www.amorlatinoamericano.3bb.ru

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански

Объявление

Добро пожаловать на форум!
Наш Дом - Internet Map
Путеводитель по форуму





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Семейные узы. Смятение чувств. Книга первая.


Семейные узы. Смятение чувств. Книга первая.

Сообщений 41 страница 56 из 56

41

Глава 34

http://i035.radikal.ru/1102/98/4b5bb841228at.jpg

http://s61.radikal.ru/i173/1102/9c/e0ab33910233t.jpg

http://i033.radikal.ru/1102/99/389264c89060t.jpg

http://s006.radikal.ru/i214/1102/47/214aa17dac30t.jpg

http://i051.radikal.ru/1102/f4/853778636c1bt.jpg

http://s003.radikal.ru/i204/1102/cc/a037fd0b6d9at.jpg

0

42

Глава 35

http://i052.radikal.ru/1102/07/9736b58a42b4t.jpg

http://i017.radikal.ru/1102/2e/e584e11b45e1t.jpg

http://s001.radikal.ru/i195/1102/c1/7c268e25f141t.jpg

http://s39.radikal.ru/i083/1102/86/e83710dd061et.jpg

0

43

Глава 36

http://s014.radikal.ru/i329/1102/83/8fef645d6120t.jpg

http://i041.radikal.ru/1102/ea/0ffbd6864540t.jpg

http://s47.radikal.ru/i115/1102/44/1f5f4ead4912t.jpg

http://s42.radikal.ru/i096/1102/fe/777562930900t.jpg

http://i058.radikal.ru/1102/65/9084981f8ac0t.jpg

0

44

Глава 37

http://i061.radikal.ru/1102/6e/b2e429416561t.jpg

http://i033.radikal.ru/1102/65/c8de22a6ce2at.jpg

http://s004.radikal.ru/i205/1102/c5/1880a5ad3292t.jpg

http://s008.radikal.ru/i304/1102/65/f15383cdf4bft.jpg

0

45

Глава 38

http://s55.radikal.ru/i148/1102/d8/31ec4c99f41bt.jpg

http://i054.radikal.ru/1102/c1/e095e2e31c58t.jpg

http://i058.radikal.ru/1102/2e/2866b3076659t.jpg

http://i040.radikal.ru/1102/e0/07bcfffa53fbt.jpg

0

46

Конец, надеюсь вы будете её читать с наслождением
Теперь будем приступать к сканированию второй книги  Семейные узы - мудрость любви

0

47

лена, выложи пожалуйства еще раз страницу 326-327, а то там выложена 2 одинаковые 328-329

0

48

хорошо, сделаем,

0

49

лена спасибо вам за книгу. ))вы не могли бы выложить страницы 326-327

0

50

Здравствуйте Лена!!!
Прочитала "семейные узы", так понравилось)))
Вы сказали, что приступили к сканированию второй книги, а где её найти, не подскажите???
за ранее спасибо)

0

51

margarita1989 написал(а):

Здравствуйте Лена!!!
Прочитала "семейные узы", так понравилось)))
Вы сказали, что приступили к сканированию второй книги, а где её найти, не подскажите???
за ранее спасибо)

Семейные узы мудрость любви.

