, и она не стала его упрекать.  Только спросила:
- Скажи, в той мужской компании были... женщины?
- Нет! Ни одной! Клянусь! Я провёл всю эту ночь с мужчинами, за карточным  столом.
Для Жанет это известие было пострашнее, чем, если бы он сказал, что провёл ночь в борделе. Чего-чего, а этого она от Жозуэ никак не ожидала! Её охватила настоящая паника.
- Неужели ты подвержен этой страсти, Жозуэ? Я не переживу ещё одного игрока!
- Разве твой макаронник играл в карты?
- Я говорю о своём отце! Он спустил за карточным столом всё наше состояние, потому мне и пришлось выйти замуж за макаронника!
- Прости, дорогая, - повинился Жозуэ. - Я и сам ненавижу карты! Но вчера это получилось как-то само собой…
- Пообещай мне, что больше никогда не будешь играть!
- Обещаю! Ты веришь мне?
- Да. Я должна тебе полностью доверять, иначе мы не сможем жить вместе!

В игорный дом Жозуэ возил Антенор и чуть ли не до рассвета ждал его там, чтобы  отвезти обратно. Это многое напомнило Антснору из его давнего прошлого и, вернувшись домой, он сказал Нане:
- Наконец-то, я понял, на кого сейчас работаю. Этот сеньор Жозуэ - сын одного «кофейного барона», для которого я когда-то ловил беглого раба. Он очень похож на своего отца и даже ездит в тот же самый игорный дом!
- Ну и что в этом странного? Почему ты так разволновался?
- Потому что отец сеньора Жозуэ плохо кончил: застрелился из-за карточных долгов. И если я ничего не путаю, он проиграл свою фазенду не кому-нибудь, а как раз отцу мадам Жанет! Теперь ты всё поняла?
- Нет, пока не всё...
- Ну что ж тут понимать? Я думаю, сеньор Жозуэ неспроста втёрся в доверие к  мадам Жанет. Он уже сейчас проматывает за игорным столом денежки сеньора Франческо и неизвестно, что ещё замышляет!
- Ты хочешь рассказать обо всём сеньору Франческо? И потерять работу у мадам Жанет? - испугалась Нана. 
- Нет, пока я ничего не собираюсь делать. Но ты не забывай, что раньше я был следопытом. И сейчас я вышел на след этого кучера с таким же чувством, какое возникало у меня, когда я выходил на след беглого раба!
Антенор знал, что уже не сможет остановиться и будет преследовать Жозуэ, пока не схватит его за руку. Поэтому на следующий день он прямо спросил у Жозуэ, когда тот сел в экипаж:
- Куда поедем, сеньор Медейрос?
- Как ты меня назвал? - спросил Жозуэ, думая о том, что Луиза всё-таки выболтала его тайну кучеру.
- Сеньор Жозуэ Медейрос, - спокойно ответил Антенор. - Вас ведь именно так зовут, хозяин?
- Откуда ты узнал моё имя?
- Я как-то ловил негра, который сбежал с фазенды вашего отца.
- Так ты знал моего отца? - изумился Жозуэ.
- Я и вас знал, ещё мальчиком, - улыбнулся Антенор.
- Ты по-прежнему хороший следопыт! - похвалил его Жозуэ. - Твой нюх помог тебе понять, кто я на самом деле. Но я не хочу, чтобы это стало известно твоей хозяйке!
- Но вы же назвались чужим именем и проникли к ней в дом, не так ли? С какой целью? Я должен это знать, потому что не хочу быть вашим соучастником! - бесстрашно заявил Антенор.
Ответ Жозуэ стал для него неожиданностью.
- Твоей твёрдости и мужеству можно позавидовать, Антенор! - сказал он. - Меня  всегда восхищали такие цельные люди, как ты. Сам я подобными качествами, увы, не отличаюсь. Так же, впрочем, как и мой отец. Ты наверняка знаешь его печальную историю?
- Да, сеньор. И это внушает мне тревогу. Насколько я знаю, ваша фазенда потом перешла к отцу мадам Жанет. И теперь вы хотите обманом получить то, что когда-то проиграл ваш отец?
- Это был мой первоначальный план, и ты его разгадал, - не стал отпираться Жозуэ. - Но с тех пор многое изменилось!
- Однако вы продолжаете скрывать своё настоящее имя, - напомнил ему Антенор.
- Я не уверен, что мадам Жанет поймёт меня...
- Я тоже пока не могу вас понять.
- С тобой мне гораздо легче объясняться, Антенор. Ты знал моего отца, знал, что он был заядлым картёжником.
- Да, сеньор.
- Но вряд ли тебе известно, что отец мадам Жанет не обыграл его, а попросту обокрал, подложив лишнего туза в колоду! Мне рассказал об этом один из тех, кто был свидетелем той злополучной игры. Когда всё закончилось, он случайно нашёл под столом лишнюю карту и помчался к нам домой. Но – опоздал! Отец уже успел нажать на курок...
- И теперь вы решили отомстить за своего отца?
- Да, я хотел именно этого, когда узнал, что Жанет Мальяно - дочь того самого  Коутинью Абреу, который ограбил и свёл в могилу моего отца. Она всю жизнь купалась в роскоши, а я и моя теперь уже покойная мать едва сводили концы с концами. Я получил  неплохое образование, Антенор, но так и не смог завести своё дело. Для этого нужен исходный капитал, которого у меня никогда не было. Я даже пытался играть в карты, как мой отец, думал: а вдруг мне повезёт? Но к счастью, вовремя остановился. Служил клерком в конторе, пока она не закрылась из-за кризиса. И тут как раз прочитал в газете,  что банкир Франческо Мальяно ушёл от жены, которой должен быть многим обязан, так как сколотил свой капитал за счёт её отца Коутинью Абреу.
- Но это же неправда! – воскликнул Антенор. – Я живу в доме сеньора Мальяно и от многих слышал, что всё было наоборот. Отец мадам Жанет начисто проигрался в карты, а сеньор Франческо женился на ней и тем самым спас её от нищеты!
- Да, всё так и было. Но я узнал об этом гораздо позже, причём, от самой Жанет. А тогда в той же самой газете я увидел объявление: требуется  кучер! Представляешь, как лихо со мной сыграла судьба? Кучер требовался Жанет Мальяно! Ну я и пошёл к ней. Думал, приударю за брошенной дамочкой и поживу какое-то время в своё  удовольствие. А потом, если удастся, выкачаю из неё побольше денег и хотя бы отчасти расквитаюсь за  своего отца.
- Похоже, вам удалось этого добиться, - заметил Антенор.
- Нет, мой план полностью провалился! - сказал Жозуэ и рассмеялся. - Ты можешь не поверить, но я живу с Жанет по любви, а вовсе не из мести. Я влюбился в эту женщину и больше всего на свете боюсь её потерять! Моему положению не позавидуешь, Антенор. Как я теперь могу открыть ей своё истинное имя? Она же сразу прогонит меня прочь!
- А мне кажется, она тоже вас любит.
- Да, любит, я в этом уверен!
- Ну, а раз так, значит, вы вполне можете рассчитывать на прошение, - заключил Антенор. - Вам надо открыться ей как можно раньше. А то, не дай Бог, она сама случайно обо всём узнает.
- Да, ты прав, - согласился Жозуэ. - Но я робею.
- Ладно, решайте сами, как вам быть, - сказал Антенор. - А я обещаю, что от меня  мадам Жанет ничего не узнает.

***

Жозуэ и представить не мог, что в то же самое время, когда он откровенничал с Антенором, Луизу вдруг прорвало, и она открыла его тайну Жанет.
- Я больше не могу скрывать от вас правду, сеньора, - сказала она. - И не могу видеть, как этот Жозуэ Медейрос проматывает ваше состояние! В конце концов, если вы по его вине разоритесь, то и я тогда лишусь работы! Сегодня я случайно услышала, что он играет в карты. На ваши деньги!..
- Успокойся и расскажи все по порядку, - потребовала Жанет.
И Луиза рассказала ей всё, что сумела узнать о Жозуэ.
Лишь теперь Жанет поняла, как жестоко она поплатилась за свою доверчивость и беспечность. Свидетельство о смерти Жозуэ Медейроса многое для неё прояснило. Она была уже взрослой девушкой, когда фазенда Медейроса перешла в собственность её отца. И о том, что бывший хозяин застрелился, Жанет тоже было известно. Теперь же она догадалась, что её отец сыграл не последнюю роль в гибели Жозуэ Медейроса. Вот так дети расплачиваются за прегрешения отцов, думала она, стараясь подготовить себя  к ещё большему удару - расставанию с Медейросом-младшим.
И вот он пришёл - такой же красивый и желанный, как прежде, и во взгляде его Жанет прочла всё ту же любовь и обожание...
Господи, неужели такое возможно? - подумала она. Какой жестокий цинизм! Какая  несправедливость! Разве она хоть в чём-то провинилась перед этим человеком?..
Жозуэ тем временем заметил, что Жанет едва держится на ногах, и обеспокоился:
- Ты не заболела, любимая?
- Перестаньте, сеньор Медейрос! Не надо меня добивать, - ответила она.
- Кто тебе рассказал? Луиза? – спросил он.
- Разве это теперь имеет какое-нибудь значение? – махнула рукой Жанет. – Я сегодня потеряла всё. Можно сказать, что я умерла.
- Нет, любимая, нет! Я должен был раньше тебе всё объяснить, но смалодушничал. Прости меня, пожалуйста. Я очень люблю тебя! Не гони меня и выслушай. Умоляю!..
  Они проговорили несколько часов кряду, и Луиза, так и не дождавшись, чем всё это кончится, отправилась спать.
А утром она увидела абсолютно счастливую Жанет на кухне – та варила кофе для своего ненаглядного и при этом что-то напевала.
- Неужели вы ему ничего не сказали? - спросила Луиза.
Жанет поставила кофе на поднос и ответила с улыбкой:
- Мы с тобой потом поговорим, Луиза. А сейчас я должна нести кофе сеньору Медейросу, он уже проснулся!