0

52

пожалуйста выложите страницу 326-327

0

53

Глава 31

Камила никак не могла забыть той бурной дождливой ночи, когда она вернулась домой совершенно промокшая и тут же побежала греться в душ. Как видно, под тем же дождём промокла и Элена, у неё были совершенно сырые волосы, она куталась в шаль и пила горячий чай с лимоном. Она вошла к дочери, когда та одевалась, и Камиле это показалось страшной бесцеремонностью. Но мать выглядела какой-то странной, и Камила выжидательно посмотрела на неё, сказав только:
- Мамочка, я хотела бы переодеться и не люблю это делать при ком-то.
Элена посмотрела на неё невидящим взглядом и произ¬несла ровным безжизненным голосом:
- Мы расстались с Эду.
По выражению лица матери Камила поняла, что это правда, и ещё поняла, что эта правда не доставила ей большой радости. Всё стало ещё сложнее и непонятнее. Камила совсем не была уверена, что главным препятствием на пути её счастья с Эду была мать...
Элена же продолжала говорить:
- Я сказала ему, что не хочу, чтобы он чувствовал себя связанным, а ты мучилась чувством вины и думала, будто я препятствую твоему счастью.
- А он? Что он тебе сказал? - нетерпеливо спросила Камила. Ответ Эду был так ей важен, он столько должен был открыть ей!
- Я не стала его слушать, - ровным голосом ответила Элена. - Главным для меня было то, что он меня выслушал.
Сердце у Камилы упало: Эду не любил её. Он уговаривал мать остаться с ним и теперь возненавидит её, Камилу!
- Ты зря это сделала, - сказала она матери. - Ничего хорошего из этого не получится.
Элена, молча взглянув на неблагодарную дочь, сказала:
- Извини, тебе же нужно переодеться, - и вышла.
На следующий день Камила, по своему обыкновению, поехала на конный завод. Поговорив с Педру, она всегда чувствовала облегчение, но на этот раз не хотела и разговоров. Ей нужно было просто проехаться на лошади, побыть наедине с собой, наедине с природой.
Но разговаривать ей всё-таки пришлось, правда, не с Педру, а с Алмой, которая приехала на завод из-за очередных неприятностей. Увидев Камилу, она пошла ей навстречу, обняла, поздоровалась.
За последнее время они так сблизились, что Камила не могла не быть с ней откровенной.
Она рассказала, что Элена с Эду расстались, и Алма внутренне возликовала - её усилия не пропали даром.
- Я уверена, что вы будете счастливы с Эду, - ласково сказала она. - Ты мне очень нравишься, я к тебе привязалась. Меня так трогает твоя любовь к Эду!
Камила подняла на неё глаза, и они были полны слёз.
- Не плачь, девочка! Любовь не грех. Сердцу не прикажешь. Ты не виновата, что полюбила его. И поверь, у тебя нет никаких причин для огорчений. Я уверена, что сегодня же все твои сомнения разрешатся, - сказала Алма.
Со свойственной ей решительностью Алма готова была сдвинуть и вторую гору - Эду, после того как сдвинула первую - Элену.
- Нет, дона Алма, - остановила её Камила. - Сейчас я не хочу встречаться с Эду. Теперь всё стало очень серьёзным, и я должна понять, нравлюсь ли я ему и насколько нравлюсь. Дружба ли это, которая навсегда останется дружбой, или всё-таки начало любви. Не я должна его об этом спрашивать. Он сам должен мне сказать об этом. Я не хочу служить для него соломинкой, за которую он ухватится в трудную минуту, чтобы потом разжать руки и отпустить.
Если Элена беспокоилась, что у её дочери недостаточно чувства собственного достоинства, то беспокоилась она напрасно, оно было развито у Камилы в высшей степени, просто до поры до времени она чувствовала себя в полной безопасности и поэтому, нисколько не думала о нём. Чувство собственного достоинства обостряется в человеке в те моменты, когда он вынужден себя защищать.
- Не обижайтесь на меня, дона Алма, но пока я буду держаться от Эду подальше. Он должен всерьёз разобраться со своими чувствами.
После того как Камила всё это высказала, ей стало легче. Всё встало по своим местам, а ей пока оставалось только ждать, и она была к этому готова.
Камила попрощалась и, высоко подняв голову, двинулась по дорожке к машине. Алма смотрела ей вслед: эта девушка нравилась ей всё больше и больше. Пожалуй, она будет достойной спутницей Эду, хотя, разумеется, он достоин лучшего. Камилу не сравнишь с Сесой, хотя и Сеса тоже очень дельная, но у неё гораздо хуже характер. А уж хуже всех характер у Ирис!
Алма приехала на завод разбирать очередной скандал, причиной которого снова стала Ирис.
А дело было так: в один прекрасный день кататься на лошадях приехали мать с сыном. Сыну приглянулся Ураган, принадлежащий Ирис, и он вздумал сесть на него без разрешения. Северину предупредил его, что этот конь принадлежит частному лицу и поэтому нужно иметь разрешение владельца. К тому же у коня очень дурной характер, и он не позволяет на себя садиться чужим людям.
Однако парень и слушать ничего не желал. Он привык, что деньги решают любые проблемы, и настаивал на своём.
Ирис услышала, что кто-то хочет покататься на её любимом жеребце, и встала на дыбы под стать своему коню. Вихрем примчалась в конюшню и заорала:
- Думаешь, если ты богатый, так можешь любую лошадь брать? Тронь только Урагана, и я тебе морду набью!
Но забавная девчонка только раззадорила парня, он взялся за повод и тут же получил по рукам.
- Хамка! Бандитка! - закричала его мамаша.
Вышедший на порог Алекс попытался её успокоить:
- Вы можете арендовать любую лошадь, но только не этого коня. Он принадлежит этой сеньорите, так что ваш сын не прав, дона Мадалена.
Но парень уже вскочил на лошадь, собираясь настоять на своём и ускакать.
- Ах вот ты как! - разъярилась Ирис, собираясь сдёрнуть его за ногу с лошади, но молодой человек сам лягнул её ногой. Ураган тотчас же вздыбился, и непрошеный всадник свалился на землю.
- Дрянь! Сволочь! Скотина! - завопила, бросаясь к своему драгоценному сыночку, мамаша, награждая нелестными характеристиками неведомо кого - Ирис или лошадь. - Если он что-нибудь себе сломал, я подам на вас в суд!
Скандал разгорелся громкий, каждый орал во весь голос, отстаивая свою правоту. Правда, на этот раз все были на стороне Ирис.
Синтия позвонила Алме, надеясь с её помощью замять скандал, рассказала, как было дело. Разгневанная Мадалена выхватила у неё трубку и принялась жаловаться на всех подряд. Синтия спокойно ждала, пока та, наконец, выговорится, и, когда Мадалена положила трубку, сказала:
- Дона Алма распорядилась отвезти пострадавшего в больницу.
Сказала и пошла к машине. Мадалена поспешила за ней, бубня что-то про суд. Алекс подсадил в машину молодого человека.
Тут-то, наконец, появился Педру, который ездил покупать сетку для ограды. Увидев скопление народа, он сразу заподозрил неладное. А когда заметил среди собравшейся толпы Ирис, то уже нисколько не сомневался, что произошёл какой-то скандал, виновницей которого была, разумеется, эта негодница.
Он сразу пришёл в крайнее негодование и выплеснул его в весьма крепких выражениях.
Ирис, успевшая привыкнуть к подобной лексике Педру, тем не менее, смертельно на него обиделась. В прошлый раз, когда она приехала к нему с утра пораньше, он тоже был злой как чёрт и не пожелал её выслушать, а теперь и вовсе обругал, да ещё и заявил во всеуслышание, что этой особе отныне и навсегда вход на конный завод воспрещён.
Эту меру бурно одобрила дама, сидящая в машине.
- Я подозревала, что это какая-то самозванка! - громко заявила она и похлопала Синтию по плечу, давая сигнал, что пора ехать.
Синтия высунулась из окошка, помахала Педру и пообещала:
- Я тебе потом всё расскажу. Не спеши с выводами!
Между тем поспешила с выводами Ирис, смертельно обиженная на Педру, который собрался было её всерьёз отлупить. Она взяла с места в карьер и помчалась прямо к дороге, полной машин. Педру поскакал за ней. Но Ураган был недаром лучшим конём в конюшне. Педру прекрасно знал это, и на его кобылке ему было Ирис не догнать. А она мчалась к шоссе, запруженному и легковушками, и грузовиками, и Педру было страшно представить, как мог повести себя там Ураган.
- Срочно в машину, - скомандовал Педру Северину. - Мы выловим её хоть из преисподней!
Ирис на лошади вылетела на шоссе, и Ураган не мог уже всерьёз соревноваться со своими железными соперниками, как-никак у него была всего одна лошадиная сила. Да и Ирис при всём своём легкомыслии была на самом деле весьма разумная девица, она прекрасно поняла, чем это чревато и, лавируя между машинами, перебралась на обочину, где сочла себя в безопасности. Но не тут-то было! Рядом с ней появилась машина, в ней сидел Педру и требовал, чтобы она немедленно прекратила заниматься глупостями.
- Останови коня! - приказал он. - Иначе тебе придётся иметь дело со мной, и ты получишь такую взбучку, что до конца дней её не забудешь!
Ирис совсем не хотелось иметь дело с разъярённым Педру, и она всеми силами пыталась придумать, как ей этого избежать. Дело кончилось тем, что Педру удалось-таки прижать её к металлическому ограждению, тянувшемуся вдоль обочины, и заставить слезть с коня. Урагана подхватил под уздцы Северину и так повёл обратно на завод. Педру был в ярости. Если бы он мог, то бы смешал с землей эту дрянь. Она не понимала, что он может лишиться работы! А вместе с работой лишиться и жилья! Он может остаться под открытым небом! Тем более, что Силвия уже подала в суд, требуя развода и квартиры. Словом, у него кругом одни неприятности. И не хватает ему только Ирис.
- В машину! - взревел он.
Но Ирис отчаянно заорала:
- Помогите! Он хочет меня похитить!
Педру онемел от наглости Ирис, а к нему уже двигался здоровенный мужчина.
- Оставь её, парень, - говорил он. - Тебе же будет лучше!
- Да это моя племянница! - рявкнул Педру. - Сейчас я ей всыплю по первое число!
- Какая я тебе племянница? - закричала Ирис. - Ты хочешь меня украсть!
- А ну быстро отпускай её! - наступал мужчина. - А то я сейчас полицию вызову!
- Обойдёмся и без полиции, - заявил второй прохожий, наступая с другой стороны, - сейчас отдубасим его, как следует.
Педру, чувствуя, что разгорается ещё один скандал, похлеще предыдущего, процедил сквозь зубы:
- Ну и стерва же ты! Меня тут из-за тебя того и гляди прибьют! Но я этого так не оставлю! Ты ещё у меня получишь!
Он сел в машину, развернулся и уехал, а Ирис попросила:
- Остановите мне, пожалуйста, такси, ребята. Спасибо вам большое за помощь!
Ирис назвала адрес Алмы и поехала к ней. Она рассказала всё, как было и пожаловалась, что Педру так настроен против неё, что ей теперь не видать завода как своих ушей.
Алма рассмеялась. Она недолюбливала Мадалену, которая постоянно норовила проехаться за чужой счёт, считала, что ей всё позволено, и своих знакомых использовала в качестве возможности получить для себя какую-то выгоду. Картина, которую нарисовала перед ней Ирис, была вполне правдивой, и Алма пообещала заступиться за неё. С этой целью она и приехала на завод с утра, чтобы умилостивить разгневанного Педру. Но первой ей встретилась Камила, и разговор с ней погрузил Алму в раздумье. Она поняла, что не так-то просто будет складываться роман Камилы и Эду.
В задумчивости она свернула на дорожку, ведущую к конторе, и увидела Синтию, которая спешила к конюшням. Она окликнула её, и та рассказала, что тут вчера произошло. Её версия ничуть не отличалась от рассказа Ирис, так что Алма убедилась в правдивости девушки. Затем Синтия прибавила, что сразу же после драки отвезла сына Мадалены в больницу и врач, который осмотрел пострадавшего, никаких серьёзных травм не обнаружил.
Алма от души поблагодарила Синтию. А та тоже замолвила словечко за Ирис.
Надо сказать, что в последнее время они с Ирис подружились. Ирис стала заходить к ней в магазин и обнаружила удивительные способности по части собачьих причёсок. Она так здорово мыла, стригла и вычёсывала собак, что Синтия только диву давалась. Ирис охотно помогала ей, когда нужно было причесать и привести в порядок сразу несколько собачек, отправлявшихся на собачий день рождения или выставку. Для Синтии не были секретом и матримониальные планы Ирис. Она охотно делилась ими со старшей подругой, и Синтия с серьёзным видом выслушивала, как Ирис собирается поймать в сети неуловимого Педру. «Кто знает, может быть, рано или поздно Педру обратит внимание на эту смешную девчонку и она составит его счастье, - думала Синтия. - Но ей ещё придётся подрасти!»
- Самое главное - вразумить Педру, - сказала Алма Синтии. - Я и сама ничего не имею против Ирис. Она мне очень и очень симпатична.
- Вы поговорите с Педру, а я поговорю с Ирис, - пообещала Синтия.
- Вот и договорились, - улыбнулась Алма и пошла отыскивать Педру, который строго-настрого запретил возмутительнице спокойствия появляться на территории завода. За помощь Ирис любому сотруднику грозило немедленное увольнение.
Педру наблюдал за починкой ограды и не сразу заметил стоявшую возле него владелицу завода.
- Ты усердный работник, и я тобой очень довольна, - вместо приветствия похвалила Алма Педру, и тот польщённо хмыкнул.
- Вот увидите, скоро здесь будет идеальный порядок, - пообещал он. - Я понимаю, что вы приехали из-за вчерашнего скандала и, может быть, после похвалы выскажете мне немало неприятного, но я хочу сказать, что уже принял самые суровые меры и в дальнейшем ничего подобного здесь происходить не будет.
- И какие же меры ты принял? - поинтересовалась хозяйка.
- Вы знаете, что всему причиной моя сумасбродная племянница, так вот я позвонил её матери на фазенду, и она пообещала, что заберёт Ирис обратно.
- А мне понравилась Ирис в этой истории. Она храбрая девушка. Подумать только, свалить на землю молодого человека, который решил оседлать её коня, а потом ещё скакать на нём среди машин! Не всякая на такое отважилась бы, а, Педру?
Педру поморщился: на этот раз похвалы Алмы пришлись ему не по душе. Он уже нажаловался на Ирис и Элене, и та его тоже поддержала. Правда, мягко, но обещала образумить девчонку.
- Разумеется, я заинтересована в том, чтобы на ипподроме, куда многие приходят кататься на лошадях, никаких скандалов не было, - продолжала Алма.
Педру согласно кивнул, потому что хозяйка говорила дело.
- Но и прихотям твоим я потакать не стану, - заключила она. - Пусть Ирис появляется здесь когда захочет. Мне эта девушка нравится, и к тому же она любит лошадей и знает в них толк.
- Этого у неё не отнять, - вынужден был согласиться Педру. - В лошадях она разбирается недурно, и они её слушаются. Вот люди - с ними она ладить не научилась.
- А по-моему, так, наоборот, Ирис очень общительная, очень располагающая к себе девушка, - возразила хозяйка.
- Я умываю руки, - сдержанно ответил Педру. - Вам виднее! Но если здесь что-то случится, не сваливайте вину на меня!
- Не каркай, Педру! - одёрнула его Алма и пошла по направлению к конюшне. - Сегодня такой чудесный день, что я решила вволю поездить верхом!
- Я вас предупредил, - буркнул ей вслед Педру. - Если что-то случится, то я ни при чём!
Алме оседлали её  любимую Селену, и она, ласково потрепав лошадь по шее и угостив её кусочком сахара, вскочила в седло. Ускакала она быстро, но в аллее пустила лошадь шагом - так легче думалось.
А думала Алма о тех трудностях, которые ей ещё предстояли. Если смотреть правде в глаза, то Эду страдал без Элены, страдал и рвался на волю. Недаром они с Эстелой всё последнее время так стремились переговорить с адвокатом. А что даст этот разговор? Эду сейчас настроен против Алмы, но верит, что не сегодня-завтра всё изменится. А когда узнает, что это невозможно? Что он скажет тогда? Как делить наследство, которое было единым целым, в котором за долгие годы всё настолько переплелось, что невозможно выделять  какие бы то ни было доли? И Камила... думала, что стоит устранить Элену, как Камила возьмётся за Эду с удвоенной настойчивостью, и он вскоре сдастся. Ни один мужчина не умеет противостоять желаниям женщины. Недаром говорится: чего хочет женщина, того хочет Бог. Но в Камиле нет ещё женской уверенности, она ещё слишком молода...
Все последующие дни Камила необыкновенно сосредоточенно занималась, никуда не выходила по вечерам, удивляя и Элену, и Ирис, которым, впрочем, трудно давалось сидение дома. Они обе страдали и искали возможности утешиться и рассеяться.
Элена после разговора с Педру сделала внушение Ирис, но та с такой искренностью и с таким неподдельным возмущением рассказала всю историю, что старшая сестра не могла не посочувствовать младшей. К тому же она сама чувствовала себя настолько беззащитной и несчастливой, что была рада защитить кого-то.
- Живи у меня, сколько захочешь и устраивай свою судьбу! - сказала Элена. - Если счастье не далось мне, то пусть будут счастливы молодые.
Ирис бросилась к ней на шею и крепко расцеловала старшую сестру.
В тот же вечер она позвонила матери.
- Ты, наверное, волнуешься, Педру наговорил тебе всякого, но я могу передать трубку Элене, и она тебя успокоит.
- Да, я очень волнуюсь, даже боялась звонить вам. Пообещала Педру забрать тебя, но куда? Ты же знаешь, я сейчас продаю фазенду и тоже должна перебираться в Рио. Или, может, куда-нибудь ещё? - Ингрид была страшно взволнованна, и её можно было понять.
- В Рио! В Рио! - горячо поддержала её Ирис. - Не волнуйся, мамочка! Я уже объездила несколько колледжей, где хотела бы учиться. Но пока ещё не определилась. Я тут познакомилась с замечательной женщиной, она ветеринар, и, вполне возможно, я тоже буду лечить лошадей и собак. Я уверена, что у меня получится.
- У тебя всё получится, моя девочка, не сомневайся, - вздохнула с облегчением успокоенная Ингрид. - Передавай привет Педру и больше не ссорься с ним!
Камила, услышав, что Ирис остаётся в их доме чуть ли не навсегда, снова почувствовала глубочайшую обиду на мать: почему она до такой степени не считается с ней, с Камилой? Почему ей до такой степени наплевать на свою родную дочь?
«Ты сама не понимаешь, что делаешь, дорогая мамочка! - мысленно говорила Элене Камила. - Ты просто выживаешь меня из нашего дома!»
И перед глазами у неё невольно возник гостеприимный дом Алмы, её улыбающееся, приветливое лицо. Об Эду Камила постаралась не думать...