Глава  39

Марко Антонио вернулся домой исхудавший, обросший, не похожий на себя.  Увидев его, Франческо не смог сдержать слёз - так прорвалось наружу то напряжение, в  котором он жил несколько месяцев, беспокоясь о судьбе сына и не получая от него никаких вестей.
- Ты чуть было не разбил мне сердце, сынок! - сказал он, обнимая Марко Антонио. - Почему ты не прислал ни одного письма?
- Я попал в такие места, куда почта ещё не добралась.
- Какой ужас! - всплеснула руками Паола. – Где же ты был?
- В сельве, в дебрях Амазонки. Изучил все виды каучуковых деревьев, видел, как их надрезают, чтобы получить латекс. Сок из них течёт, как белая кровь. А потом его сложным путём, по рекам, переправляют в Манаус, на переработку. Мне было любопытно  всё это узнать, но сам каучуковый промысел для нас не подходит, папа.
- Почему?
- А там уже есть свои «каучуковые бароны». Они так богаты, что ты даже  представить не сможешь! Кризис их абсолютно не коснулся! Мы не сможем с ними конкурироватъ, папа.
- В этом я и не сомневаюсь, - вздохнул Франческо. - Кризис нас так подкосил, что  мы теперь не скоро от него оправимся.
- Неужели, папа? Расскажи подробнее!
- Нет, сынок, оставим этот разговор на завтра. Ты устал с дороги, да и поздно уже.  Поужинай, прими ванну и ложись спать.
Марко Антонио так и сделал. А когда он проснулся на следующий день, отца уже не было дома.
К Марко Антонио подошёл Дамиао.
- Сеньор Франческо поручил мне отвезти вас в банк, если вы захотите.
- Нет, я туда сегодня не поеду, у меня другие планы, - сказал Марко Антонио и отправился... к Розане.
Она очень удивилась, увидев его.
А он без всякого предисловия выложил ей то, ради чего сюда пришёл:
- Розана, я прошу тебя стать моей женой. Навсегда. На всю оставшуюся жизнь.
- Ты с ума сошёл, Марко Антонио? Или ты пьян? - растерялась она. - Почему ты  пришёл в таком виде – весь обросший?
- Я только сегодня ночью вернулся из сельвы и сразу же поспешил к тебе.
После этих слов он решительно подошёл к Розане и, до боли сжав её в своих  объятиях, впился губами в её губы.
Она, не ожидавшая от него такой дерзости и такого напора, обмерла. Столь бесцеремонно и грубо её целовал только Матео!
Когда же Марко Антонио, наконец, отпустил её, Розана не сразу пришла в себя.
- Ты меня напугал... - пробормотала она.
- А мне показалось, что тебе это понравилось! – сказал он и снова поцеловал её - с такой же силой и страстью.
А потом объяснил ей, что за время поездки многое пересмотрел и вернулся домой с твёрдым намерением радикально изменить свою жизнь.
- Я больше не верю в любовь и не стремлюсь к ней. А ты меня волнуешь как женщина, Розана! Я часто вспоминал тебя там, в сельве. Мне кажется, мы с тобой сможем прожить счастливо и без любви. Ты подумай об этом и не спеши сказать «нет».
После его ухода Розана долго пребывала в смятении. Анжелика это заметила.
- Что с тобой происходит? Ты сама не своя. О чём вы говорили с Марко Антонио?
- Представляешь, он поцеловал меня силой! - сообщила Розана не с возмущением, а с восторгом. - Если бы ещё добавить запах пота, я могла бы подумать, что меня целует Матео!
- Похоже, Марко Антонио хорошо изучил тебя, пока вы жили вместе, - усмехнулась  Анжелика. - Но что это на него вдруг накатило?
- Он больше не хочет думать о Жулиане и предложил мне стать его женой!
- Вот как? - изумилась Анжелика. - И что же ты ему ответила?
- Ничего. Что я могла ответить?
- Но тебе понравилась его неожиданная грубость! Если он будет и дальше вести  себя в той же манере, ты можешь в него влюбиться.
- Я этого не исключаю, - лукаво улыбнулась Розана.
Она ждала, что Марко Антонио снова придёт на следующий день, а он всего лишь прислал цветы. Розану это тронуло до глубины души.
- Матео никогда не оказывал мне таких знаков внимания! - сказала она сестре.
- Да, видимо, сеньор Марко Антонио и правда сумел подобрать к тебе ключик, - вновь отметила Анжелика.
- Мне не терпится снова его увидеть! - призналась Розана. - Слава Богу, что папа сейчас на фазенде, а то бы он не разрешил нам встречаться.
- Что ж, пользуйся его отсутствием, - посоветовала ей Анжелика. - А я попробую убедить маму, что на сей раз ты действительно влюбилась в Марко Антонио.
Розана последовала совету сестры и сама назначила свидание Марко Антонио. Потом они встречались ещё несколько раз, хотя Мария и пыталась этому  воспрепятствовать.
- Я не забыла, как Марко Антонио вернул тебя твоему отцу! - говорила она. - И не хочу ещё раз испытать такой же позор.
- Мама, теперь у нас совсем другие отношения, - уверяла её Розана, однако Марию было трудно в этом убедить.
- Я не сомневаюсь, что, если бы Матео здесь появился и улыбнулся тебе, ты сразу бы  забыла о Марко Антонио.
- Нет, мама, больше этого не повторится. Я не хочу думать о Матео. Мне нужен Марко Антонио!
- Твой отец этого не допустит, Розана!
- Ему придётся смириться. Иначе я уйду из дома с Марко Антонио даже против вашей воли.
- Ты с ума сошла?
- Нет, просто я теперь снова влюбилась. И не в того неотёсанного итальянца, которому была не нужна! Сегодня, мама, если бы я могла, то спала бы с Марко Антонио и даже не вспоминала о Матео!

Франческо тоже не одобрил намерение сына жениться на Розане.
- Ну почему именно она? Разве нет других женщин? – вопрошал он. – Ты говоришь, что тебе удалось забыть Жулиану. Так забудь и Розану! Если ты собираешься начать новую жизнь, то не стоит дважды входить в одну и ту же воду, причём достаточно мутную! Найди себе какую-нибудь достойную девушку и женись на ней, я же не против.
- На любой другой девушке надо жениться по любви, папа. А я больше не способен испытывать такое сильное чувство, какое у меня вызывала Жулиана.
- Значит, ты признаёшь, что опять хочешь сойтись с Розаной без любви?
- Она привлекает меня как женщина, и мы с ней, в общем, прекрасно ладили, пока жили вместе.
- Но вы же в тот раз не ужились! И где гарантия, что Розана снова не переметнётся к  Матео? Что ты будешь делать тогда?
- Этого не случится, папа! Я чувствую, что Розана в меня влюбилась!
- В прошлый раз она тоже вроде бы влюбилась, если сама, по собственной  инициативе, пришла к тебе в спальню. А чем всё это кончилось? Нет, сынок, я прошу тебя: не создавай мне проблем с моим компаньоном сеньором  Гумерсинду.
- Да при чём тут он? Меня абсолютно не волнует твой компаньон, папа! Мне нужна только его дочь!
Доводы Марко Антонио не смогли убедить Франческо, но и он ничего не мог противопоставить сыну, кроме своих вполне оправданных опасений. Но разве тот же  Марко Антонио не испытывал подобных опасений, когда Франческо собирался связать  свою судьбу с Паолой? А сколько было сломано копий из-за мезальянса Жанет! Как же,  посмела влюбиться в кучера, в проходимца! Окружающих всегда что-нибудь не устраивает в выборе их близких. Правда, Жанет и в самом деле сильно рисковала, кучер-то оказался сыном покойного Медейроса и пришёл к ней отнюдь не с добрыми намерениями. Но любовь оказалась сильнее ненависти и мести. Она всё переплавила в себе, и Жанет, в конце концов, обрела своё счастье. Её даже не смутило то, что кучер долго скрывал своё настоящее имя, она простила его, о чём и рассказала сыну. А Марко Антонио, прежде воспринимавший кучера в штыки, на сей раз понял мать и отнёсся к её выбору хотя и без восторга, но с должным уважением. Да и Франческо пересмотрел своё отношение к Жозуэ, после того как поговорил с ним в трудное для себя время. Если бы этот кучер был таким уж стяжателем, то не стал бы ждать, когда закончится кризис, а попытался бы любой ценой вырвать из Франческо деньги. Видимо, он и впрямь неплохой человек...
Вспомнив всё это, Франческо стал более лояльно относиться и к весьма сомнительному решению Марко Антонио вновь попытать счастья в союзе с Розаной. Кто  знает, может, у них что-то и сладится!
В возможность такого союза Франческо поверил ещё больше, когда Марко Антонио рассказал ему о своей встрече с Жулианой.
- Папа, я очень соскучился по Анинье и навестил её сегодня. А когда увидел Жулиану, то не испытал никакого волнения. Как будто встретил давнюю знакомую, и не более того!
- Верится с трудом, - сказал Франческо.
- Ну зачем мне тебя обманывать? Всё так и было! У меня даже состоялся серьёзный разговор с итальянцем, новым мужем Жулианы, и в конце концов, мы пожали друг другу руки.
- Фантастика! – изумился Франческо. – И ты сказал ему, что снова хочешь сойтись с Розаной?
- Да, сказал. И он пожелал мне счастья.
- Сынок! Я тоже тебе желаю счастья. Но возможно ли оно без любви?
- А много ли счастья принесла мне моя любовь? - задал резонный вопрос Марко Антонио. Я больше не хочу от неё зависеть, отец! И потом, кто знает, что такое любовь? Она ведь бывает разной, не так ли? Может, тот интерес, который у меня вызывает Розана,  тоже есть любовь, только не такая безумная, какую мне довелось  испытать прежде?

В отличие от Франческо Гумерсинду не допускал никакой возможности вновь  отдать Розану за Марко Антонио. Он был просто взбешён, узнав, что Марко Антонио   вообще посмел переступить порог его дома.
- Вы не должны были его впускать! - кричал он на домашних. - Он оскорбил меня до глубины души, когда привёл сюда Розану и вернул её мне за ненадобностью!
- Но он же сын твоего компаньона. Я не могла закрыть дверь у него перед носом, - оправдывалась Мария.
- Мой компаньон - достойный человек. А его сын уродился таким же безответственным, как и наша Розана! Я не позволю им ещё раз выставить меня на  посмешище!
- Но Розана, кажется, и в самом деле влюблена в Марко Антонио, - робко возразила Мария.
- Вот видишь, ты сама говоришь, что тебе это всего лишь кажется! Потому что мы оба знаем: стоит Матео взглянуть на неё чуть поласковее, и она снова станет бегать за ним, потеряв всякий стыд!
- Но почему бы не дать ей ещё один шанс? Неужели ты хочешь, чтобы она продолжала лить слёзы по Матео?
- Я бы дал ей хоть сто шансов, если бы это был кто-нибудь другой - не Марко Антонио! Ушибаться об одни и те же грабли я не собираюсь! - решительно заявил Гумерсинду.
Его пытались переубедить Розана, Анжелика, Аугусту - всё напрасно. Марко Антонио он попросту выставил за дверь, когда тот пришёл официально попросить у него благословения на брак с Розаной.
И тогда Марко Антонио решил обойтись без благословения Гумерсинду. Он сказал Розане:
- Ты должна уйти из дома и жить со мной!
- Уйти из дома? - испугалась она. - Нет, я не смогу...
- Сможешь, Розана! - требовательно произнёс он, и ей очень понравилась его  настойчивость и властность.
- Я сделаю всё так, как ты захочешь, - произнесла она с прежде несвойственной ей кротостью.
- Тогда жди от меня весточки. Как только я подыщу для нас дом, мы сразу же туда переедем!
Вернувшись домой, он попросил у отца разрешения поселиться с Розаной в бывшем доме Паолы. Франческо ответил согласием, но очень обеспокоился, узнав, что Марко Антонио хочет увезти туда Розану против воли Гумерсинду.
- Зачем тебе надо обострять с ним отношения? Подожди немного, пока мой компаньон сменит гнев на милость, - стал упрашивать он сына, но Марко Антонио был непреклонен:
- Он разозлил меня, папа! И теперь я не нуждаюсь в его благословении!
- Знаешь, как это называется, сынок? - горько усмехнулся Франческо. - Запретный плод сладок!
Марко Антонио решительно возразил ему:
- Никакой это не запретный плод. Ты забыл, что мы с Розаной уже однажды жили как муж и жена? Просто она нужна мне! Так зачем же зря тянуть время?
- Я не буду тебя отговаривать, сынок, - сказал Франческо. – Боюсь только, что ты своей дерзостью сильно осложнишь мои отношения с сеньором Гумерсинду.
И он оказался прав: осложнения не заставили себя долго ждать.
Гумерсинду пришёл к Франческо и потребовал, чтобы тот приструнил своего сына.
- Скажите ему, дорогой компаньон, пусть он держится подальше от Розаны! Так будет лучше для всех нас.
- Я в этом не уверен, - ответил Франческо абсолютно искренне. - Мне кажется, Розана и Марко Антонио сейчас строят свои отношения совсем на другой основе.
- Сеньор Франческо, я очень уважаю вас, но мне неинтересны ваши предположения! - отрубил Гумерсинду.
- Если вы уважаете меня, то почему бы вам не отнестись с уважением и к моему сыну? Он тоже хороший человек, - в шутливом тоне произнёс Франческо, пытаясь смягчить ситуацию.
Но получилось всё наоборот. Гумерсинду в тот момент был не способен воспринимать юмор и пошёл на ещё большее обострение:
- Если ваш сын так похож на вас, то я тем более не хочу, чтобы он бросил мою дочь на старости лет и сбежал к итальянке!
Франческо понял, что беседовать с ним бесполезно.
- Я передам Марко Антонио всё, о чём вы меня просили, дорогой компаньон, - сказал он, всем своим видом показывая, что считает их беседу законченной.
Гумерсинду ушёл. А вернувшись домой, он узнал, что Розана куда-то уехала с Марко Антонио.
- Не могла же я запереть её в комнате, - беспомощно разводила руками Мария. - Она уже взрослая...
- Но у неё ветер в голове! Я завтра же увезу её на фазенду вместе с Маринью,  подальше от этого авантюриста!
- Побойся Бога, Гумерсинду! Марко Антонио не авантюрист. А дорогу на фазенду он прекрасно знает. Вспомни, что именно там он и познакомился с Розаной.
- Я проклинаю тот день, когда это случилось! - воскликнул Гумерсинду.
Он бесновался весь вечер, пока Розана отсутствовала. А когда она вернулась, спросил её тоном, не предвещавшим ничего хорошего:
- Где ты пропадала, негодница?
- Я была с Марко Антонио! В доме, где мы будем жить! - не испугалась Розана.
- Я не ослышался? Ты хочешь уйти из дома без моего разрешения?!
- Да, папа. Я ухожу и не жду от тебя благословения.
- Дочка, не делай этого! - бросилась к ней Мария, но Гумерсинду произнёс грозно:
- Оставь её, Мария! Пусть собирает вещи и уходит на все четыре стороны! Сегодня же!
- Я уйду, завтра утром, - подала голос Розана. - Марко Антонио приедет за мной.
- Нет! Ты уйдёшь прямо сейчас и никогда больше не переступишь порог этого дома!
- Гумерсинду, опомнись, она же наша дочь! - заголосила Мария.
- Отныне она мне не дочь! - сжёг все мосты Гумерсинду.
- Значит, ты отрекаешься от меня, папа? – спросила Розана, едва сдерживая слёзы.
- Нет, я просто хочу забыть о твоём существовании. Уйди с глаз моих!
- Хорошо, я сейчас возьму сына и уйду отсюда.
- Нет! – закричал Гумерсинду. – Твой сын останется здесь! Ты можешь уходить и жить с кем угодно, а мой внук не покинет этого дома. Я лучше отдам его отцу!
В тот же вечер Розана уехала из дома, оставив ребёнка на попечение Марии.
- Я приеду за ним, когда отец немного успокоится, - сказала она. - Не думаю, что он и в самом деле отдаст моего сына Матео.

Розана уже давно не виделась с Матео и не знала, что ему в то время вообще было не до сына. Он опять лишился работы, причём по собственной неосмотрительности: слишком часто высказывал недовольства хозяином в кругу таких же грузчиков, как сам. Но кто-то из них, вероятно, донёс на него сеньору Матараццо, и тот уволил Матео, да ещё и занёс его в список неблагонадёжных лиц, которых в Сан-Паулу почему-то называли  анархистами. Из-за этого ярлыка Матео теперь нигде не брали на работу, и он снова  вынужден был жить на средства Жулианы.
Она же сносила всё это с завидным терпением и выдержкой. Правда, однажды сказала Паоле:
- Не могу понять, что случилось с Матео. На фазенде он был всегда спокойным, уверенным, рассудительным. Его там все уважали. А тут он ни с кем не может  сработаться. Все его ущемляют, эксплуатируют, тянут из него соки. Я уже и не знаю, как ему помочь.
- Ты сделала большую ошибку, променяв Марко Антонио на Матео, - высказала своё мнение Паола. Я же знаю, как он любил тебя, как страдал из-за вашего разрыва! А теперь уже ничего нельзя исправить: вчера Марко Антонио переехал с Розаной в мой бывший дом.
- Неужели?! - всплеснула руками Жулиана. - Всё-таки они сошлись? Как ты думаешь, теперь-то она оставит в покое Матео?
Паола посмотрела на неё как на безнадёжно больную.
- Господи! Да кому он нужен, твой Матео? Розана в итоге оказалась умнее тебя – оценила достоинства Марко Антонио. Даже пошла против воли отца и ребёнка там оставила, потому что сеньор Гумерсинду не отдал ей Маринью.
- Какой ужас! Как же он мог? Не отдать матери её ребёнка!
- Да она его скоро заберёт, я в этом не сомневаюсь. Сеньор Гумерсинду человек добрый и отходчивый. Главное, чтобы у Марко Антонио всё сложилось с Розаной.
- А как ты думаешь, у них это серьёзно?
В голосе Жулианы Паола сумела уловить затаённую печаль и сожаление.
- Что, уже кусаешь локти? - спросила она тоже невесело. - Я не знаю, что у них выйдет на этот раз. Но правильнее было бы, если бы Марко Антонио жил с тобой. У вас   общая дочка, пусть бы она росла с родным отцом.
- Нет, Паола, моя судьба - Матео, - всё с той же печалью произнесла Жулиана. - Я должна жить с ним.
Дома она рассказала Матео о том, что услышала от Паолы, и он сразу же заявил, что заберёт сына у Гумерсинду.
- Если Розана бросила Маринью, то он будет жить со мной!
Жулиана принялась отговаривать его от этой безумной затеи:
- Подумай, как мы будем растить двоих, когда у тебя нет работы! К тому же я не смогу брать с собой на фабрику ещё и Маринью. Кто за ним будет присматривать, пока ты будешь искать работу?
- Ничего, как-нибудь всё устроится, - ответил ей Матео. – Я не могу допустить,  чтобы мой сын жил без матери и без отца!
- Но Розана вовсе не бросила мальчика. Она его заберёт со временем.
- А ты уверена, что Марко Антонио захочет воспитывать моего сына?
- В прошлый раз, когда они жили с Розаной, Маринью тоже был у дедушки с бабушкой, но тебя это не очень беспокоило, - напомнила ему Жулиана. - Что же теперь изменилось? Может, ты хочешь таким образом досадить Розане?
- Я хочу, чтобы мой сын жил со мной! – повторил Матео.
У Жулианы оставалась надежда на то, что Гумерсинду не отдаст внука Матео, но тот был слишком зол на Розану, и осуществил свою угрозу.
- У меня теперь только одиа дочь – Анжелика, - сказал он, выслушав Матео. - А мой внук остался без матери. Поэтому я считаю справедливым отдать его родному отцу. Забирай своего сына, Матео! Надеюсь, ты сумеешь о нём позаботиться...