+1

54

Глава 32

Эма волновалась всегда. Когда Капиту уходила по вечерам из дома на свои, как она говорила, социологические опросы и психологические семинары, Эма была недовольна тем, что её несчастная дочка слишком много работает, недостаточно занимается сыном и мало уделяет времени учёбе. Когда Капиту прочно засела дома, Эма жаловалась на недостаток денег, на то, что дочь слишком перетруждает голову занятиями, вместо того чтобы помочь матери по хозяйству, а также чересчур балует сына своим вниманием и с Бруну потом будет невозможно никому сладить. Капиту настолько привыкла чувствовать себя во всём виноватой, отвечать за все неполадки и несовершенства мира, что ей и в голову не приходило как-то защититься. Она искренне пыталась соответствовать всем материнским требованиям, а они были такими разнообразными, согласовать их между собой не было никакой возможности, и Капиту снова чувствовала себя виноватой.
В последнее время её очень поддерживала дружба с Паулу. Он был так внимателен и делал такие замечательные снимки, что, глядя на них, Капиту чувствовала себя человеком, достойным лучшей участи.
После двух или трёх прогулок Паулу отважился пригласить Капиту в ресторан. Он спросил у Мигела, куда можно повести такую красивую девушку, и тот посоветовал ему дорогой респектабельный ресторан, где готовили блюда самых разных стран.
- Там большой выбор блюд, на любой вкус.
- Это здорово! - обрадовался Паулу. - А вино? Говорят, это дело тонкое, а я в нём ничего не смыслю. Мне бы не хотелось опозориться перед Капиту в первый же вечер.
- Я подскажу тебе, и даже напишу, к какому блюду какую марку следует брать, - успокоил сына Мигел.
Капиту с удовольствием приняла приглашение и, увидев, куда Паулу её привёз, с уважением на него взглянула: это был один из лучших ресторанов Рио-де-Жанейро.
На этот раз Капиту чувствовала себя в ресторане необыкновенно уютно, она здесь была не на работе, а, как все нормальные люди, пришла сюда отдохнуть и повеселиться. Уселась, оглядела зал, и настроение у неё тут же испортилось. Совсем неподалёку от них сидел с какой-то дамой Орланду. Капиту порадовалась, что он был с дамой, иначе ей пришлось бы сразу покидать ресторан: скандал был бы неминуем.
Паулу сразу заметил, как изменилось настроение Капиту, попытался успокоить её, но ему это плохо удалось. Капиту торопливо поведала ему причину своего беспокойства, описала Орланду, сказала, что знакома с ним, что связь была короткой, но этот тип не оставляет её в покое, постоянно звонит, преследует, и сейчас он тоже может устроить скандал.
- Но он же не один, - снова попытался успокоить её Паулу.
- Ему это не важно. Однажды он устроил мне такое - страшно вспомнить! Только из-за того, что я не пошла с ним в кино.
Туг, к ним подошёл официант и отгородил своей широкой спиной от зала. Они сделали заказ, и, записав, какое вино им принести, официант не мог не оценить тонкий вкус Паулу. Еду подали мгновенно, она была очень вкусной, и настроение Капиту улучшилось. Они мирно болтали и смеялись с Паулу, когда к ним подошёл Орланду.
- Это твой любовничек? - угрожающе и не без издёвки осведомился он.
- Оставь нас в покое! - отрезала Капиту.
- Я хочу знать: он твой любовник? - продолжал настаивать Орланду.
- Оставьте её в покое, или будете иметь дело со мной, - произнёс Паулу, вставая, и от волнения говорил гораздо хуже, чем всегда.
- У тебя каша во рту и молоко на губах не обсохло, - процедил Орланду, взглянув на Паулу, и вновь повернулся к Капиту: - Я за тобой слежу. Я ничего не забыл. Будь уверена...
Он схватил своими ручищами Паулу за воротник, рванул, рубашка у того затрещала, и Капиту, не придумав ничего лучшего, пырнула Орланду вилкой прямо в здоровенную волосатую ручищу. Он взревел, но, увидев выступившую кровь, одумался. Он прекрасно знал, что в таких ресторанах скандалов не прощают, дверь перед клиентом, затеявшим драку, будет закрыта навсегда.
- Ты мне за это ещё заплатишь! Ты ещё об этом пожалеешь! - процедил он сквозь зубы и отошёл.
Паулу ни о чём не стал расспрашивать Капиту. Выпив по бокалу вина, они постарались забыть неприятный инцидент, заговорив нарочито весело и оживлённо. Но Паулу стыдливо поправлял порванную рубашку, а Капиту то и дело на неё косилась и просила прощения, весёлый разговор не клеился, осадок остался, и оба они вернулись домой, втайне огорчённые и подавленные.
На следующий день начались звонки, Эма брала трубку, в неё дышали, и потом она слышала короткие гудки.
- Звонит твой негодяй, папаша Бруну! - комментировала она. - Интересно, чего ему от тебя надо? В доме денег нет, плиту не можем купить, а он хоть бы сентаво принёс!
Капиту была вся как на иголках. Она-то думала, что названивает Орланду, но от этого ей было не легче.
- Мы непременно купим плиту, мамочка, вот увидишь, - попыталась она успокоить мать.
- И зачем ты только с ним связалась? - продолжала пилить свою дочь Эма. - Как я люблю шить подвенечные платья! А ты даже помечтать мне не дала! Связалась с этим аферистом и забеременела. А венчаться беременной - никогда! На свете всё-таки есть понятия - честная девушка и нечестная!
Капиту была нечестная, она давно это знала, слышала чуть ли не каждый день, но от этого ей не становилось менее больно. Иногда, озлобившись, про себя шипела матери: «За счёт моей нечестности ты и живёшь!» Но чаще говорила про себя совершенно другое.
Она многое могла бы возразить матери. Разве её вина, что Фред женился на Кларе? Любовь есть любовь, она и радость, она и трагедия. На Фреда Капиту не обижалась нисколько, но тогда, после его свадьбы, была в шоке и, конечно же, в порыве отчаяния даже не посмотрела, какому парню в этот миг приглянулась. Ей тогда было всё равно. Она была готова даже умереть. А когда забеременела, расхотела. Вновь заставил её жить Бруну. И поэтому она так любила своего дорогого сыночка. И даже на Маурисиу не слишком сердилась: он ведь ей подарил такое сокровище! После той страшной бездны, из которой она выбралась, всё ей казалось приемлемым, даже её клиенты, потому что и это было хоть и плохой, но жизнью...
Однако с Орланду нужно было кончать. И сделать это можно было, только обратившись к Фернанду, он должен был позаботиться о Капиту и как-то урегулировать её проблему. Да и денег в семье не хватало. Во всяком случае, Капиту слышала о нехватке каждый день и с утра до ночи. В который раз она поняла, что выхода у неё нет, и поехала к Фернанду.
- Ты вилками-то в ресторанах не размахивай, - начал он, как только она вошла. - Совсем спятила! Нашему уважаемому клиенту руку продырявила! Он мог бы на тебя даже в суд подать, но Орланду - благородный человек, поэтому сказал, что простит тебя, если ты поедешь с ним.
- Это он у меня пусть просит прощения! - разозлилась Капиту. - Позорит меня на весь белый свет! Какой скандал устроил - весь дом взбудоражил! А в ресторане? Он и тебя когда-нибудь подведёт!
Фернанду тут же пошёл на попятную:
- Ладно! Ладно! Отдохнула и будет, пора за работу, иначе я несу большие убытки. Не хочешь с Орланду, найду тебе другого клиента, будешь довольна.
- Договорились, - кивнула Капиту.
Все её мечты и надежды снова пошли прахом, она снова имела дело с суровой действительностью.
И опять у неё начались вечерние социологические опросы в фокус-группах, и Эма недовольно ворчала, что уж слишком Капиту наряжается, да и на работе задерживается слишком поздно, а Бруну нужен материнский пригляд и ласка. Между тем в дом привезли плиту, но, оказалось, с большой плитой в кухне слишком жарко, и теперь непременно был нужен кондиционер.
- И машинка для печатания денег, - прибавил Паскоал, зная, что жалобам жены конца не предвидится.
Орланду не появлялся, Капиту успокоилась. Время от времени они встречались с Паулу, но их отношения утратили прежнюю безмятежность. Капиту чаще всего куда-то торопилась, он чувствовал рядом с собой присутствие непонятной и сложной жизни, терялся и замыкался.
Молчаливые звонки начались снова. И в один прекрасный день Капиту, забирая Бруну из яслей, наткнулась на Маурисиу.
- Что тебе здесь надо? - сразу же поинтересовалась Капиту, прекрасно зная, что ничего хорошего от этого появления ей ждать не приходится.
- Пришёл повидать сыночка, - ласково сообщил Мауру, протягивая руки к Бруну.
Малыш крепче прижался к матери, не собираясь с ней расставаться и переходить на руки неведомого дяди.
- Он тебя не знает, так что лучше оставь нас в покое, Мауру, - попросила Капиту и собралась уйти.
- Я без вас очень соскучился, - так же ласково продолжал блудный отец. - Я хотел бы принимать участие в воспитании сына, видеться с ним, гулять... Ты понимаешь меня, Капиту?
Это было что-то новенькое, такого в их жизни ещё  не случалось, и Капиту с подозрением взглянула на своего долговязого спутника. Он ответил ей улыбкой.
- Если ты надеешься, что можешь приходить когда вздумается, то ошибаешься, - быстро поставила она его на место.
- Давай встретимся с тобой, Капиту, - всё так же ласково попросил он, - и всё обсудим. Я готов принять любые твои условия. Почему бы нет?
Капиту снова взглянула на Мауру и снова увидела его улыбку. Он показался ей худым, жалким, и она невольно подумала, что, возможно, он намаялся, изменился и хочет начать жить по-новому. Она хорошо понимала, что Бруну - такая драгоценность, без которой нелегко обойтись.
- Ну что ж, - сказала Капиту, - можем и встретиться.
Бруну уже не дичился, а играл с дядей «в прятки», то отворачиваясь от него, то снова поворачиваясь к нему. Каким-то давно забытым теплом повеяло на Капиту: что за чудесная штука жизнь! Всё в ней улаживается рано или поздно!
Мирно болтая, они дошли до угла и расстались, договорившись встретиться через два дня в памятном для обоих кафе.
Дома Капиту ничего не рассказала о встрече, чтобы лишний раз не выслушивать жалоб и упрёков и самой не настраиваться против Мауру.
В назначенный час они снова встретились.
- Я рад тебя видеть, Капиту, - произнёс Мауру с хорошо знакомой Капиту нагловатой усмешкой, с какой говорил всегда, когда влипал в какую-нибудь нелепую историю.
Сердце Капиту упало: у Маурисиу очередные неприятности! Но на этот раз она решила твёрдо, что не поддастся жалости, пусть он хоть в ногах у неё валяется.
Капиту сразу подобралась, напряглась, готовясь отразить любой удар.
- Ты хотел поговорить про сына, - начала она. - И что же ты собирался мне сказать?
- Я доволен тем, как ты его содержишь, - заявил Мауру с той же нагловатой усмешкой, - сразу видно, что живёшь не на последние.
- Уж не взять ли и тебя на содержание, Мауру? - насмешливо спросила Капиту.
- До чего ж ты догадливая! За это я тебя всегда и любил! - произнёс он с невольной нежностью. - Ты такая чуткая, Капиту!
Эти же самые слова говорил ей и Фред: наверное, она и в самом деле чуткая.
- Ну так что с тобой стряслось? - спросила она.
Мауру заказал себе персиковый сок, а Капиту манговый, который она очень любила, после чего и принялся рассказывать душещипательную историю о том, как он, выручая друга, подписал за него долговое обязательство, друг уехал в Америку и исчез, а теперь крутые парни вытрясают из несчастного Мауру те деньги, которых он и в глаза не видел.
- Ты же меня знаешь, я всегда страдаю из-за своего благородства, - закончил он свой рассказ чуть ли не со слезой в голосе.
Что и говорить, Капиту знала Мауру достаточно хорошо.
- Сдаётся мне, что ты долго не платил своих карточных долгов, ребята озверели и грозят тебе намылить шею, - трезво и буднично сказала она.
- Мне угрожают убийством, - внёс существенную поправку Мауру.
- Значит, очень долго не платил, - подвела итог Капиту.
- Но ты же не хочешь, чтобы меня убили, правда? Не дашь осиротить сына? Кучка негодяев грозит убить отца твоего ребёнка, это же серьёзно!
Капиту невольно прыснула. Всё выглядело до крайности комично, особенно средства, которыми Мауру вымогал из неё деньги. Но он был всегда таким, она никогда не обольщалась на его счёт.
- Ладно, Маурисиу, пока! Некогда мне тут с тобой рассиживаться, - Капиту встала и потянулась, - у меня сегодня работы полно, счастливо оставаться!
- Погоди! А деньги? - Мауру схватил её за руку и не отпускал. - Ты должна мне дать денег.
- Нет, это ты должен давать мне деньги, - отрубила Капиту. - На содержание сына! Понял?
- Чтобы я давал тебе деньги, я должен остаться в живых, поняла? - Маурисиу наклонился и заглянул ей в глаза. - Деньги я буду грести лопатой и всё приносить тебе.
Капиту снова прыснула, представив себе эту фантастическую картину.
- Я подумаю, - сказала она, - но имей в виду, на крупную сумму в любом случае не рассчитывай! Я деньги лопатой не гребу!
- Но и жадничать тоже не стоит! - Маурисиу подмигнул ей. - В общем, мы друг друга поняли. В ближайшее время я приду и навещу своего сыночка.
Возвращаясь домой, Капиту только диву давалась, как это она снова дала связать себя по рукам и ногам.
«Что я за дура такая!» - ругала она себя, а сама уже думала, сколько сможет дать этому придурку Мауру, чтобы он рассчитался со своими кредиторами.
Она вспомнила свой разговор с Паулу об отце Брунинью.
- Ты его ещё любишь? - спросил тогда Паулу.
- Скорее нет, - совершенно искренне ответила она.
Но стоило Мауру появиться, сделать жалостное лицо, как она тут же бросалась ему помогать. И что это за наваждение такое?! Повесила себе на шею новый хомут и сама не заметила, каким образом.
Но жаловаться Капиту никому не собиралась, и признаваться в своих слабостях тоже.
Она высоко подняла голову и шествовала гордо, как королева. Она и есть королева, потому что сама справляется со всеми трудностями. Вон у Маурисиу это не получается, а у неё получается, так-то!
В лифте Капиту поднималась вместе с Мигелом, они были хорошо знакомы, она не раз отвозила и привозила ему отцовскую работу.
- Вы очень красивая, Капиту, - искренне восхитился он. - Я всегда вами любуюсь.
- Спасибо, - поблагодарила она и стала доставать ключ от двери.
Мигел позвонил в дверь Элены, желая про себя счастья своему Паулу, его мальчик был достоин счастья.