0

64

Глава 40

Поступок Гумерсинду в семье Мальяно сочли жестоким, а Франческо даже сказал:
- Кто не уважает моего сына, тот не может быть мне другом. Клянусь, как только мой банк чуть-чуть окрепнет, я верну Гумерсинду все его деньги, и дело с концом!
Слуги тоже, как водится, были в курсе тех проблем, которыми жили хозяева, и так  же возбуждённо их обсуждали.
- Всё-таки сеньор Гумерсинду чересчур круто обошёлся с Розаной, - высказал отцу своё мнение Тизиу. - А представляешь, как бы он повёл себя, если бы узнал, что Жозе Алсеу - его сын?
- Нет, я даже не берусь гадать, - сказал Дамиао. – И тебе не стоит распространяться  на эту тему, а то ещё Жозе Алсеу, не дай Бог, услышит!
- А мне кажется, тётя не зря боится сеньора Гумерсинду, - не унимался Тизиу. – Если он отобрал ребёнка у собственной дочери, то уж нашу Нану точно бы не пожалел!
- Ты говоришь глупости, - помимо воли втянулся в разговор Дамиао. - Зачем ему теперь Жозе Алсеу, если у него есть свой законный, да ещё и белокожий сын!
Они разговаривали в комнате Дамиао, не догадываясь, что Жозе Алсеу в это время стоял за дверью и всё слышал.
- Я больше не могу считать тебя своим другом, - сказал он Тизиу, когда тот вышел  из комнаты отца. - Ты знал, кто мой отец, и молчал. Это подло!
Тизиу попытался отшутиться, говорил, что и сам когда-то выдавал себя за сына  Гумерсинду, но Жозе Алсеу пригрозил ему:
- Если ты не расскажешь мне всей правды, я потребую, чтобы это сделала мама или же - сеньор Гумерсинду!
- Твоя мама ничего не должна знать о нашем разговоре! - испугался Тизиу. - Иначе она сразу же бросит этот дом, свою работу и увезёт тебя на край света!
- Значит, всё это - правда?
- Сначала ты должен пообещать мне, что ни о чём не скажешь тёте Нане!
- Клянусь, я буду нем как рыба!
- Ну, тогда слушай...
И Тизиу рассказал брату печальную историю его рождения и всей последующей жизни.
- Так вот почему мы много раз переезжали с места на место! – понял, наконец, Жозе Алсеу. - А сейчас не уезжаем только потому, что Антенор обманул сеньора Гумерсинду?
- Да.
- А если бы он узнал, что я его сын, то захотел бы отобрать меня у мамы?
- Может, и захотел бы, но у него нет на тебя никаких прав: ведь рабство отменено законом! И к тому же он никогда не узнает, что ты его сын.
Жозе Алсеу вздохнул.
- А мне бы захотел посмотреть, как бы он повёл себя, если бы я назвал его отцом!
- Ты не вздумай этого делать! - одёрнул его Тизиу.
- Но почему? Ты же сам это делал не однажды!
- Я дурачился, дразнил сеньора Гумерсинду, и он не принимал меня всерьёз. А у тебя так не получится. Ты наверняка выдашь себя с головой!
- И всё-таки мне очень хочется поговорить с моим настоящим отцом!
С той поры Жозе Алсеу постоянно вертелся возле дома Гумерсинду и даже  несколько раз поздоровался со своим отцом и с Марией.
- У моего отца очень приятный голос, - поделился он впечатлениями с Тизиу. - Только сам он какой-то хмурый. Наверное, переживает из-за дочери. И дона Мария тоже показалась мне грустной. Но всё равно она добрая, приветливая! Помнишь, как она принесла нам подарки в рождественскую ночь, когда мы с тобой были на фазенде?
- Я всё помню, - ответил Тизиу. - Только тебе надо держаться подальше от дома  сеньора Гумерсинду, а не околачиваться там целыми днями!

Жозе Алсеу верно подметил, что Гумерсинду был хмур и подавлен. Он и впрямь переживал не лучшие дни в своей жизни. Мария, Анжелика и даже Аугусту дружно ополчились на него за то, что он выгнал из дома Розану, и ещё больше - за то, что отдал своего внука Матео без ведома его матери.
Мария не рисковала ездить к Розане, боясь гневной реакции Гумерсинду, а Анжелика навещала сестру каждый день и не скрывала этого от отца.
Новости, которые она привозила от Розаны, были сплошь печальными.
Попытка отобрать мальчика у Матео кончилась для Розаны ничем. Она сама съездила в пансион и узнала, что Матео сидит нянькой при Маринью, а Жулиана одна зарабатывает на прокорм всей семьи.
Но когда Розана попробовала сыграть на этом, Матео разозлился и едва не вытолкал её за порог.
- Ты бросила своего сына и теперь тебя не должно волновать, в каких условиях он живёт! Я сам о нём позабочусь!
Потом он, правда, сжалился над ней и разрешил иногда навещать Маринью.
Из-за того, что мальчик жил у Матео, Розана стала ссориться с Марко Антонио.
- Мне становится дурно, как только я представлю, что эта ужасная итальянка дотрагивается до моего ребёнка! - говорила она, а Марко Антонио сразу же вставал на защиту Жулианы:
- Тебе не следует говорить о ней в таком тоне. Жулиана воспитывает мою дочь, и  Маринью она тоже не обидит.
- А ты забери у неё дочь! Может, тогда она вернёт мне сына?
- Во-первых, Жулиана не отбирала у тебя сына, она здесь вообще ни при чём. А во-вторых, я не хочу уподобляться ни Матео, ни твоему отцу. Уж ты-то сейчас на себе испытала, каково матери остаться без своего ребёнка!
- Но что-то же надо делать!
- Я сам поговорю с Матео, и, если мне не удастся с ним договориться по-хорошему,  мы обратимся в суд.
Когда Гумерсинду услышал от Анжелики, что ему, вполне вероятно. Придётся давать показания в суде, он расшумелся на весь дом.
- Я проклинаю тот день, когда мне вздумалось перебраться в город! Здесь я живу среди врагов! Никому из вас нет дела до того, что творится у меня в душе!..
Всю ночь он провёл без сна, а утром заявил, что едет на фазенду, и строго-настрого приказал Марии не впускать в дом розану.
Когда он садился в экипаж, ему уже в который раз попался на глаза Жозе Алсеу.
- Что ты здесь делаешь в такую рань? - спросил его Гумерсинду.
- Иду в школу, - ответил тот. - Мне надо прийти пораньше, я сегодня дежурный. А  вы едете на фазенду?
- Почему ты так решил? - буркнул Гумерсинду, раздражённый чрезмерной прозорливостью этого странноватого негритёнка.
- Не знаю. Просто я был когда-то у вас на фазенде, и мне там очень понравилось.  Вот я и подумал, не туда ли вы едете?
- А тебе не кажется, что ты излишне любопытен? - поставил его на место Гумерсинду.
- Простите, сеньор, я не хотел вас огорчить, - совершенно искренне повинился Жозе Алсеу, и Гумерсинду сразу же оттаял:
- Ты вовсе не огорчил меня, а удивил. Я ведь и в самом деле еду на фазенду. Так что  прощай, братец! Теперь мы с тобой не скоро увидимся.

Весь день Жозе Алсеу вспоминал эти слова прощания, сказанные его отцом. Почему он сказал именно «прощай», а не «до свидания»? Может, он уехал навсегда? Ведь он выглядел таким расстроенным... А потом вдруг улыбнулся, хотя это была и грустная улыбка...
На обратном пути из школы Жозе Алсеу вновь проходил мимо дома Гумерсинду и почувствовал такую неодолимую тоску, какой прежде не знал. Этот огромный красивый особняк показался ему пустым, мёртвым.
Дома он поделился своими переживаниями с Тизиу, и то попытался приободрить его:
- Не понимаю, какой смысл всё время думать об этом? Забудь!
- Смысл в том, что я теперь знаю: сеньор Гумерсинду – мой отец! И я не могу о нём не думать!
Мальчики были так сосредоточены на беседе, что не заметили вошедшей Наны. А она услышала, о чём тут идёт речь, и у неё сердце оборвалось.
- Повтори, что ты сказал! – подступила она к сыну.
- Жозе Алсеу шутит, как я когда-то шутил, - попробовал исправить положение Тизиу, но его брат был настроен иначе.
- Я всё знаю, мама, и не надо меня больше обманывать.
- Кто тебе сказал?
- Я сам узнал.
- Ладно, это не важно. Собирай свои вещи, мы отсюда уходим! - распорядилась Нана.
- Не делайте этого, тётя Нана! - ухватил её за рукав Тизиу, а Жозе Алсеу твёрдо произнёс:
- Я никуда отсюда не пойду!
- Собирай вещи! - снова повторила Нана. – У нас нет времени!
- Я сделаю всё, как она велела, только поеду на фазенду, к моему отцу! - заявил Жозе Алсеу.
- Ты должен сначала поговорить с матерью!
- Она уже всё сказала, Тизиу. А я больше не хочу бегать вместе с ней от своего отца. И если ты меня сейчас предашь, я тебя никогда не прошу!
Он ушёл, а спустя несколько минут Тизиу заглянул в комнату Наны и сказал:
- Вам уже не надо никуда бежать, тётя Нана, потому что Жозе Алсеу сам убежал к своему отцу!
Нана поначалу бросилась вдогонку за сыном, но её остановил Дамиао. Потом домой пришёл Антенор, и Нана попросила его съездить на фазенду за мальчиком. Тогда в их разговор вмешался Тизиу:
- На фазенду поеду я! Меня Жозе Алсеу точно послушается. Не плачьте, тётя Нана, я  привезу вам вашего сына!
- На том они и порешили.
А Жозе Алсеу, тем временем ехал в поезде и представлял, как он скажет Гумерсинду:
- Здравствуй, отец! Не удивляйся, я знаю, как вы с моей матерью зачали меня в гамаке. Я - твой родной сын. Просто не унаследовал от тебя цвета кожи...
Ему было несложно вести такой разговор в воображении, однако, приехав на фазенду, Жозе Алсеу понял, что не сможет вот так просто открыться Гумерсинду.
Он вообше побоялся показываться ему на глаза и, возможно, так и уехал бы оттуда,  не поговорив с Гумерсинду, если бы его случайно не увидела Леонора.
- Ты что здесь делаешь, сорванец? - спросила она. – Я тебя знаю. Ты - друг нашего Тизиу, не так ли?

- Да, меня зовут Жозе Алсеу...
Леонора привела его в дом, накормила, и тут как раз вернулись с плантации  Гумерсинду и Бартоло.
Они только что продлили договор с итальянцами, и Гумерсинду сказал Бартоло:
- Кум, ты, наверное, уже истосковался по своим виноградникам? Если хочешь, можешь теперь уехать. Ты очень помог мне в самое трудное время, и я больше не смею тебя задерживать.
- А кто же останется на фазенде? – спросил Бартоло.
- Я сам буду проводить здесь большую часть времени. А в помощники себе возьму Винолио. По-моему, он толковый парень, и твои земляки его слушаются.
- Спасибо, кум! - растроганно произнёс Бартоло. – У меня и правда неспокойно на душе из-за моего виноградника. Пойдём к Леоноре, я скажу ей, что мы можем собираться в дорогу.
Они вошли на кухню и увидели там Жозе Алсеу.
- Этот проказник говорит, что сбежал из дома, - доложила за него Леонора.
- А почему ты сбежал именно сюда? - спросил Гумерсинду.
- Не знаю… Просто, вспомнил о вашей фазенде. Может, вы найдёте для меня какую-то работу? В лавке, например.
- Я отправлю тебя домой!
- Никто не сможет отправить меня обратно! – заявил Жозе Алсеу.
- Ладно, оставайся пока здесь. А потом решим, что с тобой делать дальше, - махнул рукой Гумерсинду.
Жозе Алсеу не захотел ночевать в доме - попросил Леонору постелить ему в той  хижине, где когда-то жили рабы.
Там его утром и нашёл Тизиу.
- Я приехал за тобой! - сказал он. - Ты не должен был так жестоко поступать со своей матерью. Она плачет, места себе не находит. И мой отец тоже переживает, и Антенор. Он даже собирался ехать сюда, но я пообещал ему, что сам тебя привезу.
- Да, я очень обидел маму. И Антенора. Он же был мне как отец.
- Почему был? Он и сейчас остался твоим отцом! А ты говорил с сеньором  Гумерсинду?
- Говорил, только не отважился сказать ему самое главное.
- Ну и слава Богу, - рассудил Тизиу. - Пусть всё остаётся по-прежнему. Поедем!
- Я не могу уехать, не попрощавшись с сеньором Гумерсинду.
- Тогда пойдём к нему. И ничего не бойся. Помни, что ты свободный человек!
Слова Тизиу подхлестнули в Жозе Алсеу гордость. Он вспомнил, на какую чудовищную сделку была вынуждена пойти его мать, чтобы освободить свою семью от рабства. А её господин сеньор Гумерсинду без зазрения совести принял эту жертву!
Ненависть к нему – сытому белокожему сеньору – вдруг вскипела в сердце Жозе Алсеу, и он, войдя к Гумерсинду, сказал ему:
- Я пришёл проститься с вами, мой господин!
- Что это на тебя нашло, негодник? – рассердился Гумерсинду. – Я тебе не господин! У меня давно уже нет рабов.
- Но моя мама когда-то вас так называла!
- И что с того? А ты не должен ко мне так обращаться!
- Хорошо, тогда я буду называть вас отцом, своим отцом! - неожиданно для себя выпалил Жозе Алсеу.
- Что?! Что ты сказал? - подступил к нему Гумерсинду.
Жозе Алсеу молчал, хотя и понимал, что отступать уже поздно.
Тизиу тоже это понял и взял всю ответственность на себя:
- Жозе Алсеу - тот самый мальчик, который родился у тёти Наны от вас, сеньор Гумерсинду!
- Это правда? - пристально посмотрел ему в глаза Гумерсинду. - Ты не лжёшь мне, Тизиу?
- Нет.
- Значит, Антенор лгал?
- Он просто защищал тётю Нану и Жозе Алсеу.
- От кого защищал? От меня?
- Да, мой господин! – подал голос Жозе Алсеу. – Моя мама нарушила то ужасное соглашение, к которому вы её склонили. Она не хотела отдавать меня вам, и я сейчас должен вернуться к ней. Прощайте!
- Нет, постой! - ухватил его за руку Гумерсинду. – Мой сын не уйдёт отсюда без моего разрешения! Оставь нас на время, Тизиу!
- Я буду здесь, за дверью, - сказал тот брату, прежде чем выйти.
- Не бойся, ничего с ним не случится, - бросил ему Гумерсинду, а затем обратился к Жозе Алсеу: - Я должен быть уверен, что ты действительно мой сын. А то твой шустрый братец уже не раз морочил мне голову.
- А вы прислушайтесь к своему сердцу, - не по-детски мудро посоветовал ему Жозе Алсеу. – Если оно вам ничего не скажет, то я не обижусь на вас.
- Вон ты какой гордый! – покачал головой Гумерсинду. - Разве ты приехал сюда не  затем, чтобы найти своего отца?
- Я хотел вам открыться, но…
- Это оказалось для тебя трудно? Почему?
- Не знаю. Возможно, потому, что боялся потерять маму. Ведь вы собирались отнять меня у неё. Поэтому она и скрывалась от вас всю жизнь и мне не говорила правды о моём отце. Я всё узнал случайно.
- Не бойся, мой мальчик, - обнял его Гумерсинду. – Я не буду разлучать тебя с матерью. Но теперь у меня есть ещё один сын, и я этому очень рад! 
Не только Тизиу, но также Леонора и Бартоло с замиранием сердца ждали за  дверью, чем закончится этот непростой разговор отца и сына.
И вот, наконец, дверь распахнулась, и Гумерсинду вышел в обнимку со своим темнокожим сыном.
- Леонора, - произнёс он, широко улыбаясь, - поставь на стол ещё два прибора. Сегодня с нами будут обедать мой сын и… мой племянник!
После обеда Леонора обеспокоенно спросила Гумерсинду:
- Что же теперь будет с кумой? Как вы ей всё это скажете?
- Мне придётся туго, но я сумею уговорить Марию, - ответил Гумерсинду. - Она в конце концов  признает в этом негритёнке моего сына!

Пока Гумерсинду размышлял, как он будет объясняться с женой, Мария обо всём узнала и без него.
Произошло это, как часто бывает, случайно: Инес, подслушала разговор Наны и Антенора, всё поняла и... отправилась к Марин из самых благих намерений. Инес было известно от Паолы, как убивается Мария из-за того, что Гумерсинду выгнал из дома дочку  и отдал внука бывшему зятю. Вот добросердечная Инес и решила помочь Марии развязать этот узел. Ей казалось, что она даст козырь в руки Марии, рассказав той о внебрачном  ребёнке Гумерсинду.
- Как видите, ваш муж сам не без греха, поэтому вы можете потребовать, чтобы он простил дочку, - простодушно закончила свой рассказ Инес.
Мария была ошеломлена таким известием.
- А вы ничего не напутали? - спросила она, ещё надеясь на чудо.
- Нет! Я слышала сама, как они говорили, что Жозе Алсеу поехал к сеньору Гумерсинду на фазенду. А Нана плакала. Она боится, что ваш муж теперь отберёт у неё  сына.
- Этого никогда не случится, дона Инес, - твёрдо произнесла Мария. – Иначе я заберу сына и уйду от Гумерсинду!