+1

55

Глава 33

Элена переживала очень тяжёлые дни, и Мигел как мог старался помочь ей.
О том, что Элена рассталась с Эду, он узнал от Алмы, которую навещал время от времени, как-никак они были старые друзья, а старая дружба не ржавеет. Когда с Эду случилось несчастье, Мигел стал заходить чаще, он утешал Алму, рассказывал, как справляется со своим несчастьем Паулу, иногда советовал воспользоваться тем или иным лекарством, потом дал телефон хорошего врача. Глория, неизменная спутница Алмы, всегда кокетничала с Мигелом, считая его своим потенциальным поклонником. И Алма, мечтая в своей компании о путешествии за границу и распределяя всех по парам, всегда соединяла Глорию с Мигелом. Он же выслушивал все эти проекты с улыбкой, не говорил вслух ни да, ни нет, но прекрасно отдавал себе отчёт, что Глория вовсе не та женщина, о которой он мечтает.
По вечерам он засиживался за работой, и в один из таких вечеров к нему в кабинет пришла Сеса.
- Мне кажется, что для тебя наступила пора действовать, папа, - решительно сказала она.
Мигел удивился. Он даже не понял, о чём идёт речь.
- Я об Элене, - нетерпеливо сказала ему дочь. - Именно сейчас и нужно добиваться своего, показать, на что ты способен. Я была у Алмы, она поделилась со мной этой отрадной новостью, и я тут же отнесла Эду книги. Было время, когда я отступила, но теперь я снова буду рядом с Эду и непременно добьюсь своего! Советую и тебе поступить так же!
Сеса не однажды говорила отцу подобные вещи, но лишь в этот раз он впервые отнёсся к её поучениям серьёзно.
- Я не знаю, чего можно добиться в любви, мне кажется, что глагол «добиться» и любовь несовместимы, - произнёс он задумчиво.
Сеса, однако, продолжала его уговаривать:
- Не смей сидеть, сложа руки! Иначе непременно появится кто-то другой и уведёт у тебя Элену из-под носа. Проводи с ней как можно больше времени! Ухаживай за ней! Не прячь своих чувств! И вот увидишь, она тебе ответит!
- Я очень благодарен тебе за заботу, - растроганно сказал Мигел, - и, вполне возможно, последую твоему совету, но не потому, что хочу воспользоваться одиночеством и бедой Элены, чтобы навязать ей своё общество, а потому, что в таком состоянии ей вредно оставаться одной.
- Я учу тебя тому, чему меня научила жизнь, - заявила Сеса, невольно рассмешив Мигела, но и это её не остановило. - Вот ты смеёшься. А со мной был такой случай, - продолжала она. - Мне ужасно нравился один парень у нас на курсе, у него была девушка, страшная зануда, и я, молча, отошла в сторонку. Как-то они поссорились, а я поговорила с ним и призналась в своей симпатии. Так, знаешь, что он мне сказал? Что тоже был от меня без ума и жалеет, почему я не намекнула ему раньше. «Жаль, что так поздно, я теперь полюбил другую!» - вот что он мне сказал. И с тех пор я считаю, что нельзя скрывать своих чувств! Завтра твоя любовь может оказаться никому не нужной!
У Мигела было совсем другое представление о любви, он не считал её таким уж скоропортящимся продуктом, по его мнению, любовь была скорее схожа с вином: чем дольше был срок выдержки, тем она была крепче, ароматнее и дороже.
Но спорить с дочкой не стал. Разве можно о таких вещах спорить?
Сеса ушла, а Мигел долго ещё сидел в раздумье, вспоминая, как трудно ему было переживать в одиночку потерю Ливии. Что же он тогда чувствовал? Как преодолевал возникшее вокруг мёртвое пространство?.. Может, Сеса права: в миг отчаяния и сердечного горя человек, прежде всего, нуждается в любви?
Несмотря на поздний час, Мигел поднял трубку и позвонил Элене.
- Я думал о тебе, - сказал он, - мне хочется пожелать тебе спокойной ночи и побольше мужества. Всегда помни, что у тебя есть надёжные друзья, в любой беде они будут вместе с тобой.
- Спасибо, Мигел! Как я благодарна за твой звонок, - прозвучал потеплевший голос Элены. - И тебе тоже спокойной ночи.
С той поры Мигел стал часто заходить к Элене, вытаскивая её, то в ресторан, то на книжную ярмарку. Он всё время старался, чтобы она как можно больше бывала на людях и как можно меньше оставалась наедине со своими мыслями. О своём разрыве с Эду Элена ему не рассказывала, а Мигел тоже не касался этой темы, проявляя деликатность. Но однажды вечером она сама ему позвонила:
- Можно, я к тебе приду? Мне непременно нужно с тобой поговорить.
- Буду рад, - только и ответил Мигел.
Он ждал её в своём рабочем кабинете среди книг, где привык проводить долгие одинокие вечера. Было довольно поздно, когда Элена, наконец, пришла.
- Мне было бы трудно говорить с тобой дома, - начала она. - Ирис, Камила...
- Я понимаю, понимаю, - закивал он.
Глубоко вздохнув, Элена без утайки рассказала ему всю горькую правду о своих сложных отношениях с Эду и Камилой.
- Я чувствую себя ужасно, - честно призналась она. - У меня будто кинжал в груди. Это не гнев, не сожаление, это - боль. За свою жизнь я многое пережила, теряла дорогих мне людей, теряла дом, работу, деньги... Но эта неутешная и не утихающая боль... такое со мной впервые. Я как моряк в первом плавании.
- А ты уверена, что поступила правильно, приняв именно такое решение?
- Да, уверена, - кивнула Элена, - хотя оно и не принесло мне радости. Я мечтала об Эду, мне казалось, что в жизни найдётся место для нас двоих, но это невозможно.
- Ты поняла, что он любит Камилу? - продолжал спрашивать Мигел.
- Мне кажется, что их взаимное чувство ещё только формируется. Эду пока не думает о своей любви к Камиле, но она в нём уже давно живёт, едва ли, не с тех пор, как мы вернулись из Японии.
- А что, если ты поторопилась? Когда приходит любовь, исчезает мудрость, - напомнил он Элене поговорку.
- Может быть, но я не могла больше терпеть, мы живём с Камилой под одной крышей, наши отношения становились с каждым днём всё тяжелее. Мы с ней буквально задыхались.
- А если между ними начнётся бурный роман, ты не будешь задыхаться? - спросил Мигел.
- Не знаю! Я пока ничего не знаю, - нервно произнесла Элена, - и поэтому хочу уехать в какое-нибудь тихое место, хотя бы дня на два. Я бы разобралась в себе и хорошенько обо всём подумала.
- Ты умница, так и нужно поступить. У меня есть хороший друг, он держит небольшую гостиницу на юге. Ты можешь отправиться туда хоть завтра. Места там сказочной красоты! Живи хоть десять, хоть двадцать дней, а то и месяц.
- Я бы рада, но не могу. У меня столько дел в клинике, ты даже представить себе не можешь!
- Ну почему же? - улыбнулся Мигел. - После автокатастрофы, в которой погибла моя жена, и так пострадал Паулу, я с головой ушёл в дела. Работа была для меня наркотиком, она спасала меня от жизни, которая стала пустой и никчёмной. Так прошёл год, и я понял, что оказался в ловушке.
Элена не сводила внимательных глаз с Мигела, который доверительно открывал перед ней свою душу, делился выстраданным опытом. Он словно бы старался влить в неё новые силы, наполнить жизненной энергией, чтобы помочь пройти трудный жизненный переход.
- Знаешь, спустя год у меня не осталось сил ни на работу, ни на жизнь, ни на детей. Я думаю, что плохой характер Сесы, её вечное недовольство объясняются именно дефицитом нашего общения в тот первый, безумно трудный год. Мы должны были сплотиться душевно, а вышло так, что именно душевные трудности каждый преодолевал в одиночку. Но когда одиночество стало невыносимым, я вдруг увидел, что у меня есть близкие. Это было невероятное открытие. Я был потрясён.
- А что открою я? - спросила Элена. - То же самое?
- Если захочешь, расскажешь по приезде, - улыбнулся Мигел.
- Я захочу, - сказала Элена.
- Погоди минутку, я дам тебе адрес и даже сам туда позвоню, чтобы предупредить о твоём приезде. Улаживай все дела на работе и звони мне. - Мигел пошарил на столе, достал книжку с визитками и вытащил одну из них. - Держи!
- Не знаю, как благодарить тебя, - произнесла Элена. - Мне, наверное, и в самом деле это очень нужно.
- Я провожу тебя, - предложил он. - Не возражаешь?
Элена молча кивнула.
- Ты очень устала. Я сяду за руль?
Элена опять кивнула. Давно она не чувствовала себя в таких надёжных, таких верных руках. Её спутник всё понимал с полуслова и протягивал ей руку помощи раньше, чем она её просила. Элена и не догадывалась, что такое бывает, и не представляла раньше, какое удивительное чувство покоя при этом возникает.
Они ехали по ночному Рио, недавно прошёл дождь, и машина словно бы плыла по тёмным водам, пронизанным огнями. Элене хотелось положить голову на плечо того, кто так мягко и уверенно вёл их маленькую лодку к тихой надёжной гавани. Нет, полного успокоения Элена ещё не чувствовала, всё было и тревожно, и больно, однако она не сомневалась, что вдвоём с Мигелом движется правильным курсом.

Отредактировано juliana8604 (14.04.2018 21:18)