0

65

Глава 41

Жулиана снова и снова умоляла Матео вернуть сына Розане, а он не соглашался.
- Но как же мы будем жить? Ты ищешь работу, Ортенсия присматривает за Маринью, но она скоро переедет в новый дом…
- Я не отдам Маринью никому, даже сеньору Гумерсинду!
- А если ты не найдёшь работы? На какие средства будешь содержать семью?
- Мы можем уехать в Италию.
- О Господи! Я не могу больше слышать эту чушь! - вышла из себя Жулиана. - Забирай своего сына и езжай с ним в Италию! А меня оставь, наконец, в покое!
- Без тебя я никуда не поеду.
- А как же быть с моей дочерью?
- Мы возьмём её с собой!
- Матео, мне иногда кажется, что ты сошёл с ума, - сказала ему Жулиана. - Откуда в тебе взялась эта безответственность? И это… бездушие. Ты готов увезти на край света детей, не подумав о том, что у Маринью есть мать, а у Аниньи – отец!
- Похоже, о нём ты больше всего печёшься! Ты, наверное, не можешь простить себе, что упустила Марко Антонио!
- Это ты бесишься из-за того, что Розана живёт с ним, а не с тобой. Иначе бы ты не стал мучить её и держать в заложниках Маринью!
Такие ссоры случались у них едва ли не каждый день.
Жулиана приходила на работу разбитая и жаловалась Паоле на свою нескладную жизнь.
- Я не знаю, что мне делать, - сказала она однажды. – Ведь я любила Матео до безумия, а теперь иногда просто ненавижу его!
- В этом нет ничего удивительного, - задумчиво произнесла Паола. – Любовь, она как боль в животе. Случается не один раз в жизни. Когда-то я умирала от любви к Аугусту. А потом встретила Франческо и поняла, что не променяю его ни на кого на свете!
- Ты, наверное, просто счастливая, Паола. И везучая.
- Наверное, - улыбнулась та. – Знаешь, я опять жду ребёнка! И может, мне повезёт родить сына моему дорогому Франческо!
- Я тоже хотела родить ребёнка от Матео, после того, как умер наш Хуаниту, - вздохнула Жулиана. – А сейчас уже и не мечтаю об этом.
Она так устала от бесконечных ссор с Матео, что ей не хотелось идти домой. Едва она ступала на порог, как Матео сообщал ей какую-нибудь неприятную новость: то на бирже его опять обозвали анархистом и он подрался с обидчиком, то у Маринью отчего-то разболелся живот и мальчик целый день проплакал, то ещё какая-нибудь напасть приключилась…
Однажды Mатео встретил Жулиану в крайнем возбуждении:
- Твой проклятый Марко Антонио приезжал сюда и сказал, что заберёт Анинью!
- Этого не может быть, - устало ответила Жулиана. - Марко Антонио не станет поступать со мной, как ты с Розаной.
- Он пригрозил, что заберёт свою дочку, если я не отдам сына Розане. А потом ещё стал нести всякую чепуху: будто я ревную Розану и только потому цепляюсь за Маринью.
- То же самое и я тебе говорила. А если это не так - верни ребёнка матери!
- Я не хочу, чтобы его воспитывал Марко Антонио. Вот если Розана вернётся в родительский дом, тогда…
- И ты ещё смеешь говорить, будто я и Марко Антонио несём какую-то чепуху? – возмутилась Жулиана. - Знаешь что, дорогой? Бери сына и отправляйся с ним к своей законной жене! А я возьму дочку и пойду на поклон к своему законному муж! У меня больше нет сил, жить с тобой!
Матео буквально захлебнуться от гнева.
- Прежде чем ты бросишь меня, предательница, - закричал он, - я убью тебя, убью его, убью вас обоих! Поняла?
- Тот, кто любит, не убивает, Матео. Я не верю в такую любовь, - тихо  промолвила Жулиана. – Мне порой бывает страшно жить с тобой.
- Ну да, я неотёсанный крестьянин, а у тебя есть возможность жить с сыном  банкира!
- Я не знаю, согласится ли Марко Антонио принять меня обратно, зато готова  поспорить, что Розана встретит тебя с распростёртыми объятиями, если ты её  позовёшь!
- Ты говоришь глупости. Мне не нужна Розана. Я хочу жить с тобой! Прости  меня!
- А ты пойми, наконец, я не могу больше тебя видеть и выслушивать все твои  глупости. Возвращайся к жене, поезжай с ней на фазенду. Может, там ты обретёшь себя заново.
- Учти, если я сейчас уйду, то больше никогда не вернусь к тебе! - пригрозил ей Матео, но Жулиана осталась непреклонной:
- Я от всего сердца желаю тебе удачи!
Матео было некуда идти, кроме как к Амадео. Да и перед ним он не очень-то  хотел предстать в таком крайне растерянном состоянии. Что он мог сказать приятелю? Что ушёл от Жулианы, оставив ей чужого ребёнка,  а она, отработав целый день на фабрике, должна теперь одна мыть, кормить и укладывать спать  обоих детишек?..
Так и стоял он у входа в пансион, не зная, куда податься, пока его не окликнул Амадео.
- Что, опять поругался с женой? – спросил он, сразу всё поняв по угрюмому виду Матео.
Тот не стал скрывать, что Жулиана его попросту выгнала.
Амадео сокрушённо покачал головой: 
- Ты совсем спятил, Матео. Сколько раз я предлагал тебе вернуться на  строительство! Но ты воротишь нос. В таком случае у тебя один выход: вновь сойтись с Розаной и уехать вместе с ней на фазенду её папаши Гумерсинду.

В тот же день крупная ссора произошла также между Розаной и Марко Антонио.
Приехав от Матео, Марко Антонио сказал ей, что тот удерживает у себя  Маринью исключительно  из ревности.
- Он готов отдать тебе сына только при одном условии: если ты снова будешь жить в отцовском доме!
- Как это понимать? Он хочет, чтобы я ушла от тебя? - изумилась Розана.
- А как ещё можно такое понять? Похоже, он любит тебя.
- Я не могу в это поверить!
- А если бы смогла, то, что было бы?
- Я не хочу больше думать о Матео!
- Не хочешь, но думаешь! Вон как засветились твои глазки, когда я сказал,  что он тебя любит!
- А ты, я вижу, готов согласиться с Матео и опять вернуть меня отцу? - перешла в наступление Розана.
- Какому отцу? Разве сеньор Гумерсинду не сказал, что ты ему больше не дочь? - парировал Марко Антонио.
- Да, сказал! - заплакала Розана. - Ради того, чтобы жить с тобой, я пожертвовала своим отцом! И сыном тоже!
- Значит, ты принесла себя в жертву? – ухватился за её слова Марко Антонио. - И теперь горько сожалеешь?
- Прости, я совсем не это имела в виду!
- Ладно, я не намерен сейчас выяснить с тобой отношения, - хмуро произнёс он. – Но такие ссоры нас не доведут до добра.
Впервые за всё время их совместной жизни ночь они провели в разных комнатах.
А утром, когда Марко Антонио отправился на работу, к Розане приехала Жулиана - вместе с Маринью.
- Я считаю несправедливым, что у тебя отняли сына, - сказала она.
Розана прижала к себе малыша, а он, крепко обхватив её ручонками, твердил:
- Мамочка! Мамочка моя!
Жулиана плакала, глядя на них.
У Розаны тоже текли слёзы по щекам. Вспомнив о Жулиане, она стала благодарить её.
- Вот уж не думала, что ты сама привезёшь мне сына!
- А я не думала, что Матео может быть таким жестоким. Я увезла Маринью без его ведома и готова заплатить за это самую высокую цену.
- О чём ты говоришь, Жулиана? Я тебя не понимаю.
- О том, что я теряю своего Матео!
- Теряешь?!
- Да. Вчера я сказала, что больше не хочу с ним жить.
- Почему? Ты его разлюбила?
- Нет!
- Так что же между вами происходит?
- Мне трудно это объяснить, Розана… Одно я знаю точно: с тех пор как мы стали жить вместе, он перестал быть собой. У него повсюду одни неприятности.
- Но Матео так сильно любит тебя!..
- Выходит, этой любви оказалось недостаточно для его счастья, - тяжело вздохнула Жулиана. – Я совершила ошибку. Мне не следовало разлучать вас. Пусть бы он жил и работал на фазенде. Это его стихия! Он был землевладельцам в Италии, у него всё прекрасно получалось на кофейных плантациях твоего отца. А в городе он так и не смог найти своего места… Поэтому я и хочу исправить ошибку. Конечно, я буду страдать, но для Матео так будет лучше.
- Ты уверена в этом, Жулиана?
- Да. Если я уйду от Матео сейчас, если у меня достанет на это сил, то со временем он обязательно вернётся к тебе.
- Ты думаешь, он меня хоть немножко любит?
- Не знаю, Розана, не знаю. Но он наверняка согласится вновь поехать на вашу фазенду. А уж там, я уверена, ты сумеешь позаботиться о моём Матео.
- Вот видишь, ты всё время говоришь: «Мой Матео»! – грустно произнесла Розана. – А я люблю его также сильно, как и ты. И тоже искренне желаю ему счастья.
- Я знаю это.
- Ничего ты не знаешь! – взволнованно произнесла Розана. – Матео никогда не сможет забыть тебя. И никогда не будет счастлив со мной - даже если мы уедем на фазенду. Поэтому прошу тебя: не сдавайся, борись за своего Матео!
- Я не ожидала от тебя это услышать, - растерялась Жулиана.
- Я сама от себя такого не ожидала, - призналась ей Розана. - Но ты своей жертвенностью заставила  меня понять, что это я должна раз и навсегда забыть свою любовь к Матео. Я больше не хочу становиться между вами. Ты вернула мне  сына - частичку Матео, и этого мне хватит до конца моих дней... - Она заплакала, но решительно вытерла слёзы и продолжила: - Сегодня я поняла, что мы с тобой могли бы стать близкими подругами.
- Я тоже! - воскликнула Жулиана.
- Но нам не повезло: мы полюбили одного и того же мужчину, мы сражались за него не на жизнь, а на смерть. И вот теперь я признаю своё поражение! Будь счастлива, Жулиана, со своим Матео! Он действительно твой, потому что всегда любил только тебя одну!

Так разрешился долгий затяжной конфликт, которому, казалось, не было конца.
Жулиана вернулась к своему Матео, сказала, что любит его и уважает Розану.
- Я отвезла ей сына, и ты не посмеешь меня за это упрекать. Хватит уже использовать бедных детишек в своих корыстных целях. Они нуждаются в защите, а мы сами должны как-то налаживать нашу жизнь.
- И как ты представляешь нашу дальнейшую жизнь? – спросил Матео.
- Не знаю. Но сегодня я поняла, что ты мне очень дорог и что надо научиться принимать тебя таким, какой ты есть.
А Розана пересказала Марко Антонио свой разговор с Жулианой.
- Я была несправедлива к ней. Она проявила благородство, на какое я не способна.
- Но ты же не приняла её жертву! - возразил Марко Антонио.
- Я так поступила лишь потому, что проиграла Жулиане по всем статьям.
- То есть? - не понял Марко Антонио.
- Её любовь к Матео оказалась гораздо сильнее моей. Жулиана действительно без него жить не может. А я поняла, что смогу... Я смогу прожить свою жизнь с  тобой, Марко Антонио!
- Значит, мы с тобой оба с самого начала были заведомо проигравшими, - промолвил он печально.
- Да, выходит так, - согласилась Розана. - Но позволь мне всё же попытаться  сделать тебя счастливым!..
Марко Антонио согласно кивнул, но сам подумал о том, что должен помочь Жулиане обрести наконец счастье.
По прошествии нескольких дней он обратился с просьбой к отцу:
- Папа, Жулиана не знает, как защитить свою любовь. Но мы можем ей помочь!
- Как? Что ты имеешь в виду? – спросил Франческо.
- Ты всегда относился к Жулиане как к дочери, она воспитывает твою внучку…
- Не тяни, Марко Антонио, - прервал его Франческо. – Говори конкретнее, что ты задумал?
- Папа, Жулиана не сможет быть счастливой со своим итальянцем до тех пор, пока он не станет работать на земле. Поэтому я прошу тебя: подари ей ту фазенду, что ты получил от нашего клиента в счёт оплаты его долга.
- Я тоже не хочу, чтобы Жулиана страдала, - ответил Франческо. – Но как можно помочь тому итальянцу, если он сам о себе не в состоянии позаботиться?
- Папа, я не узнаю тебя! - огорчился  Марко Антонио. - Когда ты получил в счёт погашения кредита парфюмерный магазин, то не пожалел отдать его своей  бывшей жене и её кучеру. Выходит, о них ты позаботился, а о собственной внучке не хочешь?
- Я отдал тот магазин твоей матери только потому, что она всегда была неравнодушна к французским духам! Ты сам подумай, что бы мы делали с ним,  зачем он нам нужен? А сейчас и мадам Жанет при деле, и кучер не сидит на её  шее! К тому же ты разве забыл, какое несчастье постигло бедную старушку?
- Отец, не надо говорить о маме в таком тоне. Она любит этого Медейроса, и нет ничего предосудительного в том, что ей захотелось родить от него ребёнка. Ты  ведь и сам ещё молодой отец - в твои-то годы!
- Но у меня молодая жена. А мадам Жанет, видимо, переоценила свои силы и не смогла повторить подвиг доны Марии, родившей богатыря на старости лет.
- Я никак не пойму тебя, отец. То ты жалеешь её, даришь ей магазин, а то насмехаешься над ней.
- Может быть, я неловко пошутил, так ты меня прости, - повинился Франческо. – Разумеется, я сочувствую Жанет. Знаешь, что она мне сказала, когда потеряла ребёнка и вышла из больницы? «Это расплата за мой грех, Господь наказал меня в отместку за ребёнка Жулианы, которого я её лишила!»
- Как же она, должно быть, страдает!
- Да, это так. Вот я и решил отвлечь её от страданий. Сейчас, насколько мне известно, она с головой ушла в работу.
- Мама скоро откроет свой магазин. А как нам всё же быть с Жулианой? Ты отдашь ей ту фазенду?
- А ты отпустишь с ней Анинью? – задал встречный вопрос Франческо. – Там же глушь и комары. Помнится, когда-то ты именно из-за этого отобрал у Жулианы дочь! Или то была совсем другая фазенда?
- Какой ты сегодня ядовитый, папа! - усмехнулся Марко Антонио. - Зачем  ворошить прошлое? Теперь я живу с Розаной, у нас всё хорошо. Того же я желаю и  Жулиане. А если она будет счастлива, то и за дочку свою я буду спокоен.
- Ну ладно, я перепишу фазенду на Жулиану, - сдался Франческо, - только  пусть она сначала уговорит своего норовистого итальянца. А то он, говорят, слишком гордый, ещё не захочет ехать на фазенду жены.
- Я думаю, против такого куска земли он не устоит. А если не захочет быть на  ней хозяином, то пусть будет управляющим у Жулианы!

0

66

Глава 42

Возвращение Гумерсинду с фазенды было драматическим. Дома его ожидали бойкот со стороны Марии и яростные нападки со стороны Анжелики. Она припомнила ему тот гамак, в котором когда-то увидела его вдвоём с темнокожей рабыней, припомнила и тот вечер, когда Гумерсинду выгнал из дома Розану.
- Кстати, у нас есть для тебя приятная новость, - сказала она со злорадной усмешкой. – Розана получила обратно своего сына!
Гумерсинду промолчал. Сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы выяснять, как это произошло и почему Матео отдал мальчика Розане.
Анжелика же тем временем продолжила:
- А теперь мы хотим услышать, что ты собираешься делать со своим чернокожим сыном. Приведёшь его сюда? Поселишь вместе с нами?
- Я не вынесу этого стыда и сразу же уйду отсюда! - нарушила молчание Мария.
- Я вижу, вы тут уже основательно проинформированы, - недовольно произнёс Гумерсинду.
- Да, мы даже успели побывать в доме Мальяно и поговорить с твоей негритянкой Наной. Там у них все уже знают, что эта служанка переспала со своим хозяином, когда работала у нас на фазенде, - доложила Анжелика.
- Что ж, вы сильно облегчили мне задачу, - сказал Гумерсинду. - Если вам всё известно, то мне остаётся только попросить прощения у тебя, Мария, за тот давний грех... И у тебя, Анжелика, - добавил он после небольшой паузы. - Тогда у меня не было сына, а я очень хотел его иметь... И вот теперь у меня двое сыновей! Один из них - тот негритёнок, который тебе всегда нравился, Мария. Он действительно хороший, смышлёный мальчик. Мать вырастила и воспитала его ценой огромных усилий. А теперь настал мой черёд. Парень тянется к знаниям, и я помогу ему получить хорошее образование. Но жить он будет, как прежде, со своей матерью и отчимом. Так мы договорились.
Марию больно уязвило то, что Гумерсинду всё уже решил сам или вместе со своим негритёнком, а с ней даже не посоветовался. И она, желая досадить ему, вдруг заявила:
- Я хочу поговорить с этим мальчиком. И с его матерью тоже!
- Зачем тебе это надо? - спросил Гумерсинду, ещё не подозревая никакого подвоха.
- Пусть она выполнит своё обещание и отдаст мне сына! Я сама займусь его дальнейшим воспитанием.
- Мария, ты не сделаешь этого! - в отчаянии воскликнул Гумерсинду. - У тебя же доброе сердце!
- Ну, если ты и сейчас не сомневаешься в моей доброте, то тебе нечего опасаться за своего темнокожего отпрыска. А мне он и правда был всегда симпатичен, ты верно заметил. Так что я смогу его полюбить.
- Мария, ты сейчас издеваешься надо мной, я понимаю, - сказал Гумерсинду. - Наверное, я этого заслужил. В тебе говорит обида.
Анжелика, сама того не замечая, приняла сторону отца:
- Мама, не надо обострять отношения. По-моему, отец в данном случае рассудил  верно. Пусть мальчик живёт с матерью, а мы будем ему помогать. Как-никак он мне доводится братом.
Получив поддержку дочери, Гумерсинду воспрянул духом и ответил Анжелике,  хотя всё это на самом деле предназначалось Марии:
- Дочка, твоё замечание неуместно. Мама ведь знает, что я не смог бы забрать Жозе Алсеу против воли его матери, даже если бы захотел. Тот давний договор не имеет никакой юридической силы. А просто мотать нервы себе и Анастасии твоя мама не станет.
Мария, однако, продолжала упираться:
- А почему ты так уверен, что я не стану беспокоить твою бывшую рабыню? Потому что тебе её жалко?
- Мне жалко, прежде всего, тебя. Ну, а затем уже всех нас, - грустно промолвил Гумерсинду. – Живём в постоянных ссорах, как будто мы не родные люди, а враги.
- А кто главный зачинщик? – не сказала, а выкрикнула Мария. – Кто прогнал Розану? Кто отдал её сына Матео? Может, я сейчас нарочно с тобой препираюсь, чтобы взамен на Жозе Алсеу выторговать у тебя прощение для Розаны! Если не хочешь, чтобы здесь жил твой негритёнок, то я согласна получить вместо него мою старшую дочь! Я хочу видеть её в нашем доме!
- Мария, ты могла бы и не ставить мне таких условий, - с явным облегчением произнёс Гумерсинду. – Пусть Розана сюда приходит, когда ей вздумается, пусть приводит внука – я по нему соскучился. А вот её нынешнего мужа я пока не готов у себя принимать. И не упрашивайте меня!
На этом их первый разговор окончился. Мария добилась от Гумерсинду главного – прощения Розаны, а с тем, что у него объявился внебрачный сын, она за несколько предыдущих дней уже почти успела смириться.