0

56

Глава 34

Элена сообщила домашним о своём отъезде. Она не сказала, на сколько дней уезжает и когда вернётся.
- Буду звонить, - пообещала она. - А вы тут, пожалуйста, не ссорьтесь.
Она посмотрела сначала на Камилу, потом на Ирис, как смотрит строгая мама на своих маленьких дочек. Но девочки уже выросли и не взглянули друг на друга с готовностью примириться, каждая на свой лад поджала губы и сказала что-то вроде: «Ну, о чём ты говоришь? Разве мы ссоримся?»
Да, они теперь не ссорились, но в их сердцах горела непримиримая вражда, они терпеть не могли друг друга.
- Зилда, будешь им готовить, - прибавила Элена. - И пожалуйста, присматривай за ними!
- Уж я присмотрю! - пообещала служанка, чувствуя себя заранее брошенной сиротой, ведь Элена была ей как родная мать.
Осиротевшими почувствовали себя и коллеги Элены по работе, которые давным-давно стали её близкими друзьями. Бездеятельной, весёлой, всегда переполненной энергией Элены, клиника покажется пустой. А с другой стороны, все прекрасно понимали, насколько она нуждается в отдыхе.
На прощание все делились с ней только хорошими новостями.
- Вириату ходит к психологу. Конечно, психоанализ ему очень нелегко даётся, он раскрывается с трудом, но всё-таки раскрывается, - рассказывала Элене Ивети, - и дома у нас становится всё лучше и лучше. Так что, ты видишь, даже самые безнадёжные ситуации улаживаются. И если тебе понадобится помощь врача...
- Я пойду к Лаэрти, - закончила Элена. - Он мне очень, очень помог.
- А ты знаешь, что у них с Антонией роман идёт полным ходом? - спросила Ивети.
- Неужели? - удивилась Элена. Всё последнее время она была занята собственными переживаниями и отношениями с Камилой, поэтому совсем перестала замечать, что творится вокруг.
Мы ведь живём с Лаэрти по соседству, и каждую субботу он приводит к нам своего сынишку с ночёвкой, потому что встречается с Антонией. И знаешь, что говорит нам Тиди? «Хоть бы поскорее папа женился, тогда бы мы жили все вместе дома»!
Обе женщины рассмеялись: устами младенца глаголит истина!
- А мы, после того как наша семейная жизнь более или менее наладилась, решили покупать квартиру, - сообщила Ивети, выбрав наиболее подходящий момент для этого сообщения: Элена уезжает, оно её ни к чему не обязывает, но всё-таки она будет иметь в виду, что Вириату желательно повысить зарплату, чтобы они смогли расплатиться с кредитом.
Элена правильно поняла подругу, так ответив ей:
- Наша клиника работает как прекрасно отлаженный механизм, и в этом прежде всего твоя заслуга, Ивети, ты прирождённый администратор, а у Вириату золотые руки, и малейшие неполадки устраняются мгновенно! Благодаря вам у меня прочный, надёжный тыл. - Она с благодарностью посмотрела на свою помощницу. - Вы, безусловно, заслуживаете повышения зарплаты, я поставлю вопрос об этом на ближайшем совете.
Ивети даже говорить ничего не стала, только взглянула на Элену с такой же благодарностью - они давно уже понимали друг друга и без слов.
С работы Элена ушла со спокойной душой, там у неё всё было в порядке.
- Я буду звонить, и на всякий случай оставляю телефон своего отеля, - сказала она. - Если вдруг возникнет что-то непредвиденное, вы меня вызовете.
На прощание подруги расцеловались, и Элена села в машину.
В аэропорт Элену отвёз Фред, а Камила довольно сухо простилась с матерью дома.
После отъезда Элены она целыми днями сидела у себя в комнате и упорно занималась. Ирис не знала, чем ей заняться, и злилась. На завод она ехать не могла, последствия скандала были слишком свежи, и Синтия убедила ееё переждать хотя бы несколько дней.
- Пойми, - убеждала она Ирис, - Педру очень дорожит своим заводом, любой непорядок выводит его из себя. Ну, так дай ему несколько дней на то, чтобы успокоиться и рассудить всё по справедливости.
Ирис скрепя сердце согласилась. Она считала, что и у неё чувство справедливости развито в высшей степени, что именно поэтому она терпеть не может Камилу. Как может дочь отбить парня у собственной матери? Как она посмела? Влезла! Испортила! Довела мать до нервного срыва, а сама и в ус не дует! Ирис не могла смириться с такой несправедливостью, она кипела праведным гневом и вновь стала придираться к Камиле на каждом шагу.
Немудрено, что и Камила относилась к Ирис точно так же. Кому приятно чувствовать себя виноватой? Камила тоже не была исключением. Она видела в Ирис одни только недостатки, которые мешают жить окружающим, и считала себя вправе сердиться за это на мать.
Словом, мира и покоя в доме ожидать было трудно, но, по крайней мере, девушки враждовали тихо, не скандаля и не вцепляясь друг другу в волосы. И это уже было благом, так, по крайней мере, считала Зилда.
Буквально на следующий день после отъезда Элены Эду позвонил Камиле и пригласил её к себе. Нужно ли говорить, что она полетела к нему как на крыльях?
Эду выглядел грустным, подавленным, и Камила поняла, что разрыв ему даётся совсем не легко.
- Ты расстроен, что мама уехала? - спросила она. - Но ты знаешь, ей так нужно было отдохнуть! Она всё время повторяла, что после Японии у неё не было ни минуты покоя...
- Конечно, конечно, - кивнул Эду. - И расстраиваться я вовсе не вправе, между нами ведь всё кончено. Она взяла на себя инициативу, наверное, это правильно. Достойнее расставаться, когда сохраняешь к человеку чувство нежности и уважения. Я очень уважаю Элену и чувствую к ней удивительную нежность...
- Я этому рада, - сказала Камила, - рада, что мы с тобой любим одного и того же человека...
Эду взглянул на Камилу с благодарностью, больше всего он ценил взаимопонимание. Если они с Камилой поймут друг друга и в этом вопросе, то можно надеяться, что душевная близость их не обманет. Он сразу повеселел, распорядился, чтобы им принесли апельсиновый сок к бассейну, потому что они немедленно пойдут купаться.
- Я слышала, ты замечательный пловец, - сказала Камила.
- Был когда-то, - усмехнулся Эду. - Ведь я провёл детство в Ангре, у нас там был свой дом, и я плавал как дельфин. У меня была небольшая лодка, я доплывал до какого-нибудь островка и чувствовал себя Робинзоном, валялся на песке, удил рыбу.
- А тебя не искали? Не беспокоились? - удивилась Камила.
- Может, и беспокоились, я как-то об этом не задумывался. Отец считал, что я должен расти мужчиной, а для мужчины самое главное - самостоятельность и умение принимать решения. Так он говорил, и мне предоставляли большую свободу. Мне очень не хватает отца, - вздохнул он.
- Мне тоже, - вздохнула Камила. - Интересно, что мы с тобой время от времени возвращаемся к этой теме. Значит, нам не хватает их всерьёз.
- В Ангре так хорошо!.. - продолжал Эду, не в силах вернуться из счастливой страны своего детства. - Слушай, а почему бы нам не поехать с тобой в Ангру? Я бы тебе показал свои любимые острова!
- А у вас там до сих пор есть дом? - поинтересовалась Камила.
- Да, до поры до времени, пока мы туда ездили часто, Алма его поддерживала в порядке, но потом мы выросли, у нас появились другие интересы, дом стал лишней обузой, и она сдала его Глории. Но Глория, разумеется, пустит нас с тобой на два-три дня, и яхтой мы сможем воспользоваться.
- Это было бы здорово! - мечтательно протянула Камила. - Я когда-то ездила в Ангру, но ненадолго, и у меня осталось ощущение земного рая.
- Скорее водяного. - Он улыбался, глаза у него блестели. - Я покажу тебе такие чудеса, что ты поймёшь: там и в самом деле рай. Бассейн - это одно, а нескончаемое морское пространство - совсем другое.
- Я обожаю море! - восторженно произнесла Камила. - Когда я была маленькой, мне постоянно снилось, что я тону, и я просыпалась в ужасном испуге. Поэтому я долго отказывалась учиться плавать. Но зато потом мне так понравилось! И плавать я могу очень долго!
- Значит, решено! Я спрашиваю разрешения у Глории, и мы едем!
Алма, услышав, что молодёжь собралась в Ангру, тоже мечтательно улыбнулась: и у неё там была своя заповедная страна, страна счастливой любви.
- Помню, я прожила там целую зиму, - сказала она, - топила камин, пила изумительное красное вино и была счастлива. Где они, мои золотые деньки?
Разумеется, Глория была согласна, и у неё были связаны с Ангрой самые расчудесные воспоминания.
Ангра! Ангра! Ангра! - звенело с лёгкой руки Эду по всему дому, и каждый вспоминал что-то своё, особенное, но очень счастливое и безмятежное.
Вечером Алма сказала Эду:
- Меня так вдохновила ваша будущая поездка, что я даже намекнула Глории, мол, возможно, мы не будем возобновлять с ней договор на аренду дома и оставим его за собой!
- Просто глупо иметь там дом и не пользоваться им, - подхватил Данилу. - Мы бы могли ездить туда каждое воскресенье!
Алма с Данилу говорила, а Эду мрачнел. Больше чем когда-либо ему хотелось выяснить вопрос с наследством. Когда он думал о наследстве, будучи подростком, то воображал, будто настанет день и Алма назовёт им с Эстелой номер банковского счёта, на котором лежат их деньги, и это будет означать, что они стали взрослыми. Но он давно уже ощущал себя взрослым, а ни о каком наследстве речь не шла. Более того, выяснилось, что Алма темнит и не хочет устраивать им встречу с адвокатом... Но Эду ещё не был готов к ещё одному крушению. Их и так на его долю выпало слишком много. Он почувствовал, что решение поехать в Ангру, окунуться в мир детства пришло к нему не случайно. Там - источник его душевных сил, там он обретёт утраченное равновесие, найдёт правильное решение.
Для Эду Ангра была корнями, чудесным безвозвратным прошлым, для Камилы - ещё не осуществившимся, но таким же чудесным будущим. С этого дня она начала мечтать об Ангре, ждать, когда они поедут туда с Эду. А пока продолжала усиленно заниматься, готовя курсовую. В библиотеке, куда она ходила каждый день, она повстречала Роберту, которого не видела давным-давно. Они обрадовались друг другу - Роберту больше, Камила меньше.
- Я приготовил тебе диск, с твоей любимой рок-группой, её так классно слушать в машине! - радостно сообщил он. - Я всё ношу его с собой, надеясь, что тебя встречу.
- Спасибо. - На этот раз Камиле вовсе не хотелось ни играть, ни шутить, радость Роберту её скорее смущала, чем доставляла удовольствие. - Напрасно ты так старался...
- Ничего не напрасно, держи. - Он вручил ей диск. - Может, вечером в кино сходим?
- Нет, к сожалению, не получится, - сказала Камила.
- Занята? Ну, так получится в другой день, - всё с той же радостной улыбкой говорил Роберту.
- У нас с тобой ничего не получится, - серьёзно объяснила Камила. - Ты не обижайся, но мне понравился другой человек.
- Японец? - с любопытством спросил Роберту, не забывший их разговора.
- Нет. И не с нашего курса, ты его не знаешь, - ответила Камила разом на все вопросы, которые мог задать ей Роберту. - Извини, мне ужасно некогда, я пошла.
Она и в самом деле очень торопилась домой, хотела увидеться с Фредом, посоветоваться с ним насчёт сложившейся ситуации. Как-никак старший брат, он должен был заменить ей отца. Поездка в Ангру будет для их с Эду отношений решающей, Камила это чувствовала, хотела подготовиться к ней сама и подготовить своих близких.
Фред переживал за мать. Ему казалось, что Элена резала по живому, когда отважилась на разрыв. Он понимал, что она пошла на это ради Камилы, и очень жалел мать.
Камила была целиком во власти своего чувства.
- Я поняла, что это настоящая любовь, - говорила она. - Я пыталась бороться с ней, пыталась бежать, но у меня ничего не вышло. Я поняла, что безумная любовь действительно существует, люди несут её в себе, несмотря на все преграды!
- А Эду? - осторожно спросил Фред.
- Ему тяжелее, чем мне, я это чувствую. Он деликатный, ранимый. Инициатива исходила от мамы. Она сама предложила ему расстаться, а это всегда болезненно... И всё-таки я чувствую - он меня любит. Мы всегда так хорошо говорим с ним, так понимаем друг друга...
Фред внимательно посмотрел на сестру. Он прекрасно понимал, что сердцу не прикажешь. Взять хотя бы их с Кларой: сразу видно, что они очень разные, но он всё-таки полюбил её... И, подумав о Кларе, сказал сестре:
- Главное — не торопиться. У вас с Эду всё только начинается. Не спеши! Будь сдержанней! И постарайся помириться с мамой. Мы же одна семья, Камила! Мама, ты и я. Мы всегда будем нужны друг другу, никогда не расстанемся!
Камила крепко обняла брата.
- Я тебя очень люблю, - сказала она, - я рада, что у меня такой брат!
- И я тебя очень люблю, сестрёнка, - отвечал Фред.
- Мне очень тяжело с Ирис, - пожаловалась Камила. - Она невзлюбила меня с первого взгляда, постоянно вмешивается в наши отношения с мамой, считает, что имеет право судить о таких сложных вещах. Меня это бесит! Мы с мамой сами разберёмся, кто прав, кто виноват.
- Я и сам считаю, что мама сделала глупость, когда пригласила жить эту сумасбродку, - сказал Фред. - Но ты не делай никаких скоропалительных выводов. Помни, что это твой родной дом, а она здесь на время. При случае я тоже выскажу маме своё мнение на этот счёт. Как-никак Ирис поселилась в моей комнате.
- Ты что, задумал обратно переезжать? - внезапно спросила Камила. - У тебя что-то не так с Кларой?
- Да ты что! - рассмеялся Фред. - У нас с Кларой всё замечательно. Это я просто так сказал. Ты ведь знаешь, что Клара теперь работает в магазине мужской одежды? И представляешь, накупила мне в кредит целый воз моднющих рубашек! В общем, она в своём репертуаре.
Камила рассмеялась, прекрасно зная репертуар Клары. И, вспомнив о ней, принялась торопить брата:
- Беги её встречать, а то она опять подумает чёрт знает что!
- Бегу! Бегу! - тотчас же засуетился Фред.
В дверях он нос к носу столкнулся с возвращавшейся Ирис, она была в прекрасном настроении и в руках держала целую охапку цветов.
«Похоже, у неё завёлся поклонник, - подумал на ходу Фред, помахав ей рукой. - Тем лучше, может, замуж выйдет!»
Ставя цветы в вазу, Ирис продолжала улыбаться. Она так и видела перед собой разъярённое лицо Силвии, которую сумела довести до белого каления. Дело в том, что, гуляя по городу, она набрела на цветочный магазинчик, хозяйкой которого оказалась Силвия. Ирис не могла отказать себе в удовольствии зайти туда. Она знала, что действует на Силвию, как красная тряпка на быка: бедняжку сразу же начинало колотить. Зато Ирис всегда получала от этого несказанное удовольствие.
- Что тебе здесь надо? - увидев Ирис, прошипела Сил¬вия, хотя ровно три секунды назад разговаривала с клиенткой сердечно и любезно. - Немедленно убирайся!
- Я хочу купить букет, помоги мне его составить, - с невинным видом попросила Ирис.
- Кому? - совсем другим, деловым тоном спросила Силвия, оглядывая профессиональным взглядом вазы на полках.
- Мужчине.
Силвия продолжала смотреть на вазы, потом ответ Ирис дошёл до неё, и она резко обернулась:
- Издеваться пришла? Убирайся немедленно! Убирайся!
- Я говорю совершенно серьёзно. Я хочу подарить цветы своему другу, он мужчина не городской, крепкий такой, мускулистый... - Ирис смотрела на Силвию ангельски невинным взглядом.
- Вон! - заорала та. - Хватит меня травить! Передай своему дружку, что он без гроша останется! Я об этом позабочусь!
- Ненормальная какая-то, - пожала плечами Ирис. - Придётся купить те цветы, которые мне приглянулись.
Она не спеша набрала огромный букет маргариток и, так же не спеша, расплатившись, вышла под взглядом немой от ярости Силвии. И вот, вспоминая это лицо, этот яростный взгляд и перекошенные губы, Ирис улыбалась.
«Рано или поздно Педру будет мой», - твердила она себе.
А Педру думал только о Синтии, она стала для него настоящим наваждением.
После того как она сама пришла к нему, после того как Педру почувствовал, что желаемое стало возможным, он ждал и желал Синтию ежесекундно, и они сходились всё ближе, всё теснее, понимая, что роковой встречи им не избежать. Всё случилось, как случается гроза, вмиг, в одночасье, и совершенно неожиданно для обоих. Педру испытал блаженство, Синтия - стыд. После этой встречи она избегала Педру, и он инстинктивно чувствовал, что сейчас приближаться к ней не следует.
Наблюдая за их отношениями со стороны, Марта как-то сказала Синтии:
- А мне так кажется, что вы боитесь влюбиться друг в друга, потому и шипите, и злитесь, и дерётесь!
Но теперь уж Синтия знала точно, что Педру она не любит, и если раньше её тянуло к нему, и в этом влечении было что-то стихийное, что-то непреодолимое, то теперь ей было только стыдно. Она казнила себя за то, что всё произошло на копне сена, в конюшне, словно были они жеребец и кобылица, спарились, удовлетворили инстинкт и разошлись, охладев друг к другу. Вернее, охладела она, а Педру тянуло к ней всё так же.
Алекс, сгребая сено, которое они смяли и разбросали, и приводя в порядок конюшню, наткнулся на её старую рубаху, в которой она обычно лечила лошадей. Он сразу обо всём догадался, хотя и без этой досадной улики их взаимное влечение невозможно было скрыть, как теперь невозможно было скрыть неприязнь Синтии к Педру.
А Педру всё-таки вновь попытался её уговорить. Подошёл к ней в той же самой конюшне, где душисто и пьяняще пахло свежим сеном, и в руках у него была её рубашка, которую он ласково поглаживал.
- Ты же с меня глаз не сводишь, - проговорил он, разом охрипнув от нахлынувшего желания, - и сама знаешь, что не сможешь долго сопротивляться. Тебе ведь понравилось. Случилось то, чего мы с тобой хотели с первой встречи. Так чего же ты ждёшь? Почему медлишь?
- Больше не хочу, - бесстрастно ответила Синтия. - Попробовала, и больше не хочу. Давай-ка сюда мою рубашку.
- Но вчера ты изнывала от страсти, ты содрогалась и кричала в моих объятиях. Всё, что ты говоришь сегодня, - это ложь!
- Ложь, правда – причём, тут это? - устало сказала Синтия. - Я больше не хочу тебя, Педру.
- Хочешь! - крикнул он и взял её за плечи, но она убрала его руки и сказала всё тем же усталым, равнодушным голосом:
- Оставь меня, Педру. Я презираю мужчин, которые себя переоценивают.
Он скрипнул зубами и промолчал. Синтия прошла мимо него, забрав у него свою рубашку. Он смотрел ей вслед, чувствуя себя ненужным и опустошённым. Пройдя несколько шагов, она слегка повернула к нему голову, и в нём снова вспыхнула надежда...

0


Вы здесь » ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ СЕРИАЛЫ - любовь по-латиноамерикански » Книги по мотивам сериалов » Семейные узы. Смятение чувств. Книга первая.