Анжелика тоже была удовлетворена итогами этого поединка, в котором верх одержала мать, потому что проявила одновременно и твёрдость, и мудрость, и – всегдашнее смирение перед отцом.
- Нам с тобой надо ещё учиться и учиться у нашей матери! – сказала она Розане.
Та слушала её рассеянно, думая о чём-то своём. А когда Анжелика уже собралась уезжать, ей стало ясно, над чем раздумывала сестра.
- Ты передай отцу, - сказала Розана, приняв, наконец, решение, которое далось ей нелегко, - что я благодарна ему за прощение, но бывать в его доме без мужа не смогу!
- Я не буду ему этого говорить, - мягко произнесла Анжелика. – Если ты не станешь приходить, он и сам догадается почему. А так мы лишь спровоцируем его на очередной приступ гнева.
- Нет, ты всё-таки скажи! - настаивала Розана. – Пусть он либо принимает меня вместе с Марко Антонио, либо считает по-прежнему, что я ему не дочь.
- Ладно, ты успокойся, а я посмотрю по обстоятельствам, - пообещала Анжелика, хотя на самом деле не собиралась разрушать тот хрупкий мир, который с таким трудом установился в их семье.
Гумерсинду со временем, конечно, понял, почему Розана не появляется в родительском доме и не приводит туда сына, однако продолжал делать вид, будто не  усматривает в этом никакого протеста. Не приходит - значит, занята какими-то другими, более важными делами.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды Анжелика не сказала отцу:
- Ты должен знать, папа, что Розана беременна от Марко Антонио. Похоже, что  Господь в отличие от тебя благословил их союз!
- Ну что ж, я не могу идти против самого Господа Бога! - произнёс Гумерсинду с  нескрываемым удовольствием.
- Так, может, мы пригласим их в гости? - тотчас же обратилась к мужу Мария. – Устроим, наконец, что-то вроде свадьбы. А то дотянем, когда уже надо будет справлять крестины!
- Да-да, - пробормотал Гумерсинду, - я подумаю, как лучше всё это устроить.
Мария догадалась, что его смущает та давняя ссора с Франческо. Он так и не помирился с компаньоном, хотя сам был виноват в том, что их отношения испортились.
О своей догадке она сказала Розане, а та – Марко Антонио…
И вот однажды вечером в дом Гумерсинду нагрянули гости – весьма представительная компания.
Правда, у самых ворот они замешкались в нерешительности, потому что Розана вдруг оробела.
- Я до сих пор не уверена, правильно ли мы поступили, приехав сюда, - сказала она мужу.
- Не волнуйся, дорогая, всё обойдётся, - ответил он. – Я буду вести себя сдержанно, как бы меня тут ни встретили.
- А я с вами как раз затем и поехал, чтобы вы не наделали глупостей, - вставил слово Франческо. - Надо покончить со всеми этими распрями! А если мой компаньон ещё не дозрел до примирения, то ему придётся меня выслушать!
- Ладно, папа, ты сам-то не заводись. - одёрнул его Марко Антонио. - Розана, ты иди вперёд. А я тебя прикрою!
Так они и вошли в дом - с улыбающимися лицами.
- Здравствуй, папа, - сказала Розана. Ты приглашал меня, вот я и пришла. Вместе с мужем, сыном и... твоим компаньоном!
- Добро пожаловать, дочка! И ты, Марко Антонио! Дайка мне на руки моего внучка, я давно его не тискал!  Милости прошу, дорогой сеньор Франческо!
- Спасибо, я очень рад нашей встрече, - многозначительно произнёс тот, а  Гумерсинду, поняв его намёк, сразу же решил избежать возможных недомолвок.
- Итак, дружище Франческо Мальяно, - сказал он, - что мы можем сделать для укрепления союза этих молодых людей?
- Хорошее начало! - позволил себе заметить Франческо. - Думаю, мы многое для них можем сделать!

***

Окончательно помирившись с дочерью, зятем, а также с компаньоном, Гумерсинду смог со спокойной душой заняться своим старшим сыном.
С позволения Марии он пригласил к себе в дом Жозе Алсеу вместе с его матерью и поделился с ними своим планом:
- Жозе Алсеу заканчивает школу и, насколько мне известно, не хочет на этом останавливаться. Так вот, его дальнейшее обучение я беру на себя...
- Спасибо, отец, - тотчас же отреагировал Жозе Алсеу.
- Подожди, я ещё не всё сказал, - одёрнул его Гумерсинду. - Мне хотелось бы отдать тебя в колледж чтобы тебе не надо было ни о чём думать, кроме учёбы.
- Вы всё-таки хотите отнять его у меня? – испугалась Нана.
- Нет, он только хочет обеспечить будущее Жозе Алсеу, - пояснила Мария.
- Но ведь никто и никогда не примет моего сына в колледж!
- Жозе Алсеу поступит туда как мой сын! – ответил Нане Гумерсинду. - Но он сам должен решить будет ли учиться дальше.
- Я хочу продолжить учёбу, мама! - не задумываясь, ответил Жозе Алсеу.
- А я хочу гордиться сыном, у которого будет высшее образование, - сказал  Гумерсинду. – Так что имей в виду: после колледжа тебя ждёт университет.
Жозе Алсеу был на седьмом небе от счастья, а Нана, как ни пыталась, не могла разделить его радость.
- Захочет ли он после университета вернуться к своей матери-негритянке? -  поделилась она своими сомнениями с Антенором.
- По-моему, ты беспокоишься раньше времени, - ответил тот.
- Нет, его отец хочет таким образом отнять у меня сына.
- Побойся Бога, Нана! Жозе Алсеу всегда мечтал стать учёным, и это счастье, что у  него появилась возможность осуществить свою мечту.
- Да, ты прав, дорогой, - согласилась Нана. – Видно, Жозе Алсеу на роду написано заниматься наукой.
После разговора с мужем настроение Наны заметно улучшилось. Но в доме  Мальяно жил ещё один человек, чью горькую печаль невозможно было развеять никакими словами утешения. И этим человеком был, конечно же, Тизиу. Как ему хотелось учиться  в колледже вместе с Жозе Алсеу! Но он понимал, что это для него недоступно.
И всё же этот мальчик родился под счастливой звездой. Когда он уже почти смирился со своей незавидной участью, Нана вдруг принесла ему большую коробку, в которой была точно такая же форменная одежда, как у Жозе Алсеу.
- Это мне? Откуда? Зачем?
- А ты спроси у сеньора Франческо,- загадочно улыбнулась Нана. - Это он велел тебе передать.
Тизиу сразу всё понял, но ещё не мог поверить своему счастью, и потому помчался  к Франческо.
- Неужели меня тоже приняли в колледж, где будет учиться Жозе Алсеу?
- Да, приняли, - ответил Франческо.
- Это вы постарались? - в своей непринуждённой манере спросил Тизиу.
- Я, - с удовольствием подтвердил Франческо.
- А как вам это удалось?!
- «Как-как»! - передразнил его Франческо. - Я лично съездил в колледж. Если они  приняли туда Жозе Алсеу, то почему бы им не принять и тебя?
- Но ведь Жозе Алсеу - сын сеньора Гумерсинду, а я же не ваш сын!
- Ну и что? Зато я в жизни не видел негритёнка хитрее и умнее, чем ты, дорогой Тизиу. И потом, я всегда любил тебя!
- Когда-нибудь я отплачу вам за вашу доброту, сеньор! – взволнованно произнёс Тизиу. - Правда, пока не знаю чем.
- Считай, что отплатишь, если будешь хорошо учиться. Иначе это будут деньги, выброшенные на ветер.
- Что вы! Я буду стараться! - воскликнул Тизиу и вдруг расплакался как маленький ребёнок.
Франческо обнял его и сам тоже украдкой смахнул слезу.
А когда настала пора отправляться в колледж, двух темнокожих братьев отвёз туда Гумерсинду собственной персоной.
- Я провожу тебя до дверей колледжа, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том,  что ты мой сын, - сказал он Жозе Алсеу.
Потом счастливые братья гордо восседали в экипаже, а Гумерсинду давал им  последние наставления:
- Этот колледж - для белых детей, так что над вами могут подтрунивать. Но вы не обращайте внимания! Надо всегда ходить с гордо поднятой головой.
- А если кто-то будет уж очень задираться? - спросил Жозе Алсеу, сам же намекая  на возможный ответ.
И Гумерсинду, верно поняв намёк, не разочаровал сына:
- Ну, тогда врежь ему как следует! Хотя лучше, конечно, если ты будешь решать все вопросы не с помощью силы.
- Не волнуйся, папа, я тебя не подведу. Ты ещё будешь гордиться мной!
- Я уже тобой горжусь, сынок! Уже горжусь!

Франческо не только определил в колледж Тизиу, он обеспечил надёжное будущее  ещё одной своей воспитаннице - Жулиане. Фазенду, о которой с ним говорил Марко  Антонио, он отдал двум своим внукам - Анинье и Маринью. Это было не просто мудрое,  но весьма дальновидное решение.
- Пока ребятишки ещё маленькие, я передаю эту землю в собственность тебе и Марко Антонио, - сказал он Жулиане, - а также Розане и твоему нынешнему мужу. Именно поэтому я собрал вас здесь всех вместе. - Он сделал небольшую паузу, окинул  взглядом каждого из собравшихся и продолжил: - Раз уж так вышло, что Матео воспитывает мою внучку, а Марко Антонио - его сына, то хотите вы того или не хотите, а вам придётся общаться друг с другом. Вот я и решил объединить вас всех с помощью этой фазенды. Земля всегда будет в цене, при любом кризисе. Правда, там сейчас довольно дикое, необустроенное место. И самая тяжёлая работа ляжет на твои плечи, Матео.
- Я никогда не боялся работы, сеньор Франческо, - отозвался Матео. - Надеюсь, что я смогу там не только обеспечивать семью, но и со временем отдам вам долг за свою часть.
- Какой ты, однако, щепетильный, - поморщился Франческо. - Ты лучше приобщай к  земле своего сына, чтобы лотом было кому её передать!
- И не рассчитывай на помощь Марко Антонио, - добавила Розана. - Мой муж не приспособлен к работе на земле, у него хватит дел и в банке.
- Марко Антонио тоже не останется в стороне, - поправил её Франческо. - Ему придётся финансировать производство на этой фазенде!
- Ты всё предусмотрел, отец!
- Да я хочу, чтобы и вы, и ваши дети были счастливы, чтобы вам всем сопутствовала любовь!
- Спасибо, сеньор Франческо, - ответила за всех Жулиана. - Мы выстрадали нашу любовь, и теперь будем беречь её как зеницу ока. Мы обязательно будем счастливы! А наша общая земля станет для нас землёй любви!

КОНЕЦ

0

67

Спасибо. А также теперь можно её сразу скачать целиком здесь

http://flibusta.is/b/578136

0